И я приду смертью, разрушителем миров

      — Вставай, Непризнанная!       Кто-то сильно ударил в ржавое железо входной двери, и я подскочила. Резкий подъём отозвался простреливающей болью в висках, заставляя мучительно жмуриться. Отголоски беспокойного сна стали уплывать из мыслей, и я была не в силах их поймать.       Мне ведь снилось что-то… Что-то тревожное, яркое. Такое опасное.       Я сжала в кулак покрывало на кровати Мальбонте и опустила стопы на пол. Неприятный озноб прошёлся по босым ногам, напоминая о том, каким холодным может быть в пустыне утро. Ведь сейчас утро, правда?       — Подъём! — ещё один удар и удаляющиеся шаги, звук которых мне удалось расслышать, как только я постаралась напрячься и почувствовать энергию того, кто был за дверью. Он не отошёл далеко, видимо, остался ждать меня. Голос похож на Ади, но сейчас я ни в чём не уверена: неокрепшие силы после заключения и ночи в лихорадке, проведённой с Мальбонте, не дали чётко определить кто стоял у двери.       Я здесь одна, чувствую себя не очень хорошо, а тут ещё проблемы с концентрацией — и это всё лишь вершина айсберга. По-настоящему меня беспокоило другое: его слова. Предложение примкнуть к нему, стать союзником, — что я должна теперь делать? Что говорить, как вести себя с ним? Особенно после случившегося между нами прошлой ночью. Воспоминания обрушились на меня водопадом: его присутствие, тёплые, успокаивающие руки, способные забрать любую боль. Хорошо, что его не оказалось в комнате, когда меня разбудили. Не представляю, как смотрела бы ему сейчас в глаза — ведь он видел мою слабость, а рядом с ним казаться слабой совсем не хотелось.       Я потянулась, с хрустом расправляя позвоночник, поправила одежду и быстро надела ботинки, предварительно вытряхнув из них песок. Здесь так пыльно — за проведённые два дня в пустыне я всерьёз опасалась, что лёгкие покроются крупицами песка и в один прекрасный момент я просто не смогу дышать.       Вышла на воздух, прикрыла за собой дверь в покои Мальбонте и тут же поймала порыв ветра в лицо. Пыль неприятно заскрипела на зубах.       Рядом действительно оказался Ади, но его энергия была настолько серой и бесплотной, что почувствовать её удавалось с трудом даже стоя к нему так близко. Он улыбнулся мне, — улыбка осталась лишь на губах — просто механическое движение, не живая эмоция, обычно отражающаяся в его глазах, в такие моменты светившихся яркими огоньками. В груди неприятно заскребло и я прокашлялась.       — Готова к новому дню, дьяволица? — спросил Ади и это прозвище, брошенное невзначай, подняло во мне волну тепла.       Может, я здесь всё же не одна? Со мной он и, возможно, Энди, спрашивать о котором сейчас я почему-то не решалась. Болезненный вид такого близкого мне демона буквально выбил почву из-под ног. Страшно признавать, но как себя вести с ним я тоже не знала. Не представляю, что он сейчас чувствует и чувствует ли вообще. На мою проведённую с Мальбонте ночь в одной комнате он не обратил внимания, или просто не захотел говорить об этом.       Ади, казалось, совсем не волновало моё молчание.       — Мальбонте попросил разбудить тебя и привести к нему, — он двинулся вперёд, ожидая, как я последую за ним.       — Мне бы умыться, — просительные интонации заставили моего друга обернуться и приподнять бровь. Он замер, осмотрел меня.       — Скорее помыться, целиком, — хмыкнул, — но это можно сделать только в лесу, в который у тебя, прости, нет доступа. Оставайся здесь, с нами, и я всё тебе покажу.       Беззаботность его голоса заставила и меня перестроиться.       Возможно, он сможет вернуться. Может быть, однажды, мы сможем вернуться все.       Я никак не отреагировала на комментарий своего внешнего вида, просто недовольно буркнула:       — Прекрасно, в лесу значит.       — Ну, или можем зайти к Жоззи: у неё единственной здесь подведена вода, — он смотрел на меня в ожидании ответа.       — Кто такая Жоззи и почему ты хочешь, чтобы я осталась? — смешала всё и сразу, пытливо уставившись на него, складывая руки на груди. Таким образом я пыталась защититься от очередного порыва ветра и от слов Ади, которые легко могли меня обидеть.       Но он ничего не сказал, просто в очередной раз заглянул в глаза, а потом со вздохом потянулся ко мне, чтобы поправить загнувшийся воротник моей рубашки.       — Просто это единственный вариант, — шепнул на ухо, отстраняясь так же быстро, будто сделал сейчас что-то постыдное.       Я вопросительно подняла бровь, но он лишь приложил палец к своим губам, таким красноречивым жестом ставя точку в нашем диалоге. Что он скрывает от меня?       Ади потянул за предплечье и мне пришлось пойти за ним, дабы не привлекать лишнего внимания тут и там маячивших ангелов и демонов, по идейным соображениям оказавшихся в одной лодке с Мальбонте. Было ли там место и для меня? — я не знала, не хотела думать, но мысли об этом не выходили у меня из головы с той секунды, как я проснулась. Он сказал, что не будет предлагать дважды, — значило ли это, что он спросит ответ с меня сразу же, как только мы увидимся вновь? Очень даже возможно. Что сказать ему, как ответить? — вот мои главные вопросы. И какой сделать выбор, если ты ещё ничего не решил?       Мы прошли немного, затем свернули направо к небольшому контейнеру, дополнительно облицованному обшивкой из ржавых железяк — он выглядел внушительно, намного устойчивее и прочнее многих, хоть в нём и был всего один этаж. Из трубы, выглядывающей сбоку, плотной дымкой валил пар.       — Я знаю Жоззи всю свою жизнь, — начал Ади и в его голосе послышалось предупреждение. — Будь с ней помягче, а то ты иногда бываешь просто невыносима.       — Да я сама учтивость! — возмутилась, и он в ответ недовольно хмыкнул.       — О чём и говорю.       Я допускала за собой промашки в общении, но обычно никогда не дерзила и не лезла на рожон без необходимости, поэтому просьба Ади покоробила меня, недовольно прошлась по самолюбию. В самом деле, зачем ему понадобилось предупреждать меня?       Ади открыл дверь, и я прошла за ним, оказываясь в просторной, светлой и жаркой кухне. Рядом с выходом покоились ящики с продуктами, доверху набитые овощами и бакалеей, чуть в стороне расположились несколько ящиков, обустроенных под самодельные столы, удобные для разделки и резки овощей. В самом конце, у той стены, откуда валил пар на улицу, находились две печи, рядом с которыми копошилась невысокая полная темнокожая женщина. Её крылья насыщенного тёмно-синего цвета казались почти чёрными. Как только дверь за нами закрылась, она обернулась и её хмурое лицо тут же расцвело улыбкой. Она протянула руки к Ади, который уже подошёл к ней со словами:       — Чо как, Жоззи?       — Да уж получше твоего будет, — дьяволица крепко его обняла. — Представишь нас? — кивнула в мою сторону, как только Ади выпустил её из своих рук.       — Тори, это Джозефина. Жоззи — Тори.       Я улыбнулась, чуть склонила голову.       — Здравствуйте.       — И тебе не хворать, — ответила Жоззи, поглядывая на Ади, словно спрашивая его зачем он сюда меня притащил.       Ади подошёл к столу, на котором покоилась разрезанная ломтиками морковка, взял один кусочек, засунул себе в рот и с удовольствием захрустел.       — Разрешишь воспользоваться раковиной, а то у Тори ещё нет допуска к реке? — спросил с набитым ртом, неторопливо смакуя морковку.       — Да, конечно, иди сюда, — она поманила меня к себе и рядом с печью я увидела небольшую раковину. — Только здесь вода холодная.       — Ничего, — ответила я, подходя ближе. Открыла кран, из которого полилась обычная вода вполне приличного цвета — прозрачная, вот только не холодная, а почти ледяная. Меня всё устраивало, поэтому я прополоскала рот, плеснула воды на лицо и обтёрла мокрыми руками шею — сразу стало чуточку лучше. Воспользовалась бумажным полотенцем, заботливо поданным Жоззи и повернулась.       Ади стоял рядом, наблюдая за тем, как демоница в огромную кастрюлю, вмещающую в себя литров семь, добавляет куски мелко порезанного мяса. На его губах то появлялась, то пряталась улыбка, отражаясь в глазах — он немного преобразился. Было приятно наблюдать за ним таким, спокойным, почти умиротворённым. Как будто мы вернулись в те старые добрые времена, когда Сэми был ещё жив.       Жоззи вдруг поймала мой взгляд, и я покраснела, смутилась. Даже не знаю почему. Наверное, просто не привыкла быть настолько открытой перед кем-то. Последний, кто видел меня такой, бесследно исчез, трансформировавшись в личность, на которую я не знала как реагировать. Мой близкий Бонт превратился в далёкого Мальбонте, настолько недосягаемого для меня, как другая галактика. Было в этом что-то ироничное: для Бонта я была всем, для Мальбонте же теперь — никто, хоть он и сказал, что помнит каждую нашу встречу.       — Пойду-ка я, — бросил Ади, прощаясь с нами, своровал ещё ломтик морковки, на что Жоззи как-то совсем по-матерински улыбнулась, и скрылся за дверью.       Всё произошло так быстро, я даже не успела никак среагировать и так и застыла с открытым ртом у раковины ничего не понимая. Он хотел отвести меня к Мальбонте, но почему-то оставил здесь. Зачем? Я повернулась к Жоззи, и она словно прочитала этот немой вопрос в моих глазах.       — Беспокоится за тебя, — пробормотала демоница, возвращаясь к похлёбке, варившейся в большой кастрюле. — Ему бы о себе больше думать, а не о других. Всегда такой был, хоть и скрывает от чужих, — за это его Сэми и любил.       — Вы давно его знаете? — тихо спросила я, подходя к ней ближе.       Она протянула ложку, тем самым устанавливая условия для нашего разговора.       — Шутка ли — накормить целую армию. Мне бы не помешала помощь на кухне, — как бы между прочим сказала Жоззи, лукаво поглядывая на меня. — У нас тут очень мало девушек, а все, кто есть, хотят только одного — залезть в штаны командующего.       Я засмеялась, забрала протянутую ложку из её руки, опустила в кастрюлю и стала помешивать. Принять условия было просто, тем более я сама хотела помочь.       Она назвала Мальбонте командующим, произнесла это не с издёвкой, без сарказма, а с уважением. Интересно, что она видела в нём? Кем он был для неё? Спасителем, избавителем от несправедливости, тем, кто восстановит Равновесие? Очевидно, Жоззи была демоном — это можно понять не только по крыльям. Стоит прислушаться к энергетике, прочувствовать её: такую яркую, сильную, с небольшой горчинкой.       Концентрация вновь ко мне вернулась — это не могло не радовать.       — Добавь морковку, пожалуйста, и лук, вон там.       Я начала исполнять её просьбу, а Жоззи между тем заговорила:       — Илай, мой муж, долгое время дружил с Нестором, отцом Ади. Они познакомились по службе ещё до того, как он родился. Мальчик рос на моих глазах, так что он знает меня всю свою жизнь, — её голос звучал тепло, но в то же время немного отстранённо, как будто ей было и радостно и неприятно вспоминать о прошлом. — Потом Илая осудили, заперли в темницах Сатаны, и я перестала быть вхожа в семью Нестора. Сторонники Мальбонте освободили его, вытащили из тюрьмы, и я последовала за Илаем сюда, на остров. Такая вот моя история.       Она говорила искренне, хоть и не вдаваясь в подробности, но это уже было намного больше, чем ничего. Она доверяла мне из-за дружбы с Ади? Или просто всегда была такая открытая и честная?       Хотела задать ей этот вопрос, но слова так и застряли на губах, потому что я почувствовала, ощутила. Мальбонте был рядом. Видимо, Ади поговорил с ним, и тот сейчас шёл к нам. Руки затряслись, я чуть не выронила доску, на которой полукольцами лежал нарезанный лук. Дверь на кухню открылась, я быстро стряхнула всё в кастрюлю и схватилась за ложку, ища в ней спасение. Боязнь увидеться с ним сковала всё у меня внутри.       Жоззи двинулась вперёд, очевидно намереваясь взять огонь на себя.       — Завтрак будет где-то через час, — её голос звучал легко, почти небрежно.       — Я не за тем пришёл, — ответил Мальбонте, и меня словно горячим душем окатили — тепло прошло волной от самого затылка до поясницы, концентрируясь почти в самом низу позвоночника.       — Что ж, ладно, схожу за морковкой, — сочувствующе прозвучал её голос в мою сторону, а потом я услышала скрип закрывшейся двери. Жоззи совершенно не умела врать.       Мы остались одни. Его присутствие за моей спиной пугало, но в то же время дико волновало, впрыскивая в вены поток адреналина. Я переступила с ноги на ногу, всё своё внимание сосредотачивая на кастрюле перед собой, в которой продолжала помешивать похлёбку на завтрак.       Успокойся, Тори, просто успокойся. Он не причинит тебе вреда. Если бы хотел убить, то уже сделал бы это, пользуясь любой из возможностей, которые ты ему так щедро раздавала.       Он молчал, а я боялась повернуться. Двинулся ко мне, — я почувствовала его приближение, услышала шаги. Остановился рядом, протягивая доску с многострадальной морковкой над кастрюлей, которую я забыла добавить.       — Спасибо, — пробормотала, сдвигая овощ в закипающее варево, стараясь не показывать ему, как трясутся мои пальцы. Забрала разделочную доску из его руки, отнесла в раковину. Слишком много движений, ни одного взгляда на него, стоящего рядом и молча наблюдающего за моими метаниями. Боже, наверное сейчас я выглядела так жалко для него. Безмолвное присутствие убивало, от него буквально хотелось лезть на стену. Я глубоко вдохнула, сжала кулаки. Почему вообще так реагирую на него? Что со мной не так? Ни один человек, ни один ангел или демон, не поднимали такую бурю хаотичных чувств у меня внутри.       Я выдохнула, подняла свой взгляд. Мальбонте был совсем рядом, смотрел на меня: привалившись к столу, находившемуся недалеко от плиты, вытянув ноги, скрещенные в лодыжках. Он просто смотрел, не убивал глазами, не стрелял молниями, не потрошил мои мысли, выжигая их раскалёнными искрами, как это делал вчера у себя в переговорной. Спокойный взгляд, не выражающий ничего из того, что я себе там напридумывала.       — Ты нервничаешь, — констатировал он.       — Есть немного, — ответила я.       Он медленно отлепился от стола, выпрямился. Уж лучше бы оставил всё, как было, потому что сейчас, стоя передо мной в полный рост, он не настраивал к невозмутимому разговору. Я сглотнула, подошла чуть ближе, поворачиваясь боком, чтобы снова помешать похлёбку в кастрюле. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь спокойно выдерживать его взгляд.       — Готова озвучить свой выбор?       Тот самый вопрос, который волновал меня почти двое суток, сбивал дыхание и посылал тремор в мышцы. Как объяснить ему то, что творится у меня в душе? Как сказать это так, чтобы он меня правильно понял? Я нахмурилась. Отец часто говорил: при сложном выборе нужно всегда идти за своим сердцем, каким бы нелогичным и странным решение не выглядело бы на первый взгляд. Сердце… О чём твердило мне оно?       В минуты сильного волнения, я, бывает, становлюсь очень раздражительной. Видимо, так некстати, сейчас был именно подобный случай, иначе не могу объяснить слова, вырвавшиеся из моего рта.       — То, что я готовлю здесь, для тебя, ни о чём не говорит? — недовольно звякнула ложкой о стенку кастрюли, борясь с густой похлёбкой, которая явно будет приготовлена без особой любви.       Мальбонте оказался за моей спиной, протянул руку и осторожно вытащил ложку из ладони, прислоняя к боковине кастрюли, чтобы она не съезжала вниз.       — Ты любишь дерзить, как я заметил, — он потянул меня за руку, отводя от печи, отсекая все невольные попытки испортить еду и перевести продукты.       — Нет, не люблю, — поспешно ответила, а потом задумалась, смотря на его лицо, на губы, уголки которых поползли сейчас вверх, будто я в очередной раз подтвердила то, что он и так уже знал. — Не знаю. Возможно, иногда.       Он стоял так близко и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза. Взгляд Мальбонте не был суровым, — только прямым, заинтересованным. Что он пытался прочитать в моих зрачках? Моя душа сейчас говорила с ним? Понимал ли он её, а заодно и меня так, как не понимала саму себя я?       — Я пришёл за ответами, — твёрдо произнёс он. — И ты мне их дашь.       Тот ответ, который он так желал услышать, начал формироваться в моём мозгу. Прямо сейчас, глядя ему в глаза, я делала выбор. И он был настолько очевидным, что мне хотелось рассмеяться. Мальбонте не мог залезть ко мне в голову, прочертить карту мыслей и увидеть то, как я пришла к решению. Мне нужно было его озвучить, облечь в слова, донести до него, чтобы он услышал и понял. Поверил мне.       — Я остаюсь, — сказала уверенно, всматриваясь в его зрачки, в которых вдруг проскользнули искорки удивления.       — Ты не сможешь переиграть свой выбор, — он будто пытался меня отговорить.       — Я остаюсь, — повторила, ощущая внутри почти осязаемые нити оплетающего тепла. Его воздействие на меня было поистине магнетическим.       Стоило признаться себе, сказать ему, и мне сразу стало легче, — будто этими двумя словами сбросила целую тонну неподъёмного груза со своего сердца и души. Интересно, он почувствовал что-либо из того, чем была полна сейчас я?       Мальбонте долгие секунды смотрел в мои глаза, потом кивнул и медленно отступил. Я провожала его взглядом до самой двери в кухню, рядом с которой уже топталась Жоззи, что-то беспокойно перебирая в ящиках с овощами. Она тактично вернулась к окончанию нашего разговора, а сейчас прошла мимо меня, качая головой.       Я моргнула, повернулась к ней. Он ничего не сказал мне. Это плохо?       Жоззи опять качнула головой, как-то обречённо взглянула на меня.       — Осторожней, девочка, ты не умеешь скрывать свою душу. Для него ты как открытая книга, если даже я смогла тебя прочитать.       Что такого она увидела во мне, что не смогла распознать я?