И я приду смертью, разрушителем миров

      Похлёбка получилась достаточно хорошей: вопреки всему я не смогла испортить её своим хмурым настроением и довела до ума. Это было приятно — даже не думала, что такая обычная вещь, как готовка, принесёт столько радости и удовольствия. Не то чтобы я была великим поваром, но приготовить что-то простое никогда не было для меня особенно сложно — как оказалось, этот нехитрый навык остался со мной даже после смерти.       Воспоминания, как назло, за шкирку оттащили в один из самых лучших дней на земле. Я будто на краткий миг снова очутилась дома: попала в любимые выходные, когда мы с отцом вместе пекли тыквенное печенье. Светлые моменты, в первый раз пришедшие ко мне без привычной боли. Этому я тоже была рада — возможности отпустить, принять, оставить в себе хоть что-то, связанное с отцом. Хоть пару воспоминаний, которые не буду в страхе гнать из своей головы, опасаясь неминуемой скорби, всегда прячущейся где-то рядом, подстерегающей того момента, когда можно появиться и со всей силы ударить осознанием по голове — вот, смотри, что ты потеряла, Тори!       Жоззи опять меня спасла — теперь, в случае чего, я нашла куда себя пристроить — она была не против моей помощи на кухне всякий раз, когда та ей понадобится. Вполне земное дело, занимающее руки и направляющее мысли в правильное русло: подальше от тревоги, сомнений и угрызений совести о том, что я своим выбором предала кого-то.       Нет, предателем я не была, а всего лишь сделала выбор, как и каждый из нас. Может быть, хотя бы здесь я найду своё место и буду просто жить, а не участвовать в чьих-то интригах. Словно пешка в шахматной партии, которой совсем не жаль пожертвовать, мной играют, управляют, подводят к тем действиям, которые им нужны. А где во всём этом я? Настоящая я? Люцифер, мама, Фенцио, теперь ещё и Цитадель — им всем от меня что-то надо, они даже не дают спокойно дышать. Я устала каждый раз оглядываться за спину, ожидая одобрения своим действиям. Я просто устала чего-либо ждать.       Жоззи тронула меня за плечо, поторапливая, лишая возможности снова зависнуть в своём подсознании, и мы засуетились, накрывая большой стол во дворе, куда солдаты Мальбонте должны были прийти с минуты на минуту. Они появлялись отовсюду, сбиваясь к столу, как рабочие муравьи в муравейнике — хотя не так много, как я ожидала.       Кто-то оставался, с удовольствием завтракая за общим столом, набираясь сил для предстоящих свершений и ускорения регенерации, ведь многие из них до сих пор не оправились от ран, полученных в темницах Сатаны и выглядели ослабленно, даже болезненно. По-хорошему, им нужна была помощь врачей, но здесь, в городе-отшельнике, на задворках небес, их почти не было: всего несколько демонов, — как сказала мне Жоззи. Кто-то подходил, накладывал себе еду, а потом снова возвращался в ржавые контейнеры, кое-как оборудованные и приведённые в подобие жилья.       Наблюдая за ангелами, демонами, снующими вокруг, я поняла одну вещь: армия Мальбонте не выглядела достаточно сплочённой — он не сможет долго удерживать их в своих властных руках — город и люди в нём просто не выстоят, если война затянется. Думаю, Мальбонте тоже это осознавал и, может быть, поэтому его не было за общим столом — он принимал пищу в одиночестве, в своём штабе, почти не отвлекаясь от дел, желая ускорить всё настолько, насколько получится.       Мы с Жоззи облюбовали место на самом краю стола, устраиваясь друг напротив друга. Не успела я отломить кусок свежеиспечённого хлеба, как мне на плечи легли жёсткие костлявые руки, внешним видом больше напоминающие когтистые ветви деревьев. Я вздрогнула, едва не перевернув горячую похлёбку из чашки себе на ноги. Руки сжали мои плечи, чуть впились когтями в одежду, а потом отпустили.       — Привет, дикарка! — поздоровался Зигза и его скрипучий, поломанный голос, как у старого граммофона, неприятно резанул уши.       Я повернулась к нему, он неприятно осклабился, чуть ли не вываливая язык изо рта. Аппетит как ветром сдуло. Он обошёл стол, с интересом оглядывая приготовленную еду, ни на чём особенно не задерживая внимания.       — Овощи есть? — проскрежетал, и Жоззи без лишних слов подвинула к нему тарелку с салатом.       Я сглотнула, откладывая кусок хлеба, который до сих пор был у меня в руках, чудом не превратившийся в крошкообразное месиво. Зигза был мерзким, пугающим и я совсем не хотела с ним общаться.       — Ломаю стереотипы, да? Думала, ем человечинку, да? — клацнул челюстями он, наваливая себе побольше всего зелёного. — Тебя обмануть так же легко, как и твоих дружков-заключённых.       Напоминание об Энди, Тео и ещё одном ангеле, чьё имя я не знала, неприятно кольнуло за рёбрами.       — Они хоть поели? — спросила, ломая обещание не говорить с Зигзой вообще.       — Нет, конечно. Господин запретил, — он снова отвратительно улыбнулся.       — А если я поговорю с ним?       Он сделал вид, что задумался, а потом выдал с кошмарным смехом, похожим на крики гиен:       — Можешь попробовать.       Я осторожно поднялась из-за стола, перелезла через длинную лавку, буравя взглядом удаляющуюся спину Зигзы.       — Осталась бы ты здесь, Тори, — сочувствующе протянула Жоззи, пытаясь успокоить меня.       — Просто пройдусь. Всё равно аппетит пропал.       Она пожала плечами.       — Ладно, оставлю тебе тарелку на потом.       Я благодарно кивнула и отошла от стола, намереваясь зайти к Мальбонте со своей парой вопросов. Если он отпустил меня, что мешает ему сделать то же и с ребятами, летевшими со мной? В чём они провинились, что он держит их уже третьи сутки в клетке под палящим солнцем? Голодные, с ужасающей жаждой, сидящие в одном положении без возможности сдвинуться — так они долго не протянут. Если не умрут, то точно сойдут с ума от голодных галлюцинаций, как это чуть не случилось со мной.       Я уже почти дошла до двери, ведущей в переговорную Мальбонте, но мне навстречу шагнул Саферий, обрубая все попытки добиться аудиенции с ним. Стоял бы и дальше у входа, словно статуя, в самом деле.       — Не положено, — всё, что демон сказал мне, скрещивая руки на груди.       — Почему? — я недовольно уставилась на него, в голове прокручивая план, как бы в очередной раз обхитрить и получить желаемое. Мы уже столько раз сталкивались в похожих обстоятельствах, что я сейчас наверняка очень его бесила.       Он прищурился, очевидно выдумывая как бы сильнее меня осадить, но не успел ничего сказать, потому что сбоку появился Ади, сжал моё предплечье и потянул за собой.       — Она уже уходит, — бросил Саферию, и тот проводил нас гробовым молчанием.       — Ты что творишь? — шепнула я другу, пока он тащил меня за руку подальше от владений Мальбонте.         — А ты? — буркнул он, округляя глаза. — У тебя было такое воинственное лицо, что я понял: надо тебя спасать. Совсем с головой не дружишь.       Мимо бодро прошёл ангел Фенцио даже не взглянув в нашу сторону. Хватка Ади на моей руке стала сильнее, и я потянула её на себя, пытаясь освободиться. Он легко выпустил меня, меняясь прямо на глазах: хорошее настроение пропало, с лица стёрлись все эмоции, превращая его в серую маску — такую же, какой он встретил меня сегодня утром.       — Ади? — я дотронулась до его плеча, пытаясь вернуть внимание себе, чтобы он наконец оторвал взгляд от спины Фенцио, скрывшегося за дверью штаба Мальбонте. Видимо, у них там очередное стратегическое собрание и поэтому Саферий не разрешил мне войти.       Мой друг тяжело вздохнул, прикрыл глаза — постоял так пару мгновений, а потом снова попытался нацепить на себя улыбку. Она вышла кривой и неестественной, но я ничего ему не сказала.       — Пойдём, покажу тебе реку, о которой говорил сегодня утром.       Я кивнула, и мы медленно побрели на окраину города, высившуюся впереди огромными валунами и кусками горной породы, которую спасённые заключённые один только бог знает как притащили сюда, чтобы защитить город.       Мы шли молча, и я боялась нарушить эту хрупкую тишину своими неуместными сейчас вопросами. Ему больно — это и без слов понятно, но что сделать, как помочь, я не знала. Просто подстроилась под его шаг, чтобы быть рядом и взяла за руку. Он сжал мою ладонь в своей.       — Туда можно и долететь, но я предпочитаю пешком, — отстранённо сказал Ади.       — Ладно.       Мы миновали ворота, по бокам прижимаемые огромными камнями высотой в несколько метров, и вышли за пределы огороженной территории. Я поразилась тому, сколько зелени было вокруг — не ожидаешь такое её количество в засушливой пустыне. Впереди виднелся тёмный лес, до которого — я примерилась, — навскидку было идти минут двадцать. Он тянулся насколько хватало глаз, опоясывая горизонт своими зелёными живыми стенами. Чем ближе к лесу мы подходили, тем больше травы появлялось под ногами. Она даже выглядела иначе: сочнее, с толстыми стеблями.       Когда до первых хвойных деревьев оставалось несколько метров, меня вдруг остановило что-то — словно невидимая стена вдруг выросла перед ногами. Рука Ади вырвалась из моей, и он по инерции сделал ещё пару шагов, прежде чем тоже затормозить.       — Ты чего? — обернулся, посмотрел с недоумением.       Я сама толком не могла понять ощущения, пронзившие тело, скапливающиеся страхом в начавшем быстро стучать сердце. Наползли мурашки, и я недовольно повела плечами, внутренне сжимаясь. Подняла голову, взглянула на безмятежные тёмно-зелёные верхушки сосен и елей, не тронутые ветром. Они будто клонили свои головы ко мне, при этом не двигаясь.       — Ты идёшь?       Опустила взгляд на Ади, за его спиной, в глубине леса, замечая неясное движение. Сощурилась. Мне показалось, или среди раскидистых ветвей правда мелькнула тень?       — Что с тобой? — Ади подошёл ко мне, а я невольно сделала шаг назад, оставаясь на кромке леса. С его привычкой везде тянуть меня за собой, он и сейчас мог запросто это сделать.       — Я не пойду, — сказала неожиданно хриплым голосом.       — Почему?       Мотнула головой, не в силах выдумать какую-нибудь причину, и снова поёжилась. Этот лес меня пугал.       — Всё хорошо, — быстро пробормотала. — Просто давай не пойдём туда. Я передумала, не хочу.       Ади с сомнением посмотрел на меня.       — Ты же помыться хотела, — напомнил утренний разговор.       — Попрошу у Жоззи воду и нагрею себе таз, мне хватит.       — Тори, ты чего такая странная? — он пытливо искал что-то в моих глазах, пытаясь прочесть эмоции: страх, паника, нежелание двигаться вперёд, лишь повернуть назад и уносить ноги отсюда как можно быстрее. Интересно, что из этого он сумел прочесть во мне? — потому что Ади вдруг кивнул и шагнул ближе.       — Ладно, как хочешь, — протянул, и мы пошли назад.       — Прости, мне просто стало не по себе. Не знаю, что на меня нашло, — я брела, упорно смотря себе под ноги, не желая поднимать взгляд. Стало так стыдно.        — Зато прогулялись.       Возвращались мы в ещё более гнетущем молчании: долгие минуты, проведённые вместе, растянулись в вязкий кисель. Он не хотел начинать разговор, а я вообще не знала, что сказать. Не объяснять же, что мне померещилась какая-то чертовщина, да и вообще этот лес выглядел совсем недружелюбным? Как передать ощущение того, что если бы я зашла в него, то больше не вернулась? Тихая паника, скручивающая все внутренности — вряд ли бы он захотел знать об этом, когда у самого внутри наверняка скрывалось нечто подобное.       Мальбонте встретил нас за воротами города: он тоже откуда-то возвращался.       — Слышал, ты хотела меня видеть?       — Да, — я кивнула, потерянно озираясь, потому что вдруг перестала ощущать энергию Ади рядом. Он действительно ушёл, стоило Мальбонте подойти к нам. — Хотела поговорить с тобой на счёт ребят, с которыми нас привели сюда вместе.       — Да ну? Думаешь, стану тебя слушать?       Я с недоумением посмотрела на него, пытаясь вспомнить тот момент, когда между нами вдруг стали возникать какие-то запретные темы. Мне казалось, что могу с ним говорить о чём угодно, но, видимо, он так не считал.       — Надеюсь, что выслушаешь, — всё же произнесла, пытаясь понять по выражению его лица насколько сходными были наши мысли. Он был со мной откровенен столько, сколько я его знала — даже будучи Бонтом он никогда мне не врал. С чего сейчас между нами должны были появиться какие-то недомолвки в этом плане? Честно, я не понимала.       Мальбонте опустил голову, просверливая в моих зрачках две сочных дыры. Почему он злится?       — Не здесь, — бросил сквозь зубы.       И я осознала: за нами наблюдали отовсюду, настраивались, слушали то, о чём мы говорили. С моей стороны было неосмотрительно забыть об окружающих людях. Каждый, кто находился рядом с Мальбонте, привлекал слишком много внимания — глупо было не брать это в расчёт.       — Пойдём.       Он двинулся в сторону штаба, а я последовала за ним. Шла позади, смотря на концы его багровых крыльев, почти достающих до земли — это припечатало меня по затылку, сбивая шаг. Почему я опустила голову, как провинившийся щенок? Мальбонте лишь взглянул на меня недобрым взглядом, и я уже поджала хвост. Нет, так не пойдёт. Смущаться его — это одно, а бояться — совсем другое. Не хочу, чтобы он меня пугал, всё и без того уже слишком запуталось.       Мальбонте открыл дверь переговорной, подтолкнул в плечо, пропуская вперёд. Я прошла, ожидая его внутри. Он остановился рядом с Саферием, предупредил, чтобы его никто не тревожил, а потом прошёл мимо меня, замершей посреди комнаты, усаживаясь за стол. Откинулся на спинку, расслабляясь, и посмотрел.       — Говори, — прозвучало как приказ, но в интонации его голоса закралась доля интереса. Или мне просто послышалось. В любом случае, это подействовало, и я тоже отпустила себя, не загадывая ничего наперёд — будет так, как будет.       Вздохнула, прежде чем заговорить.       — Ребята, с которыми я прилетела, сидят в клетке уже третьи сутки без еды и воды. Очевидно, что им плохо. Я хочу их покормить.       Вроде нормально сказала, но по взгляду Мальбонте поняла, что где-то всё же перешла черту: его глаза сузились, он снова прошил меня одной из своих грозных молний. Подвинулся ближе к столу, положив на него руку, подпирая кулаком подбородок.       И я сломалась, прямо почувствовала, как внутри меня осыпается что-то. Растеряла весь пыл, которого и так было немного, распрощалась с решимостью, стоя под его пристальным взглядом, ожидая вердикта на свои слова.       — Мне кажется, ты не понимаешь истинного положения вещей, — его голос звучал тихо, но твёрдо. Он точно был уверен в том, что говорил. — Позволь просветить: то, что я предложил тебе остаться, не развязывает руки. Ты здесь не хозяйка и не можешь поступать так, как тебе вздумается. Хочешь покормить их? — хорошо, но тогда сама останешься без еды и воды на сутки. За каждый свой поступок придётся отвечать.       Я протяжно выдохнула, понимая, что вовсе не дышала, пока он говорил. Не думала, что он начнёт тыкать меня носом, показывая на моё место в этой новой вселенной, в которой я согласилась остаться. Это так обижало, если честно. Глупо, очень глупо было думать, что мы до сих пор друзья, как это было с Бонтом. Сейчас я для него действительно никто и он мне ясно дал это знать.       — Поняла тебя, — всё, что мне удалось сказать, собирая крупицы мужества, оставшиеся внутри.       — Свободна, — он махнул рукой на дверь, даже не взглянув на меня.       Разочаровала его. Просто прекрасно.       Я вышла, оставляя Мальбонте одного, не желая докучать ему больше и ноги сами побрели в сторону контейнера Жоззи. Мне нужна была дружеская жилетка, чтобы выплакаться, или просто возможность побыть с тем, кто относится ко мне хорошо.       Хозяйка кухни встретила спиной, помешивая суп у плиты, по плотному запаху, заполнившему всё помещение — грибной.       — Нужна помощь? — спросила я.       — Тебе или мне? — ответила Жоззи.       Неужели моя энергия настолько изменилась, что она поняла всё и так, даже не поворачиваясь лицом?       — Мне, наверное, — со вздохом призналась.       — Тогда садись и рассказывай.       Я присела к ящику, на котором стоял таз с мытой картошкой и стала её перебирать, чтобы хоть как-то занять руки.       — Мы не поняли друг друга, — начала, вспоминая то, что произошло между мной и Мальбонте буквально несколько минут назад. — Попросила его покормить Энди и ребят, а он воспринял это, как поползновение на его власть. Я ведь ничего такого не имела в виду. Просто хотела помочь.       Жоззи покачала головой, накрыла кастрюлю с супом крышкой и повернулась ко мне.       — О таком не просят, а просто делают, — она приподняла брови, заговорщицки глядя на меня, рассуждая в точности, как демон. — Лучше бы ко мне пришла, Тори, вот честное слово.       — Разве так правильно? — возмутилась я.       — А как по-другому? В наше время понятия «правильно» и «неправильно» давно уже размылись. Просто делаешь, что считаешь нужным, а потом отвечаешь за это, если придётся. Я уже несколько дней хожу вокруг пленных ребят, их голодные лица не дают мне покоя. Всё думала, как бы им передать еды, а тут ты как раз с теми же мыслями, — она улыбнулась.       — Мальбонте убьёт нас, — сокрушённо пробормотала я, пряча лицо в ладонях.       — Ему не обязательно об этом знать, — шепнула демоница.       Во что впуталась на этот раз? Я застонала, убирая руки от лица.       — Ладно, согласна.       Она кивнула.       — Только нужно убрать Зигзу, а то он слишком рьяно выполняет приказ Мальбонте и почти не отходит от клетки с пленниками, — она постучала пальцем по подбородку, преображаясь. Такие приключения явно были ей по душе. — Я что-нибудь придумаю во время ужина, когда он придёт к столу, а ты в это время проберёшься к своим друзьям.       — Хорошо, — вздохнула я. Ну не отказываться же от предложения, правда?       На том и порешили.       До ужина оставалась ещё уйма времени и я задержалась на кухне, чтобы поболтать с Жоззи, попутно помогая немного: нужно было перечистить тонну картошки, из которой она хотела сделать сегодня рагу.       — Жоззи, а что за лес такой необычный здесь, за стеной? — решила спросить про эту странность, вдруг всплывшую в лабиринтах моей памяти. Когда методично что-то делаешь, мысли всегда улетают куда-то далеко.       — О, тебе Ади показал его?       Я кивнула, ножом срезая кожуру, петельками сползающую в пакет с очистками.       — Это давняя легенда, — начала демоница таинственным голосом, и я прислушалась. — Когда-то на этом острове был переход между мирами. Души попадали сюда, становились в очередь, дабы найти покой в Небытие, переходили через реку в лесу на другой берег и исчезали там. Всё повторялось из раза в раз, одно и то же с каждой душой, пока в очереди не появился смутьян, не желающий покидать этот мир. Своей волей к жизни он изменил многое, даже тех, кто стоял в очереди позади, уже готовых и принявших свою долю. Они тоже взбунтовались, нарушили цепь и превратились в заблудших скитальцев, которые не смогли найти покой ни в одном из миров. Теперь они так и бродят там, в лесу, и их шёпот можно услышать в шелесте деревьев.       По моей спине пробежал холодок. Ничего себе легенда.       — Мне показалось, я видела в лесу тень сегодня, — прошептала, как не своя.       Жоззи вдруг засмеялась: видимо, на моём лице отразились все мысли и страхи.       — Это просто вымысел, миф, — она смотрела мне в глаза, пытаясь передать своё беззаботное настроение. — Тори, не воспринимай всё буквально.       А мне смешно не было. Я хотела сказать, что похожей легендой не так давно был сам Мальбонте, а сейчас он ходит рядом, живой и настоящий, — но передумала. Она не поверит мне. Конечно, не поверит. Тем более я сама толком не могла понять, что конкретно мне привиделось среди деревьев.       Между тем, время двигалось вперёд, приближая нас к ужину и опрометчивой затее, в которую я втянула Жоззи. Или она втянула меня, — тут уж как посмотреть. Всё было готово, налито в две фляги: большая тарелка грибного супа на троих, для удобства перемолотая в пюре, и вода. Осталось только разобраться с собственными нервами и мыслями, по кругу наворачивающими в голове, повторяющими одни и те же слова: ты идёшь против него.       Нет, всё будет хорошо. Я справлюсь, не попадусь, он ни о чём не узнает.       Жоззи пошла накрывать общий стол, попутно желая мне удачи, и я вышла на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух пустыни. Крадучись прижалась к стене контейнера, обогнула его и побежала к тому месту, где держали пленников Мальбонте.       Зигзы не оказалось на месте, значит, в запасе есть несколько минут, прежде чем он вернётся с ужина и застанет здесь меня. Я увереннее двинулась к клетке, замечая Энди, Тео и ещё одного ангела, чьё имя я не знала, — да это и не важно сейчас, главное — накормить их, дать напиться.       Я прижалась руками к прутьям клетки, но никто из пленников не обратил на меня внимания. Наверное, они даже не слышали, как я подошла. Они сидели, привалившись друг к другу, пытаясь согреться, потому что собственный организм уже не справлялся с холодом вечерней пустыни. С пересохшими, запёкшимися губами, впалыми щеками и серыми лицами, они были скорее похожи на покойников, а не на бессмертных.       Так, Тори, не раскисай, твоя жалость их не спасёт.       Я опустилась рядом, села коленями в песок и потрясла Энди за плечо. Он очнулся, посмотрел на меня мутными глазами.       — Тори?       — Да, — я открутила крышку с фляги, наполненной водой, и поднесла к его губам. — Попей.       Но он дёрнул головой, задевая мою руку и часть воды вылилась на песок. Его взгляд стал осмысленнее, а вместе с тем и жёстче. Я ничего не понимала.       — Отравить нас решила? — бросил он мне, и его лицо покрылось болезненным румянцем, хорошо заметным в свете фонаря, вбитого рядом с клеткой.       — Что? — опешила я.       — Ты же теперь с Мальбонте, — Энди выплюнул изо рта его имя, неприятно скривившись, как будто перед ним было что-то противное.       Значит, так он меня сейчас видел? Предательницей, пришедшей по их душу? Мне стало не по себе.       — Не мели чепухи.       Но он не стал меня слушать, в очередной раз помотал головой и с ненавистью, которой я никогда не слышала в его голосе, произнёс:       — Да мы лучше подохнем здесь, чем возьмём что-то из твоих рук! Катись отсюда, а то я позову Зигзу — он уже давно мечтает с тобой расправиться!       Энди словно ударил меня этими словами: влепил звонкую пощёчину, заставляя отшатнуться от клетки, упасть в песок. Я торопливо поднялась, смотря на него сверху вниз. Господи, сколько же в нём ненависти и злости. За что? Почему? Я ведь пришла помочь, а он прогоняет меня.       Внутри появилась горечь: она постепенно поднималась, отравляя тело, расползаясь щупальцами по всем внутренностям. Я ощутила её противный вкус на языке. Смотрела в его глаза и осознавала. Конечно же он понимал как его слова подействовали на меня — это было видно по нему, по мне. Всё кристально ясно.       — Это ваш коллективный выбор или только твой? — спросила, потому что два других ангела наблюдали за нами в полном молчании.       — Пошла вон, предательница! — бросил Энди и демонстративно отвернул голову.       Я постояла ещё секунду возле клетки, словно облитая помоями, а потом развернулась и ушла.       Жоззи встретила меня на кухне, но была там не одна: Мальбонте стоял, привалившись к стене рядом с дверью, видимо, ожидая меня. Я не посмотрела на него, лишь прошла мимо, чтобы выложить на стол две фляги, которые так и не пригодились. Всё полетело псу под хвост.       — Затея не увенчалась успехом, можешь радоваться, — устало сказала Мальбонте, но он проигнорировал мои слова.       Мне, в общем-то, было всё равно. Единственное, чего я хотела — исчезнуть куда-нибудь подальше отсюда. Оказаться там, где почувствую себя хоть немного свободной. Мне срочно нужен воздух.       Я двинулась к двери, но требовательный голос Мальбонте остановил меня на полпути.       — Что он сказал тебе?       Я поморщилась. Неужели моё убитое состояние было таким очевидным?       — Ничего, — бросила напоследок и вышла на улицу.       Порыв ветра, ударивший в лицо, принёс запах хвойного леса и это решило всё. Я потянулась, хрустнула позвоночником, раскрыла крылья и поднялась в небо. Хватило пары взмахов, пары слаженных движений, и вот я уже стою на кромке вечернего леса, который так сильно испугал меня сегодня. Забавно, что ищу утешения именно в этом месте. То, что пугает, делает меня спокойной — удивительный парадокс.       Я подошла ближе, касаясь выступающей лапы ели пальцами. Сжала иголки, заставляя их впиться в кожу, и только потом заметила, как дрожат мои руки.       Энди задел меня за живое, распорол нутро своими словами. Его можно понять: ему больно, наверняка страшно, но вываливать всё это на меня — совсем не выход. Он сам вызвался тогда лететь за продуктами, так почему же теперь винит во всём меня? Что такого я сделала?       Порыв ветра прошёлся по лесу, и он словно потянул ко мне свои ветви. Зашептал, успокаивая. Если в нём и бродили души, они не желали мне зла. В отличие от тех, кто был рядом.       Я глубоко вздохнула, а потом почувствовала его.       Услышала, как Мальбонте мягко приземлился за спиной и пошёл в мою сторону. Он остановился рядом, совсем близко, и меня к нему притянуло: я качнулась назад, ощущая, как его руки ложатся на плечи, легко сжимая — тепло ладоней просачивается мне под кожу, и я осязаю их приятную тяжесть. Он поддерживал меня сейчас и мне отчего-то захотелось плакать. Я зажмурилась, борясь с эмоциями. Нет, не буду, не могу позволить ещё одну слабость перед ним. Подняла руку, осторожно сжимая его ладонь своей, благодаря за присутствие и то, что не оставил меня одну.       Я ведь почти всех потеряла.       Так или иначе из-за него.       Но сейчас Мальбонте был здесь, бесконечно рядом со мной.       Мне вдруг очень сильно захотелось его увидеть, посмотреть на него. Я медленно обернулась, подняла голову, вглядываясь в его зрачки. Такой спокойный взгляд, умиротворённый, будто он сейчас был в каком-то ином, известном только ему мире, в который у меня почему-то не было доступа.       Я шагнула к нему, просто чтобы почувствовать, прижалась лбом к груди и обвила руками его спину. Зажмурилась крепко-крепко, стараясь из последних сил удержать слёзы. Беззвучно взмолилась, повторяя про себя как мантру.       Просто обними меня, обними меня, обними.       И он обнял.