King and lionheart

      Многое случилось с тех пор, как они после того происшествия возвратились в замок.       Одним самым обычным вечером сюда, к примеру, вернулась Лайя. Вернулась — лишь для того, чтобы, узнав новости, уехать через пару дней в село к Сандре: между двумя девушками явно происходило что-то весьма интересное. Милли много ругалась и была очень недовольна решением сестры, потому как тайны замка всё ещё привлекали её, но, в конце концов, всё же последовала за ней.       Кстати, о тайнах: Милли буквально запищала от восторга, случайно увидев у Лео вампирские клыки. Пришлось «по секрету» рассказать ей о случившемся, и девочка долго восхищалась всем тем, что ей довелось узнать. «Вот бы и мне так…» — мечтательно протянула она после сего рассказа.       Впрочем, скучать долго им не пришлось, потому как вскоре в замок, как гром среди ясного неба, прибыла Илинка — проверить магические барьеры. Впрочем, уже через некоторое время колдунья начала слишком, пожалуй, много времени проводить с Ноэ, в библиотеке. «Изучаю суть магии духов», — говорила она всем, но отчего-то мало кому верилось в это объяснение.       Вскоре, однако, случилось событие, которого, пожалуй, не ожидал никто: в их обитель заявилась Нела. Просто вот так, ни с того ни с сего, узнав, видимо, о том, что с её подопечным здесь происходит нечто странное. Достаточно эмоционально отчитала того за долгое отсутствие вестей, но, впрочем, обрадовалась, догадавшись об их с Владом друг к другу чувствах. «Я в любом случае полностью поддержу тебя, кого бы ты ни выбрал», — всю жизнь твердила она Лео, и сейчас тот мог убедиться в правдивости её слов.       Кстати, о ней: уже после того, как Нела всё же отправилась восвояси, пообещав иногда приезжать, а также, с разрешения Влада (и договора о неразглашении каких-либо данных конкретно о его личности), опубликовать в журнале «Сверхъестественное сегодня» обещающую стать сенсационной информацию о вампирах (где говорилось, что они — не всегда бездушные кровопийцы, способные лишь на жестокость, а также безлично приводилась история Лео как пример того, что обращение в вампира не равно потери себя), между двумя обитателями замка состоялась достаточно интересная беседа.       — А теперь, зная все мои тайны, — заявил вдруг Влад, возвращаясь к тому самому первому их диалогу, — не хочешь ли рассказать, что за тайная связь есть между вами?       — Вообще-то, я не против, — отозвался Лео. Глубоко вздохнул, выдержав паузу, собираясь с мыслями, после чего продолжил: — Нела — подруга моей матери. В детстве мы часто проводили время вместе, а потом, когда мне было десять, и мамы не стало в результате несчастного случая, она взяла нас с Кэти, моей младшей сестрой, на воспитание. Был у нас и отец, но то был жестокий, агрессивный человек, и Нела воспользовалась своими связями, чтобы лишить того родительских прав, потому что мать всегда просила её, чтобы та позаботилась о нас в случае её смерти. И, на самом-то деле, я бесконечно благодарен ей за всё, что она делала. Даже вытащила меня из уныния в тот самый момент, когда я осознал, что мне нравятся мужчины. Знаешь… Мой первый возлюбленный, мой бывший лучший друг детства, достаточно резко отверг меня, и тогда мне казалось, что так будет всегда. Смешно даже вспоминать, каким же я был идиотом.       — Как интересно… — усмехнулся Влад, — Ради такого действительно, пожалуй, стоило раскрыть тебе все карты.       — Не жалеешь, что я узнал о тебе столь многое? — почему-то спросил вдруг рыжий.       — Нисколько, — отозвался черновласый, уже привычно по-собственнически обнимая его. Рыжий на то ловко извернулся и, дотянувшись до его шеи, слегка вонзил свои клыки в тонкую бледную кожу, вытягивая из него небольшое количество крови — самой обычной на вкус, но в этой страсти кажуйщейся такой выраженно-сладкой… Это тоже стало для них обоих действием почти привычным: взаимное кровопитие — знак высшего доверия вампиров друг к другу, их тесной близости и неразрывной связи; наверное, это сравнимо едва ли не с половым актом у людей. Влад, кстати, упорно то отрицал, в то время как самому Лео даже нравилось думать об этом именно так. Так или иначе, такие моменты всегда нравились им обоим. Это чувство единения, чувство кого-то действительно родственного и дорогого рядом буквально сводило с ума, заставляя забыть обо всём на свете.       И черновласый, сам того не осознавая, тоже поддавался этому искушению; поначалу он просто не противился подобным жестам со стороны Лео, но в этот раз всё было по-другому: развернувшись на сто восемьдесят градусов, тот вдруг с осторожностью впился в плечо рыжего, отвечая ему тем же. Кровь парня ещё сохранила особый человеческий аромат, и Лео прекрасно знал об этом — заметил, сравнивая свою же с кровью Влада, и это, вероятно, делало её ещё более для того желанной. Впрочем, спустя пару минут он отпрянул от рыжего, сдерживаясь, не давая себе испить больше дозволенного. Единственный, пожалуй, недостаток питья крови из тела кого-то, кто сам дал на то согласие и получает от этого процесса практически такое же удовольствие — необходимость вовремя остановиться, не пересекая ту черту, когда относительно невинное развлечение превращалось в пользование и приносило лишь страдания.       Закончив, темноволосый вампир мягко прикоснулся к его коже; место укуса чуть саднило, — что, конечно же, не шло ни в какое сравнение с той болью, что рыжий испытал, когда это случилось впервые, тогда, когда их на то вынудили обстоятельства, — и прохладные, как и всегда, пальцы Влада приятно охладили его. Отстранившись друг от друга, они вновь, как и тысячу раз до этого, встретились взглядами; и, как и после каждой такой из близости, Лео смог увидеть, как на долю секунды просиял в по-прежнему льдистых глазах черновласого тот самый тёплый, чувственный малиновый отблеск.       На самом-то деле, ни один из них всё ещё не понимал до конца, что между ними происходит. Было ли то лишь привычкой, желанием некой стабильности, или же тем самым чувством, истинным и глубоким? Они не смогли бы ответить.       Лишь в одном Лео был уверен точно — нет ему пути назад, и этот огромный замок навеки стал домом для них обоих, двоих уже не людей.       Смогут ли они стать друг для друга чем-то большим, чем просто соседями по одиночеству? Объединяет ли их что-то, кроме жажды крови, клыков и холодных каменных стен вокруг? Рыжий предпочитал о том не задумываться.       В конце концов, они просто счастливы жить здесь и сейчас, и по сей день всё случившееся кажется отнюдь не простым совпадением, а волей самой судьбы.       В конце концов, даже вампирам, как ни парадоксально, хочется верить в любовь.       И, в конце концов, у них есть целая вечность, чтобы проверить это.