Её звали Ева

Около десятка повозок — с грузом и те, в которых можно переночевать при случае, — где-то полсотни Овец (и зачем столько?..) да примерно дюжина боевых товарищей Тэхёна. Вся процессия скоро двинется в путь: весьма нелёгкий и идущий через лес, ведь «короче, выгодней, и кто вообще станет нападать на такую большую группу». Тэхён не согласен, он против неоправданного риска, но руководит их небольшим импровизированным отрядом другая Овчарка, поэтому он может либо отказаться во всём этом участвовать (и бросить всех на произвол судьбы), либо молча принять все условия (дабы суметь оказать помощь, если всё-таки что-то пойдёт не так). Контроль взял на себя матерый — и наверняка за всю свою жизнь принявший участие в стольких походах, сколько сам Тэхён ещё даже не жил, — Пёс. Тэхён ему в Щенки годится, а потому надеется, что на опыт этого человека можно положиться. От тревожных дум его отвлекает ощущение чужого пристального взгляда. Тэхён осматривает разношёрстную толпу и не сразу замечает светловолосого паренька, который глаз с него не сводит. Татуировка в виде небольшого каменного домика, из дымохода которого поднимается густой и пушистый пар, своей формой отдалённо напоминающий детские изображения овечек, не даёт усомниться в том, какой фракции принадлежит её носитель. Правда, Тэхёна немного удивляет расположение: немногие из Овец решаются бить на шее. Даже у Чонгука она где-то на руке. Что ж, немое уважение этому парню. Тэхёну бы отвести уже взгляд от чужих тёмных глаз, да забыть, но он не может, как бы ни старался. Без сомнений, многие дети — да и взрослые — всегда с восхищением смотрят на Овчарок, но… не так. Тэхён чувствует себя всемирным героем, не меньше. Правда, на мгновение герой превращается в оленя под прицелом — весь такой грациозный и красивый, однако совершенно не подозревающий о своей скорой участи. Всего мгновение и образ рассеивается, исчезая из его головы, когда незнакомец вдруг смущённо улыбается и отводит взгляд. — Ты знаешь того парня на последней повозке? — задумчиво интересуется Тэхён у своего друга. Хосок пару секунд смотрит в сторону, а после начинает весело посвистывать. — О-о-о, до-ро-гой мой друг, — хлопает Тэхёна по плечу, — нехило замахнулся. Это же Чимин, сын местного торговца. Считай, птица высокого полета, во! А что, понравился? — и бровями ехидно играет. — Дурак… — беззлобно усмехается Тэхён. — Мы с ним, вроде, не знакомы, но больно уж пристально он на меня смотрел. — Да это ты дурак! — совсем уже смеётся Хосок. — Радоваться надо, что подобный человек на тебя внимание обратил. Знал бы ты, сколько девок по нему сохнет! — восклицает друг, а после шёпотом, по секрету, добавляет: — Впрочем, парней не меньше… Он же весь такой, знаешь… как его там… добропорядочный, вот. Милый, добрый, весёлый. И богатый… Мечта, в общем, а не парень! — Прям уж и мечта, — иронично тянет Тэхён. — Глупости какие. — Да тебе ничем не угодишь! — жалуется Хосок. — Вот когда у тебя в последний раз были отношения? Дай-ка посчитаю… примерно… никогда! Так и помрёшь несчастным девственником, Тэхён-а. А тебе ведь уже двадцать три! — Почти двадцать три, — улыбаясь, исправляет Тэхён. — И вообще, с чего ты это решил? Может, счастливым? Хосок, уже было решивший, что друг собирается разубедить его относительно статуса собственной постели, протяжно стонет. — Ты невыносим… — Уж кто бы говорил.

◭ ◬ ◮

Лошадь нервничает, и Тэхёну это не нравится. Всё чаще он оглядывается назад: его позиция ближе к концу процессии, считай, весь тыл на нём, — и всё внимательнее рассматривает грузные ели и высокие сосны. Неужели просто паранойя? Или всё-таки чутьё?.. Взявший на себя роль вожака объяснил, что засада маловероятна, ведь поход спонтанный, да и собрались все быстро — Волки просто не успели бы подготовиться. Тэхён не разделяет его мыслей: слишком ненадёжно звучит. Да и обычных разбойников, собирающихся в небольшие группки и действующих без особого плана, тоже нельзя списывать со счетов — повозок много, они растянулись по всей дороге и стали более уязвимы. Всего-то и надо, что отделить парочку последних телег от остальных и дело в шляпе. Тэхён сжимает поводья покрепче и не замечает, что из последней повозки за ним внимательно наблюдают. Он смотрит в небо, и вдруг его глаза округляются от шока. — Дерево падает! Берегись! — кричит Тэхён и резко тянет коня назад, уходя с линии поражения. Раздаётся грохот, ржание лошадей и крики людей. Уже после Тэхён понимает, что никто не пострадал, однако они лишились одного коня: видимо, тот в страхе сбросил своего наездника, чем невольно спас ему жизнь, а сам не успел уклониться, — и последней из повозок большая сосна преградила дальнейший путь. — Всё в порядке? Пострадавших нет? — слышится рядом. Тэхён, наконец успокоивший свою лошадь, оборачивается и видит того самого парня. Чимин… верно? Тот уточняет у кучера и других людей, не нужна ли им помощь, и помогает Овчарке, оставшейся без скакуна, подняться на ноги. Из начала строя уже приближается вожак, издалека раздавая указания и вслух размышляя, смогут ли они разрубить это дерево, чтобы освободить путь. Тэхён спрыгивает на землю и подходит к сосне. Осматривает её, пару раз стучит по шершавому стволу. — Нам нужно уходить, — уверенно говорит он. — Дорогу освободим и уйдём, много времени это не должно занять, — отвечает мужчина. — Нет, нам нужно уходить прямо сейчас. Это здоровое дерево, оно не могло упасть само, тем более в это место, так удобно выбрав именно ту сторону, где ему не помешают ветви соседних сосен. Нет никаких сомнений, что это засада, эм… — возможно, Тэхёну следовало для начала всё же узнать его имя, — сэр. — Мамору. — Так вот, Мамору, вы выглядите как опытный вожак, вы не раз бывали в походах. Деревья не ждут, пока бóльшая часть повозок проедет вперёд, чтобы перегородить дорогу одной или двум из последних. И совпадений таких не бывает, вы должны это понимать. Так какого чёрта мы тратим время на объяснение столь очевидных вещей? Некто, сваливший эту заранее подрубленную сосну, уже отправился за своими, и, да, отсутствие лошадей у них даёт нам фору, вот только мы уже просрали её! Я не боюсь Волков, но здесь много тех, кто боится и не сможет им противостоять. Именно этими людьми вы сейчас жертвуете, пытаясь вытащить бесполезную телегу, на которой даже груза нет. Нужно отцеплять ло… — Тэхён уже чуть ли не рычит, но… — Если, — раздражённый его повышенным тоном мужчина просто перебивает, — ты сейчас ошибаешься, то мы просто потеряем ночлег для этих самых твоих людей. Стоит ли оно… На этот раз перебивают самого вожака: кричат девушки из последней повозки, деревянная часть которой разлетается в щепки из-за неожиданного (вполне ожидаемого) выстрела. — Твою мать! — вот теперь уже точно рычит Тэхён. — Отцепляйте лошадей! Оставшиеся Овцы, рассредоточьтесь по повозкам, где ещё осталось место! Овчаркам прикрывать отступление! — громогласно командует Мамору, возвращаясь в начало строя, дабы возобновить движение. — Когда тронемся, не прекращать движение ни при каких обстоятельствах! — Руби ремни! Нет времени их отстёгивать! — кричит кучер с последней повозки Овчарке, оставшейся без лошади. Тэхён укрывается за навесом телеги, открыв ответный огонь по деревьям; Волки ещё не подобрались к ним вплотную, но уже были близки к этому. Сдерживая наступление, дабы дать время людям из этой повозки перебежать в ближайшую, Тэхён краем глаза замечает, как Чимин помогает спуститься девушке «с морковкой» и буквально тащит её вперёд, через поваленное дерево. В мозгу проносится мысль о том, что если он сейчас не повторит судьбу матери, то неплохо было бы уже познакомиться. Правда, Тэхён не успевает понять, с кем конкретно из двоих эта мысль вообще связана, — его окликает Хосок, крича, что пора уходить. Тэхён, продолжая периодически отстреливаться, вскакивает на свою лошадь (и как только не убежала в такой суматохе?). Два коня из повозки уже тоже освобождены; кучер умудряется гнать своего без седла и поводьев и тянет за обрубленный ремень так и не снятого снаряжения второго, с которым Овчарка справляется куда менее умело. Они всё отдаляются от упавшей сосны, и уже даже вражеские пули прекращают проноситься мимо, когда Тэхён вдруг слышит отчаянный мужской вскрик. Он резко оборачивается и видит, что недалеко позади них на дороге лежит девушка, видимо, случайно выпавшая из переполненной повозки. Она не поднимается, кажется, повредив ногу при падении, и только Тэхён успевает подумать об этом, как следом за ней выпрыгивает кто-то ещё. Конечно же, это Чимин. Слишком много этого парня за последние несколько часов. — Стойте, двое выпали! — кричит Тэхён и спешно разворачивает коня. Он догоняет светловолосого парня и спрыгивает с лошади, пихая поводья тому в руку. — Вот, держи и скачи дальше! У тебя даже оружия нет, я сам ей помогу! — не дожидаясь ответа, Тэхён бежит дальше, уверенный, что его прикроют и помогут после с передвижением. Волки уже вовсю обыскивают тележку, а один из них — с длинным шрамом через глаз — просто стоит, опираясь одной ногой на треклятое дерево, и с усмешкой наблюдает за развернувшейся трагедией в трёх актах. Вот Тэхён несётся к пострадавшей. Вот его, буквально в десяти от неё метрах, догоняют двое всадников, преграждая дорогу. И вот, наконец, недолго слушая его возражения, одна из Овчарок ударом в челюсть лишает Тэхёна ориентации в пространстве, а другая затаскивает на коня, просто перекинув его поперёк мощного туловища. Раздаётся смех, а после им вслед кричат: — Не волнуйтесь, она подождёт вас здесь! А, впрочем, какая вам разница, нарожаете новых, не так ли? Под дружное гиенье улюлюканье отставшие догоняют последнюю повозку и скрываются за поворотом.

◭ ◬ ◮

Тэхён приходит в себя лёжа в пустой повозке, которая не движется. Челюсть противно ноет, и это заставляет внезапно вспомнить всё произошедшее. Он резко садится и тут же жалеет об этом, обхватывая голову руками. — Да, приложили тебя неплохо. Пока лучше не делать резких движений, — советует тихий голос из угла повозки. Тэхён и не заметил, что находится там не один. Чимин смотрит грустными глазами, но находит в себе силы улыбнуться ему. — Почему… ты здесь? — осторожно спрашивает Тэхён. — Наверное, пытаюсь хоть как-то отблагодарить тебя, — Чимин пожимает плечами. — Ты единственный, кто бросился на помощь моему близкому другу. — Я… — Тэхён от отчаяния и злости с силой сжимает кулаки, — не смог ничего сделать. Прости. И вдруг чувствует ласковое прикосновение — Чимин, приблизившись, накрывает один из его кулаков своей ладонью. Он всё так же грустно улыбается и отрицательно машет головой, без слов прося не корить себя. Тэхёну становится ещё более горько: не его сейчас должны утешать. — Я позову Хосока, — говорит Чимин и выбирается из повозки. Тэхён бессмысленно кивает ему вслед. Друг приходит довольно скоро и приносит с собой немного еды. На какое-то время виснет гнетущая тишина. Наконец, её прерывает хриплое: — Хосок… — Знаешь, Чимин вёз тебя всю оставшуюся дорогу, — вдруг, натянуто смеясь, торопливо начинает Хосок, словно не давая Тэхёну продолжить. — Посадил в седло и бережно придерживал сзади, не давая упасть, представляешь? Думаю, ты ему небезразличен. Ух, а как грозно он посматривал на того бугая, что врезал тебе!.. А, то есть… Хосок запинается и прикусывает язык, понимая, что миссия по отвлечению провалена с треском. — Что это было, Хосок?.. — игнорируя всё сказанное, мрачно интересуется Тэхён. — И только попробуй сказать, что всё это мне приснилось — я не в настроении шутить. От тебя, как от своего друга, я ожидаю правды и только правды. Тэхён поднимает на него взгляд, и Хосок под ним ёжится, стирая натянутую улыбку. — Я тогда был ближе к началу и не успел бы при всём желании. Мамору приказал своим Псам… не тратить время и силы на спасение девушки. Мол… им невыгодно рисковать всеми… ради одной Овцы. Челюсти сжимаются от ярости, но Тэхён уже даже не морщится от боли — не ожидавший удара, он был совершенно расслаблен в тот момент, а потому и отключился так легко, и осознание собственной беспечности сейчас куда больнее. — Зачем они утащили меня? Почему просто не оставили? — Я… — Хосок нервно сжимает ладони, — не знаю. Правда. Тэхён не выдерживает. Выскакивает из повозки, несётся через толпу перемешавшихся Овец из соседних поселений и не даёт другу и шанса догнать себя и остановить. Наконец, он видит свою цель и, не раздумывая, бросается вперёд. — Ты, мразь! — сзади Хосок умоляет остановиться, спереди чужие выдрессированные «пёсики» толкают в грудь, не давая пройти. — Какого чёрта, слышишь? Просто какого, мать твою, чёрта?! Ты недостоин зваться Овчаркой, ты, мерзкая гиена, ты!.. — На себя посмотри, жалкий щенок, — закурив, спокойно отвечает Мамору. — Овчарка на то и Овчарка, чтобы защищать стадо. Проблемы отбившейся Овцы прекращают быть проблемами стада, а потому выходят из-под нашей юрисдикции. Тэхён на мгновение даже замирает от шока. — Ты… что несёшь?.. Ты себя вообще слышишь, псина сутулая?! Это тебе не кусок мяса, который упал и испачкался, это, чёрт тебя подери, чужая жизнь! Мы поклялись их защищать! Что ты скажешь её родителям, родственникам, друзьям?! Извините, спасать её было невыгодно?! Мужчина и бровью не ведёт на его слова. — Посмотри назад. Видишь вон ту телегу, с которой убрали навес? С коврами. Видишь пару рядом? Это её родители. Им грустно, но они раскрыли повозку, сделали из неё прилавок и сейчас торгуют, ведь дочь уже не вернуть, а деньги ещё можно заработать. В этом все Овцы. Что им горевать, у них, наверняка, ещё трое дома ждут, и их тоже кормить надо. Понимаешь, сынок? Тэхёну кажется, что он сейчас просто взорвётся от бешенства. Лопается последняя струна его терпения. — Какой. Я. Тебе. Блять. Сынок. Гнида?! — с расстановкой, словно давая себе последний шанс успокоиться, выплёвывает Тэхён, а после, не сдерживаясь, от души впечатывает кулак в чужую самодовольную «рожу». Его тут же хватают за плечи и оттаскивают назад, а Мамору, усмехаясь, сплёвывает на землю кровь с разбитой губы. — Все вопросы обсудили? — буднично уточняет он, принимая протянутый кем-то платок и благодарно кивая в ответ. — Какого чёрта меня с собой потащили? Могли просто оставить там же, ублюдки. — Ну, нет же, что ты такое говоришь. Своих мы не бросаем. Ты хорошая Овчарка, наблюдательная и умная. Ты весьма полезен. Да, совершенно наивен и довольно несдержан, но это всё пройдёт с возрастом, — мужчина подходит ближе, а обездвиженный Тэхён может разве что прожигать его взглядом. Мамору хватает его за подбородок и больно стискивает пальцами щёки, слегка поворачивая голову из стороны в сторону. — Да и подумай сам: разве могли мы оставить такого милого щеночка на растерзание монстрам? Он весело скалится, и Тэхён, недолго думая, мстительно вгрызается в чужую конечность. Мужчина, взвыв от боли, отскакивает назад, вырывая руку из зажатых челюстей. — Вот ведь… бешеный, — не то с восхищением, не то с ужасом выдаёт он. — Это вы монстры, — выплёвывает Тэхён вместе с чужой кровью. Он вытирает испачканные губы об одежду одной из Овчарок, которые держат его под руки, и тот хватает его за грудки со словами: «Тебе мало что ли?» — Не трогайте его, парни, — вдруг приказывает вожак, махнув здоровой рукой. — Пусть идёт себе с миром. Тэхёна неохотно отпускают, и к нему тут же подбегает Хосок, которому до сих пор не позволяли подойти ближе. — Тэхён-а… — начинает было он, но тот жестом просит молчать. Ему сейчас не нужны утешения или поддержка. Люди, собравшиеся вокруг, дабы поглазеть на происходящее, начинают расходиться. Большинство из них — Овцы, и все они… смотрят на Тэхёна осуждающе. Он сжимает кулаки. Они ничего не знают. Они лишь видят в его действиях неоправданное насилие, возможно, даже боятся его, вдруг он сейчас и на них кинется? Тэхён уговаривает себя успокоиться. Нечего срываться на обычных зевак. Сейчас есть дела поважнее. Он разворачивается и уходит. — Ну и куда ты опять собрался? — курицей-наседкой скачет за ним Хосок. — Нужно вернуться и всё проверить. Вдруг… — Ты что, с ума сошёл?! Скоро темнеть начнёт! — друг хватает его за руку, но Тэхён тут же вырывает её. Он останавливается, тяжело дыша из-за эмоций и быстрого шага. — А мне плевать, веришь, нет? Я должен!.. — Я прошу тебя этого не делать, — перебивает его теперь уже знакомый голос. К руке снова прикасаются, и Тэхён из-за кипящего внутри раздражения пытается вновь освободить свою конечность из чужого захвата, вот только Чимин вдруг сильнее сжимает пальцы на его предплечье, не позволяя этого сделать. От неожиданности (и это — хрупкая Овечка?) Тэхён даже прекращает вырываться и замирает на месте. Чимин сразу же ослабляет хватку и несколько раз поглаживает его по руке большим пальцем, как бы извиняясь. Всё это время он смотрит Тэхёну прямо в глаза: тот выше, поэтому Чимин слегка запрокидывает светлую макушку назад. Вот только Тэхён совсем не ощущает собственного превосходства в росте. — Пока ты доберёшься до того дерева, будет уже совсем темно. Я не хочу… чтобы пострадал кто-то ещё, — мягко уговаривает Чимин, опустив взгляд. — Особенно ты. Пожалуйста. Можно отправиться с первыми лучами солнца, наши всё равно задержатся здесь ещё на день, если не больше. Хосок с удивлением наблюдает за этим приручением дикого зверя и благоразумно молчит. Тэхён колеблется. — Ладно… — наконец соглашается он. Чимин благодарно улыбается и уходит, напоследок вновь невесомо погладив его по руке. — Что это было, чувак? — на заднем плане отмирает Хосок. — Я… без понятия, Хосок, — Тэхён задумчиво смотрит вслед уходящему.

◭ ◬ ◮

— От неё… ничего не осталось. Дикие звери всё растащили, — Тэхён говорит прямо, ничего не утаивая. Его брат достоин даже самой жестокой правды. И не важно, как сильно собственные слова ломают того, кто их произнёс — он этого не покажет. Чонгуку сейчас куда больнее. Тэхён должен быть сильным, чтобы поддержать своего брата в этот страшный миг. Жаль, правда… что ему этого сделать никто не позволит. В глазах Чонгука боль, разочарование, ярость… ненависть. Больше всего Тэхён боялся увидеть именно её, но он не отводит взгляда. Мучает себя, продолжая смотреть и впитывать чужие эмоции. Наверное, он заслужил. Глупому маленькому сердечку очень больно — от него сейчас отворачивается единственный родной человек. Тэхён обещал себе даже не думать об оправданиях. Но Тэхёну впервые в жизни так страшно. Слова сами вырываются из его рта: — Я… Мне… безумно жаль. Я действительно пытался спасти её, но… Чонгук даже не даёт ему договорить, безжалостно перебивая: — Значит… ты пытался недостаточно. Что-то внутри Тэхёна со звонким переливающимся хрустом покрывается вязью тоненьких трещин, которые паутинкой тянутся всё дальше и дальше. Да, вероятно, маленьким братишкой просто руководят эмоции, и после он обязательно и не раз пожалеет о своих следующих словах, однако… …сейчас ничто не может остановить его от рокового: — Убирайся. Ты мне больше не брат. Нечто треснувшее раскалывается окончательно и бесповоротно. Никакие будущие сожаления брата не смогут выжечь эти слова из памяти Тэхёна. И из его сердца.

◭ ◬ ◮

Тэхён опускается на колени. Он не знал этого человека… но он видел, как широко она улыбается, как жизнерадостно смеётся и как… совершенно влюблённо смотрит на его брата. Поставьте всё это в прошедшее время, и вы сможете примерно представить его внутренние терзания. Он видел её живой. Сейчас же он смотрит на застывшую пленку крови, что облепила землю и часть упавшего дерева, на ошмётки разорванной зверями одежды — всё, что от неё осталось. Примерно та же участь постигла и лошадь: судя по следам волочения, Волки вытащили её из-под дерева и забрали с собой, ведь какое-никакое, а мясо: в лесу с подобным не церемонятся. Разница лишь в том, что с девушкой не столь всё очевидно, и можно было бы подумать, что, возможно, она жива, раз трупа (и других следов, кроме большого количества крови) нигде нет, однако… Чимин, с самого раннего утра ждавший у лошадей и напросившийся поехать с ним, дрожащими руками поднял недогрызенную кем-то берцовую кость, найденную в траве неподалеку: и никаких сомнений не осталось. Нести что-то подобное её родителям и… Чонгуку… было бы настоящим издевательством. Поэтому они закопали находку под одной из тяжёлых лап ели, наивно надеясь, что хотя бы туда звери не доберутся. Чимин опускается рядом так близко, что они соприкасаются соседними плечами и коленями. Тэхён чувствует, что должен что-нибудь сказать, но все слова застряли где-то глубоко в глотке. Он и представить не может, что хотел бы услышать от окружающих, если бы лишился подобным образом Хосока или… брата. Какие слова помогли бы ему это пережить? — Возможно… — вдруг начинает Чимин, смотря прямо перед собой, — сейчас ты винишь себя. Желваки Тэхёна от силы сжатия челюстей отправляются в пляс. — За то, что не спас, — продолжает Чимин, — за то, что приложил недостаточно усилий. За что-нибудь ещё — уверен, ты мастер находить причины для того, чтобы задушить себя виной, не оставляя и шанса на спасительный вдох. Чимин, по-прежнему не смотря на него, берёт его за руку, переплетая их пальцы — Тэхён сейчас слишком разбит, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, — и кладёт голову ему на плечо. — Но ты не виноват, — раздаётся куда ближе, чем раньше, и Тэхён невольно вздрагивает. Кажется, будто этот голос проникает в самое сердце, а от чужого горячего дыхания в районе шеи мурашки проносятся по всему напряжённому телу. — Наверняка ты считаешь, что Овчарками становятся только храбрые и справедливые воины, защитники всех слабых и угнетённых… Но это не так, — едва слышно, словно заставляя прислушиваться, вещает Чимин, и Тэхён, невольно стараясь даже дышать тише, постепенно расслабляется. — Даже в этой фракции полно корыстных и жестоких личностей. Как и в любой. Они не считают Овец людьми, Тэхён-и. Мы в их глазах, как ты и сказал, просто куски мяса, которые можно или выгодно продать, или выкинуть, если престали выглядеть презентабельно. И таких людей много. Это они виноваты. — Сложно принять… — не сразу соглашается с ним Тэхён, — что такие Овчарки действительно существуют. — Не только они, Тэ, — ласково сокращает Чимин, словно успокаивая маленького ребёнка. — Даже среди Овец подобной мрази достаточно. Ты же заметил, как они все смотрели на тебя вчера? Словно ты ужасный монстр, от которого нужно побыстрее бежать. Безмозглый скот, умеющий только вязать милые коврики на продажу, да рожать детей на убой, — его голос опускается до шипящего шёпота, и он настолько быстро проговаривает последнее предложение, что Тэхён не успевает понять и половины слов, а после внезапно возвращает голосу былую мягкость и продолжает как ни в чём не бывало: — Знаешь, они ведь никогда не разбираются в том, что именно послужило причиной насилия. Пока мучают тебя — ты бедный несчастный ягнёночек, но как только ты даёшь отпор своему мучителю — превращаешься в дикого зверя, которого нужно изгнать в лес. Овцы глупы, самомнительны и жестоки не меньше других. — Хей… — Тэхён улыбается совершенно безрадостно. — Ты, вообще-то, о собственной фракции говоришь. Чимин прикрывает губы свободной ладошкой и широко распахивает глаза одним наигранным жестом, словно говоря: «ой». — Правда, что ли?! — шёпотом восклицает он дрожащим от испуга голосом. Вот теперь Тэхён улыбается чуть живее. Чимин не выглядит, как человек, убитый горем. Он не только не показывает собственной боли, но ещё и утешает того, кто, по идее, сам должен заниматься подобным в обратном отношении. Кажется, Чимин куда сильнее Тэхёна. Тэхён едва заметно усмехается, с интересом рассматривая нового знакомого. Вот и как потом делить людей на три типа, отец? Улыбка ненадолго задерживается на его губах. — Думаю… — серьёзно начинает Тэхён, — мне следует обратиться к нашему главе. Нельзя спускать всё с рук этому ублюдку: сколько ещё чужих жизней он посчитает невыгодными? Чимин вдруг меняется в лице, но Тэхён, погружённый в свои мысли, этого не замечает. — Нет! — внезапным возгласом возвращает к себе внимание тот, а после, словно придя в себя, продолжает уже тише: — Нет, слушай… это ничего не изменит. Уберут одного — придёт другой, такой же или даже хуже. Ты ничего не добьёшь… — И что же теперь… — Тэхён перебивает и смотрит в ответ растерянно, но уже начиная недовольно хмуриться. — Ничего не делать? Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока из-за всяких мразей страдают другие люди. Плечи Чимина опускаются, а сам парень возвращает себе былое спокойствие. — Да… — неожиданно быстро сдаётся он, с небольшой улыбкой на губах соглашаясь с Тэхёном. — Ты прав. Чимин поднимает их руки с переплетёнными пальцами (Тэхён и забыл об этом… неловко и немного смущающе — зачем Чимину вообще делать нечто подобное?) на уровень своих глаз и рассматривает с каким-то щенячьим восторгом. — Ты очень хороший человек, Тэхён-а. И это твоё упр… — Чимин вдруг запинается, словно что-то вспомнив, но довольно быстро продолжает: — упорство вдохновляет на подвиги, знаешь? И улыбается так… знакомо… но Тэхён не хочет думать о человеке, у которого видел подобную улыбку, и том, что именно она означает. Тэхён смущённо отводит взгляд — кто бы знал, что он настолько восприимчив к похвале. Вот только приводит это всё к тому, что глаза снова цепляются за красное месиво и едва приподнявшееся настроение летит обратно в бездну. В очередной раз предавшись своим невесёлым думам, Тэхён, не замечая этого, сильно сжимает руку ойкнувшего Чимина. Никто не похвалит его по возвращении. Тэхёну безумно страшно думать о том, как любимый брат посмотрит на него и что скажет. Сейчас он может только гадать, но заранее готовится к боли. К сильной.