call me V

— Где мой заказ!? — орет Чонгук, только ступив одной ногой на кухню, — У меня клиент уже два раза спросил почему так долго. — Ну так объясни ему, что карбонара из кальмара готовится сорок минут, — на последней грани спокойствия отвечает су-шеф, отношения с которым у него не заладились с первого же дня. — Но прошел час, — продолжает возмущаться Чон. — А это уже техническая заминка, списывается на человеческий фактор, — он ставит тарелку на стол перед Чонгуком и снова уходит в недры кухни. — Нихера оно не списывается, — бубнит себе под нос Чон и удаляется с кухни. С тех пор как Тэхён купил себе ресторан прошло примерно два месяца. Все как он и хотел — бизнес, семья, собака. Прямо примерный семьянин, но секретик в виде табора из наемников, диллера и профессионального хакера знать никто не должен. Тэхён почти не вникает в дела парней, но они все же продолжают собираться по пятницам, чтобы выпить пиво. Жизнь и вправду стала налаживаться. Но он все еще дергается по ночам от малейшего шороха, оборачивается на улицах, думая, что за ним следят, и вспоминает гложащее прошлое, что не отпускает его с момента, как умерли его родители. Тэхён правда пытается с этим бороться, но на словах все звучит горазда легче, чем на деле. У него есть семья и это главное. Рабочий день сегодня похож на апокалипсис. Будто весь Сеул сегодня пришёл в дорогущий итальянский ресторан. Неужели в городе столько богатых людей? Чонгук носится по одной траектории — кухня-зал и так по сто раз на день. Тэхён предлагал работу менеджером, но Чон решил, что это слишком ответственная работа для студента. У него выпускной курс, поэтому к учебе придется отнестить отвественне, чем обычно. — Молодой человек, — зовет девушка, что сидит одна за столиком. — Да-да, минутку, — он проносится мимо, быстрее отдать эту чертову карбонару, лишь бы от него остали и через мгновение будто телепортируется обратно, — Здравствуйте, готовы сделать заказ? — приветливо улыбается Чонгук и достаёт из кармана фартука блокнот и ручку. — Вишневый чизкейк, Апероль спритц и ваш номер, — она вальяжно закрывает меню, в ожидании смотря на Чонгука. — И так ваш заказ: вишневый чизкейк, Апероль спритц и мой номер... — он замолкает, только сейчас понимая, что сказала девушка. Чон настолько забегался, что уже как робот может воспринимать только фразы заложенные в программу, в его случае позиции в меню, — Что? Мой номер? — Все верно, — улыбается девушка, накручивая локон длинных темных волос на палец. — Извините, но мое сердце уже занято, — Чонгук слегка кланяется и спешит отнести заказ на кухню, лишь бы её больше не видеть. — Невольно подслушал, что с тобой хотела познакомился барышня, — глумится Кихун, которого Чон любезно позвал сюда работать, когда тот уволился из игрового магазина, — Чонгук покоритель гетеро дам? — Да прям, — смеется Чонгук, вешая листок с заказом на крючок. — Нет, реально, — заявляет Кихун, когда они выходят из кухни, направляясь к бару, — Со мной даже девушки не хотят знакомится, что уж говорить про парней, — он облокачивается на барную стойку, рассматривая зал. — Апероль спритц, — Чон озвучивает заказ бармену и облокачивается следом за другом. Даже такая незначительная разрядка для ног становится настоящим спасением, — Кихун, ты выглядишь как типичный гей... — Не выгляжу я так, — перебивает Кан, будто для него это оскорбление. — Ты маленький, худой и волосы у тебя крашные, по плечи, — указывает Чонгук и забирает готовый напиток с барной стойки, — Будут ещё возражения? — он ехидно улыбается и удаляется в глубь зала под угрюмый взгляд друга. Кихун не любил спорить, а тем более доказывать что-то Чонгуку. Занятие бесполезное. К тому же он как всегда был прав. Не то чтобы ему хотелось, чтобы девушки обращали на него внимание, но учитывая плачевное положение личной жизни, хотелось хотя бы какого-то подтверждения, что он все еще карсив и желанен. Чонгуку наоборот хотелось, чтобы от него все отстали. Он прекрасно понимал свою привлекательность и пользовался ей, но постоянные голодные взгляды со всех сторон докучают. Он мигом натягивает фальшивую улыбку и ставит бокал перед девушкой. Чонгук привык доставлять людям разочарование таким способом. Раньше думал, что поступает слишком грубо, но сейчас уже нет сил думать о чужом горе. У самого ноги превратились в настоящее горе, спустя восемь часов беготни по залу. Голова идет кругом. Чонгук снова возвращается к этому несчастному столику и ставит тарелку. Как же ей, наверно, неловко когда он после такого провала маячит перед ней который раз. — Вы первый мужчина, который отказал мне, — вдруг начинает девушка, приподняв уголки губ. Она действительно хороша, даже роскошна. Уверенность буквально бьет из неё фонтаном. — Приятно хоть где-то быть первым, — вежливо улыбается Чон. Она не похожа на остальных, кто пытался завоевать его сердце. — Вы гей, не так ли? — ее пухлые губы расплываются пуще прежнего, пока она подпирает подбородок тыльной стороной ладони. — Делаете выводи лишь из-за отказа? — ехидничает Чонгук. Ну конечно он гей. Ему всегда казалось, что никто со стороны никогда не догадается об этом, но в глубине души понимал, что в нём все слишком очевидно. — Вы чрезмерно вежлив, фартук и одежда идеально чистые и выглаженные, шлейф запаха порошка и свежести, — уверенно перечисляет девушка, загибая пальцы, — И как вишенка на торте укладка волос, — она довольно смотрит на оппонента, что поменял свою обычную улыбку на нервную на этапе шлейфа, — Конечно, все можно свалить на простую ухоженность, но ни один другой официант не выглядит так опрятно. — Спасибо? — он слегка наклоняет голову в бок. Никто ещё так открыто его не сканировал, — Но все же это простые совпадения, любой может выглядеть опрятно. — Больше всего вас выдают ваши подписки в инстаграме, — твою мать. Чон всегда знал, что девушки отличаются от парней своей находчивостью и хитростью. Но чтобы так легко найти аккаунт какого-то официанта в социальной сети. Чонгук в шоке вылупляет глаза, продолжая давить идиотскую улыбку. Стоит просто согласиться с ней. Чонгук гейский гей. Он как бы и не отрицал этого, но и стереотипы не любил, при этом подходя под них процентов на девяносто девядь. — Как вы нашли мой инстаграм? — ему правда было интересно. Чонгук такой способностю, к сожалению, не обладал. — Ваше имя вышито на рубашке, — как же она кайфует от осознания собственной победы, даже с учетом того, что это Чонгук отказал, а не она. Парню казалось, что для неё этот мир слишком прост и очевиден. Он действительно мог догадаться сам, но в такой неловкий беседе уставший мозг думать отказывался. Хотелось как-то выбраться из этого нескончаемого диалога, в котором его разнесли по всем фронтам. Даже если это правда. — Ладно, возможно, вы чуточку правы, — кое-как соглашается Чонгук. На самом деле она полностью права. И это ни капли не задевает его, даже немного льстит. Кошмар заканчивается, когда его зовет мужчина с соседнего столика. Он даже не представляет как вовремя спас Чонгука. Беготня начинается по новой. Его раздражала дурацкая политика заведения, при которой они работали до последнего клиента. Однажды смена закончилась в два часа ночи, из-за компании пьяных мужчин, которые не хотели уходить, пока не попробуют все вина из меню. А с учётом того, что сегодня суббота, Чонгук даже не рассчитывал на уход домой вовремя. Но даже так ему нравится здесь работать. Чонгук не любит сидеть на месте, поэтому предпочтет лучше убить свои ноги, чем задницу. Из-за этого нюанса он ненавидел работу в тату-салоне. К тому же здесь с ним был его лучший друг и Тэхён, к которому можно было бегать во время обеда. Чонгук каждую секунду переживает за него, знает о его проблемах и старается всегда быть рядом. Он бы вообще бросил все и не отходил бы от парня ни на шаг, но если Чон не будет занимать себя делом, попросту сойдет с ума.

***

Скука одолела Тэхёна настолько, что пришлось качать на телефон бессмысленные игры, лишь бы хоть как-то себя развлечь. Вроде как жизнь наполнилась простотой, неким беззаботством и безопасностью, а вроде как стала слишком серой. Тэхён зависим. Столько лет в быстром темпе и постоянном риске сделали из него психа, что больше не может сидеть на ровном месте. Тревожность слегка ушла, а с ней ушел и сам Тэхён. Он настолько привык к тому, что на него в любой момент может кто-то напасть, что это чувство уже стало родным и без него Ким сам не свой. Он все ещё носит с собой оружие и поддельные документы, о чем не решается рассказать Чонгуку. Некий Стокгольмский синдром, вот только у Тэхёна он проявляется к работе. Моментами он думает о возвращении, но отдергивает себя, вспоминая тот случай на Сонбугдок, который кардинально поменял его жизнь. Он слишком дорожит Чонгуком, чтобы снова поддвергать его опасности. И как бы он не хотел полностью оставить преступный мир, пистолет за пазухой говорит об обратном. Нельзя расслабляться полностью, имея огромный авторитет. Дверь кабинета открывается, когда из проёма буквально вываливается Чонгук, держась за дверной косяк. Его колени подкашиваются, то ли от усталости, то ли от того как горячо Тэхён берёт его на руки, смотря так властно и строго, что Чонгук готов растаять в его руках. Ким усаживает парня на диван, а сам садится на пол, аккуратно расшнуровывая чужие кроссовки. — Чонгук...— ласково начинает Тэхён, но не успевает продолжить как его перебивают. — Не начинай, Тэ,— еле слышно на выдохе произносит он. Заводить старую шарманку о том, что Чонгук готов хоть сдохнуть на работе не хотелось. Голова и так пульсирует от перенапряжения и недосыпа. Чонгук настолько устал, что не замечает как Ким снимает с него обувь. Осознание приходит когда наслаждение растекается по всему телу от того как Тэхён массирует его ступни. Чон тяжело дышит, пропуская через себя еле слышные стоны и откидывает голову на спинку дивана, блаженно прикрыв глаза. — Приятно? — бархатно шепчет Ким, пристально смотря за невероятной отдачей Чонгука на обыкновенный массаж. — Поделай так еще, — чуть ли не простанывает он, когда Тэхён проходится большим пальцем по середине ступни. — Так? — улыбается старший, ловя неподдельный кайф от того что доводит своего мальчика до стонов даже таким образом. Кроме того Тэхён украдкой замечает как ширинка на брюках Чонгука натянулась. Факт того, что он возбудился от этого, заставляет Кима почувствовать жар уже в своих штанах. — Да, — он упирается ладонями в кожаную оббивку дивана, не в силах совладать с собой. У него все тело горит от умелых прикосновений Тэхёна. Ким ведёт ладонью вдоль ноги Чонгука, замечая как тот слегка дергается, когда он касается внутренней стороны бедра. Тэхён нависает над ним как ястреб над жертвой, томно смотря прямо в глаза. У Чона, кажется, сердце забилось где-то в горле. Он никогда не привыкнет к властной натуре Тэхёна и к тому как он искусно выводит его на эмоции. Ким плавно перекладывает ладонь на пылающую промежность и грубо надавливает, вырывая прерывистый вздох. Он сокращает расстояние между ними, но не целует, дразнит, выжидает, когда Чонгук не сдержится. Тэхён водит большим пальцем по пересохшим губам Чона, а тот будто в ступоре, только тяжело дышит и смотрит так просяще, что Ким не сдерживается. Он грубо впивается в манящие губы, не церемонясь проникает языком, покусывает, держа Чонгука за шею. Чон громко дышит и мычит в поцелуй, запускает пальцы в густые волосы Кима, сжимает у корней и так мягко постанывает, когда Тэхён припадает к его шее. Горячий язык скользит по кадыку, целуя, немного всасывая тонкую кожу. Чонгук не может спокойно сидеть, он прогибаться в спине, приоткрыв рот. Устает от тягучего ожидания, тянет руки к ремню Тэхёна, получая сначала легкий удар по тыльной стороне ладони, а потом сильную хватку на запястье, что тянет его вверх. Ким поднимает Чонгука на ноги и тут же кладёт ладонь на его поясницу, вплотную притягивая к себе. — Ты куда-то спешишь? — глумится и держит так крепко, что пошевелиться, кажется нереальной задачей. Чонгук будто врос в землю под этим доминируещим взглядом, сглатывая ком в горле. Он действительно спешит, ведь держать себя в руках с каждой секундой становится все труднее. Чон готов растаять, лишь ощущая его горячее дыхание на щеке, что уж говорить о чарующих чертах лица и крепком теле. Не в силах больше сопротивляться своим желаниям, Чонгук припадает к влажным губам напротив, целуя грязно, громко, страстно, забирается руками под рубашку Тэхёна, на что тот слегка дергается и шипит в поцелуй. Терпение постепенно начинает покидать даже Кима, но он не будет собой, если не помучает Чонгука в ожиданиях. Он подхватывает парня за ягодицы, не разрывая поцелуй и сажает его на стол, спешно срывая фартук. Они на ощупь расстегивают друг другу рубашки, которые летят следом за фартуком. Дыхание напрочь сбито, а сердце колотится слишком громко и часто. Тэхён валит парня на стол, стягивает с него брюки вместе с нижнем бельем и тянется к выдвижному шкафчику в столе. Чонгук откровенно пялится на подкаченное тело Кима и его стояк крепчает ещё сильней, хотя казалось сильней некуда. На него накатывает жар, как только Тэхён подтягивает ближе, держа под коленями и закидывает одну ногу на своё плечо. Чонгук уверен, что долго не протянет, думает о том как постараться не кончить от одних только пальцев. Он сгорает от желания прикоснуться к себе, но знает, что получит по рукам за такое. Ким выдавливает немного смазки на пальцы и тихо смеется, когда от одного только прикосновения к промежности Чонгук дергается и громко вздыхает. Вводит сразу два, прекрасно зная, что Чон баловался сегодня утром в душе. Реакция не заставляет долго ждать. Он прогибается в спине, слегка прикрикивая, от того как искусно Тэхён водит пальцами, от того как горячо нависает над ним, уперевшись ладнью о стол. — Мне придется трахать тебя каждое утро до судорог в ногах, чтобы ты прекратил заниматься этим самопожертвованием, — смотря прямо в глаза произносит Тэхён, добавляя третий палец, от чего Чонгук давится воздухом и впивается пальцами в чужое крепкое плечо. — Тэ... — среди громких вздохов выдавливает из себя Чон, опрокинув голову на стол. Он не в силах разговаривать и как-либо функционировать, плохо слыша от своих же стонов. Тэхён специально бъет прямо по простате, чертовка, знает его тело слишком хорошо. — Ты уже два месяца как лошадь пашешь, — Ким откровенно зол на Чонгука за халатное отношение к самому себе, — Даже я не так устаю, при том, что ты получаешь в десять раз меньше. Такой вот у него метод спустить пар и хоть как-то повлиять на Чона. К тому же мазохистские предпочтения младшего ему давно известны. Тэхён вынимает пальцы, предоставляя Чонгуку возможность что-нибудь сказать, пока сам спешно избавляется от брюк. — Ну мне же... — он отчаянно пытается отдышаться, чувствуя неприятную пустоту в себе,— Мне же надо иметь свои деньги, — Чонгук понимал, что пальцы были ещё цветочками и сейчас Тэхён выбъет из него всю дурь и правду. Ему нравилось это. Нравился полный контроль над собой, — Если я не убиваюсь работой, схожу с ума, не знаю куда себя деть. Ким игнорирует слова Чонгука, аккуратно раскатывая презерватив по всей длине. Тэхён украдкой посматривает на парня, что как под гипнозом уставился на его торс, пока он распределяет смазку по члену. Смазка больше не воняла приторными конфетами, по просьбе Чонгука, она не пахла вовсе. Невольно улыбаясь, вновь нагибается к Чону, прерывистыми движениями вводя член внутрь, от чего тот словно оживает, хватаясь за покрасневшие от крепкой хватки плечи Тэхёна. Как бы он не был зол, никогда не сделает своему малышу больно, медленно входит до упора, даёт привыкнуть, осыпая Чонгука жаркими поцелуями от ключиц до шеи. — Тэхён, — хрипло зовет он и оставляет на чужом плече поцелуй. — Да, бейбик, — он ухмыляется и целует в изгиб челюсти, уже зная, что будет дальше. — Трахни, — Чонгук невольно толькается тазом вперёд, — Пожалуйста. Тэхёну второй раз повторять не надо, сразу после заветного "Трахни", он медленно, но с грубой силой толкается в Чонгука до упора. Чон закатывает глаза, из которых летят искры от чётких и уверенных движений Кима. Сладкие стоны разливаются по всему кабинету, пока со стола громко падают вещи, из-за сильной тряски. Тэхён наращивает темп с каждой секундой, дышит так тяжело и прерывисто, его слегка влажные волосы падают на лоб, а мышцы на теле сокращаются с каждым толчком. Слишком горячо, чтобы Чонгук мог трезво воспринимать реальность. — Ты же прекрасно знаешь, что у меня достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждался, — резкий и сильный толчок сопровождается слишком громким визгом Чонгука. Он чувствует как Тэхён зол, знает, что ему плохо смотреть на то как он убивается на работе. Он одновременно не может не работать и не хочет, чтобы Ким видел его усталость, но невероятно желает, чтобы из него выбили всю дурь таким образом. Возможно, он этого и добивался. Чонгук тащится от такого Тэхёна. Такого властного, горячего, проницательного. — Я могу брать выходные, чтобы мы больше проводили время вместе, — его голос начал слегка дрожать, — И тебе и мне это нужно. — Тэ, пожалуйста, — хнычет Чонгук, потянувшись к изнывающему от возбуждения члену. — Чонгук-и хочет кончить? — басит от постепенно наступающего оргазма Ким и припечатывает чужие руки к столу, навалившись всем телом. Чон даже не пытается выбраться, бесполезно, — Только для начала пообещай мне, что будешь работать хотя бы в меру. Чонгук не отвечает, как ему показалось, слишком долго. Он не может согласиться с требованием, но на равне с этим не может и не согласиться с ним. Теперь Тэхён двигается плавно и нежно, что еще больше невыносимо с таким огромным желанием кончить как у Чонгука. Выбора нет. — Ладно, — еле как выдавливает из себя Чон и жалостливо кивает головой, зажмурив глаза, — Обещаю. Тэхён знает как нужно действовать на Чонгука и уже в который раз охотно применяет это на практике. Самодостаточный Чон под ним всегда превращается в покладистого мальчика, который нуждается в ласке. Он припадает к приоткрытым губам Чонгука и целует так тягостно, задерживаясь на одном месте. Его горячая ладонь охватывает член Чона, плавно водит вверх-вниз, большим пальцем массируя чувствительную головку. Чонгук прогибается в спине, прикусывает чужую губу, когда Тэхён снова начинает двигаться быстро. Все вместе это образует невероятный спектр ощущений, от которого он не намерен сдерживаться. Чонгук чувствует как пульсирует член внутри него и как сладко по кабинету расплывается низкий и короткий стон Тэхёна. От Кима редко можно услышать какие-либо звуки, по сравнению с Чонгуком, он всегда сдержан и терпелив. Поэтому отдача не заставляет себя долго ждать. Чон сжимает тёмные волосы Тэхёна и прикусив губу, кончает с приглушенным мычанием в губы Кима. Было слишком хорошо. Настолько, что где-то за гранью реальности. — Вообще, я зашел сказать, что мы сейчас будем закрывать смену, чтобы ты всё проконтролировал, — хрипло шепчет Чонгук, томно смотря в глаза напротив. Тэхён все еще нависает над ним, пытаясь отдышаться. — Собирайся и иди в машину, я быстро все посмотрю, закрою и мы поедем, — он помогает Чонгуку сесть, а сам быстро вытирает руки салфетками и натягивает брюки, принимаясь застегивать ремень. — Нет, я помогу остальным, — Чон быстро спрыгивает со стола и принимается натягивать одежду. Секс помог взбодриться, он стал чувствовать себя лучше и боль в теле пропала. Или это Тэхён на него так действует? — Выглядишь затраханно, — улыбается Ким и подходит ближе, чтобы разгладить растрепанные длинные волосы. Чонгук давно не стригся, постоянно забывал, да и времени особо не было, поэтому волосы почти доставали до линии челюсти. Тэхён аккуратно расчесывал их пальцами, пока Чон как под гипнозом пялился на его проглядывающий через расстегнутую рубашку прес. Это действительно заставляло его потерять связь с миром. — Остальные точно что-то подозревают, — он находит в себе силы оторваться от Тэхёна, принимаясь натягивать кроссовки. — Будто бы мы это сильно скрываем, — фыркает Ким и снова присаживается напротив Чонгука, — Не задерживайся, — он словно мурлычит, приставляя чужую ладонь к своей щеке, — Я быстро разберусь с кассой и поедем домой.

***

Время двигалось к двенадцати, когда официанты наконец убирали зал перед уходом. У Чонгука слипаются глаза, смотря как его же рука монотонно водит по столу тряпкой. На мгновение он так и зависает с закрытыми глазами, уперевшись о край стола. — Не спать, — прямо в ухо шепчет любимый голос. Чонгук дергается, резко открыв глаза. Он провожает взглядом Тэхёна, что вышел проверить ресторан, а в глазах будто небывалый огонек загорается. Чон следит за плавными движениями мужчины, его походка, жесты, манеры —идеальны. Он так и зависает с тряпкой в руках. — Все таки та девушка была права, — ловит на ошибке Кихун, оказываясь рядом со шваброй в руках. — А? — с наивным взглядом переспрашивает Чонгук, еле как оторвавшись от Тэхёна, — Что говоришь? — Говорю, стол протирай, — продолжает издеваться Кан и на зло ухмыляется, пока водит тряпкой по полу рядом с Чоном. Они любили глумиться друг над другом, это скорее была их манера общения, — Кстати, все уже начинают догадываться, что с новым хозяином тебя связывает не только работа, — снова этот взгляд с лисьим прищуром. — Если бы ты поменьше и потише болтал, может никто бы и не понял, — шепчет Чонгук, с слишком серьезным лицом наклоняясь к другу. Кихун и вправду любил посплетничать. — Если бы ты потише стонал в его кабинете... — не успевает договорить Кан, как в его лицо прилетает тряпка. Парень хмурться и швыряет её обратно в отправителя. Даже не по себе становится от такого злого взгляда Чонгука исподлобья, — Молчу. — Так бы сразу. Персонал потихоньку расходился. Зал из шумного и людного превратился в пустое, сияющее от чистоты место, готовое к новому дню. Официанты разбирали чаевые, Тэхён вместе с барменом закрывали кассу, а повара отмывали кухню. Пока рабочий день может выглядеть абсолютно по-разному, его конец неизменно тихий и уютный. Все настолько устают, что сил на разговоры и споры не остается. По радио играет заезжанная попса, которой все тихо подвевают. В такие моменты ценишь работу в общепите как никакую другую. В помещении для персонала царит такая же идиллия, все молча переодеваются под те же аккомпанементы попсы. — Хей, Чонгук-а, — зовет старший официант, когда Чон тянется к ручке своего шкафчика, — Есть минутка? — Если только минутка, — устало зевает он и достаёт стопку вещей. Чонгук кратко смотрит на вышитое имя парня рубашке и вновь берётся за одежду. Они редко оказывались на одной смене, поэтому он плохо знал коллегу. — Могу я завтра выйти вместо тебя? — неуверенно произносит парень, на что получает косой взгляд от Чонгука, — Мне просто срочно нужны деньги, я уже у всех спросил, никто не хочет отдавать мне банкетный день. — Странно, у меня ты не спрашивал, — щурится Кихун, расстянувшись на лавочке рядом с Чонгуком. — Он просто хотел сказать, что Чон ебется с хозяином ресторана, поэтому денег у него достаточно, — заявляет один из официантов на другом конце раздевалки. Он всегда был грубоват, но никто не думал, что настолько. Чонгука бросает в ступор. Он переглядывается с таким же удивленным Кихуном и захлопывает свой шкафчик, оборачиваясь назад. Высокий парень с коротко стриженными волосами едко смотрит на него, ожидая ответа. Повисает тишина. Чонгук не любит ссориться, но и плохое отношение к себе не терпит. Факт того, что он спит с Тэхёном скорее повод похвастаться, чем способ пристыдить. — Че нахуй? — встревает Кан, резко поднимаясь с лавочки. Тишина слишком затянулась, он решил действовать. — Если хочешь присоединиться третьим, ты только скажи, мы обязательно пошлем тебя нахуй, — улыбается Чон и давит на плечо друга, сажая того обратно. — Ты меня щас пидором назвал? — агрессирует он, подходя ближе. Чонгук как-то инстинктивно встает перед Кихуном, лишь бы только ему не досталось, иначе он сломается от одного удара. Парень становится слишком близко, корчит злую мину, а в глазах горит ненависть. Чону смешно. Уголки губ расплываются ещё шире. Они питаются агрессией, нельзя дать понять, что ты зол. — Ох, как же я люблю латентных, — продолжает нарываться Кихун. Чонгук готов прямо сейчас залепить его рот скотчем. — Че там твой мелкий подпëздывает? — рычит он, пытаясь оттолкнуть Чона. — Ты со мной разговариваешь, а не с ним, — он грубо отдергивает чужие руки со своего плеча. Держать улыбку все труднее, а кулаки при себе подавно. С каждой секундой самообладание его покидает. Чонгук понимает, что слабее, понимает, что ему тоже прилетит, осознаёт все риски, — Я всего лишь ответил на твое не менее грубое высказывание, — пытается сгладить углы, переступает через себя, — Поэтому давай не будем доводить до крайностей, не забывай кто ебется с хозяином, того и тапки, — он оголяет зубы в ещё пущей улыбке, — А вот у тебя тапок может и не быть. Чонгук слышит как сзади посмеивается Кихун, от чего не рассмеяться самому становится крайне тяжёлой задачей. Если смех вырвется наружу, ему точно прилетит. Больно прилетит. В голове проскальзывает, что его парень бывший наёмный убийца, который даже в отставке готов за него убить. С обсурдности ситуации становится ещё смешнее. — Тебе повезло, что здесь дают хорошие чаевые, и я не хочу вылететь с работы, — хмыкает он и возвращается к своему шкафчику, чтобы забрать вещи. — И тебе доброй ночи, надеюсь в твоей заднице все таки побывает достойный член! — кричит в след Чон, когда парень удаляется, громко хлопнув дверью, — Можешь выйти вместо меня завтра, — облегчённо выдыхает Чонгук, присаживаясь рядом с Кихуном. — Спасибо, — нервно улыбается старший официант, простояв весь спор молча в сторонке, — Если что, я так не думаю и даже не знал, на самом деле. Не люблю сплетничать, — и удаляется следом, не дождавшись ответа. — Вот ты не мог промолчать, — констатирует факт Чон, зачесывая копну волос назад. — Мне всё это время пришлось смотреть на твою задницу, — жалуется он, разводя руками, — А за ней как за каменной стеной, промолчать невозможно. — Надо было твою подставить, чтобы этот идиот от меня отстал, — конечно он так не думает. — Да я уже на все согласен, у меня завтра двенадцати часовая смена, — отшучивается Кан, натягивая джинсы, — Зачем отдал воскресенье? Должны быть хорошие чаевые, а вечером банкет, за который доплатят. — Думаю, мне стоит больше отдыхать.

***

Вечер сегодня приятный. Хотя время было ближе к ночи. Тёплый ветер обдувает лицо, из соседнего бара тихо играет джаз, а перед глазами ночной, но все еще живой Сеул. Конец лета. В такие моменты в полной мере ощущаешь себя живым. Хочется каждой клеточной прочувствовать все то, что тебя окружает. Чонгук уходит последним, предварительно заперев дверь. Парковка почти пустая, все давно уехали домой. Тэхён ждал его в машине. На самом деле Киму нет смысла оставаться на работе до поздна, но в дни, когда Чонгук работает, он ждет конца его смены. Лобовое стекло его машины отражало свет фонарного столба, затмевая Тэхёна, но Чонгук все же видел руку с сигаретой , что свисает из окна. До сих пор какие-то трепетные чувства не дают покоя при виде этого парня. Скорее для Чона он стал больше, чем просто парень — мужчина, который ради него готов на все. — Прости, снова задержался, — Чонгук садится на переднее сиденье и тянется за поцелуем. Тэхён ловко цепляет подбородок Чона двумя пальцами и мягко, почти невесомо чмокает, задерживаясь на пару секунд. На губах остаётся терпкий сигаретный привкус. Это тоже можно внести в список невероятных моментов в жизни, — Пришлось объяснять одному идиоту, что не обязательно отпускать комментарии на счет наших отношений, — как ни в чем ни бывало произносит он, закидывая сумку на задние сидения под серьезный и одновременно заинтересованный взгляд Тэхёна. — Кто-то из официантов? — он заметно напрягается. — Да этот лысый, — отмахивается Чон, — Кихун сказал, он латентный. — Не переживай, он уже уволен. — Нет, — как-то слишком эмоционально произносит Чонгук, — Если уволишь его, он подумает, что меня это задело, — его рука оказывается в волосах Тэхёна, аккуратно убирая завившиеся пряди со лба. — Он ведь продолжит это делать, — Ким выбрасывает сигарету и закрывает окно. — Я могу за себя постоять, Тэ, — улыбается он и в приливе любви максимально неуклюже и неловко перебирается на колени Тэхёна. Тот на это только улыбается, не смея сопротивляться. — Не сомневаюсь, бейбик. Ким проводит ладонями по бедрам Чонгука и кладёт голову на его плечо, клюет носом в шею. Дурманит по страшному. После появления Чона в его жизни, кажется, что больше ничего и не надо. Стало спокойно, уютно и тепло. Паранойя так резко исчезла, лишь от его вида, что её присутствие становится попросту нереальным. Но в глубине души Тэхён знает, что он снова погрузится в этот омут, как только Чонгук уйдет. Иногда бывает легче, иногда накрывает сильнее, чем обычно, но Чон знает об этом и всегда старается найти свободную минуту. Сейчас в его объятиях, с его дыханием на щеке и его руках на груди все хорошо. — Бейбик, — зачем-то в слух шепчет Тэхён, прикрыв глаза. Он забирается руками под лёгкую ветровку Чонгука, проводит ладонями по его спине и прижимает к себе. — Тэ, — также шепотом повторяет он. — С тобой почему-то так в сон клонит.