little hopeless flower

plastic tree — 218小節、かくも長き不在。- включите перед чтением. Кидая спичку в костёр, Тэхен с криками отбегает, ведь обжегся. — Черт возьми! — кричит он держась за руку. Парни лишь смеются над ситуацией и нелепым Тэ. Кроме Чонгука. Он смотрит на нахмуренное лицо старшего, но сам без эмоций. — Я тебе помогу. — оттянув за край голубой кожанки, тот ведёт Кима за собой в ванную. Повернув ручку крана вправо, оттуда брызжет холодная вода и взяв ладонь парня, тот подносит под струю. Он шипит от боли, но спустя время успокаивается, а от нее и не остаётся и следа. Он смотрит на Чона, на то как он аккуратно вытирает руку и заворачивает в полотенце. Достав аптечку, он вытаскивает мазь и бинты, и перетягивая руку, младший чувствует на себе настырный взгляд. — Что? — Повернувшись к Тэхену, удивленно спрашивает мальчик. — Ты никогда не рассказывал о себе, откуда ты? Младший чувствует подвох, но все равно отвечает. — Из Пусана… — отводя взгляд. — Оу, из Пусана… Понятно. А чем ты занимался? Ну, там, в Пусане своем. Эти вопросы слишком давят на него. Он никогда не любил говорить о себе. Точнее, не считал это нужным. Им никто не занимался, а все попытки подружиться с кем либо были провалом. Из молчаливого маленького ребёнка, с дефектом в развитии, тот вырос в антисоциального подростка-социофоба, который не только не мог в коммуникацию, но и боялся ее как медведь огня, а сам «дефект» никуда вовсе и не уходил. Такие ситуации заводили его в тупик, а тревожность лишь накалялась. — И все же, — заводя ещё одну тему для разговора. — как вы познакомились с Юнги? Они понимали почему друзья так интересуются их знакомством, а Чонгуком ещё больше. Когда то в их компанию, Мин привёл нового парня. Весь проведённый вечер, тот молчал не вымолвив и слова. Оставаясь с кем то одним, тот волнительно воротился по сторонам пытаясь найти хёна. Он теребил свои пальцы, нервничал. И тем кто первым остался с ним наедине — был Ким Тэхен. Тэ, сам никогда не был особо разговорчивым и когда то он сам был тем самым мальчиком которого привёл в компанию Юн, но со временем он освоился и стал их неотъемлемой частью. Мин встретил Тэхена ещё когда был таким же подростком. Уезжая на лето к родственникам, он любил гулять по огромным лугам, ловить бабочек и срывать пёстрые цветы. Вдалеке стоял мальчик с большим мольбертом и масляными красками, размазанными, по деревянной палитре. А на мольберте был пейзаж именно того, усыпанного цветами, луга. Этим самым мальчиком и был Тэхен. Каждый раз летом, он приезжал обратно, и с тех времён, они были действительно хорошими друзьями. Однажды, когда Юнги ещё учился в универе, на пороге здания он увидел Тэ. В глазах было куча непонимания и шока. Позже, он рассказал, что через его родственников узнал адрес, город, а также и сам универ, к которому тот приехал, в надежде увидеть старого друга. С самого раннего детства он был очень настырным и упрямым, что и стало причиной того, почему они лишь просто друзья. Юн не выносил такое поведение, но терпел, ведь тот был действительно хорошим другом, которому можно было доверять. Что же о Чонгуке. Первое время он пытался освоится с помощью Мина, который постоянно вытягивал того на разговоры. Спустя время Чон все-таки привык, хоть и до сих пор, в компании, часто выпадает из мира погружаясь в свои мысли, не следя за обсуждениями парней. Не успев отреагировать на вопрос, в дверь постучали. Дёрнув за ручку, за ней оказывается Юнги. — Чонгуки, все в порядке? — недовольно осматривает комнату старший. С открытым ртом, Чон смотрит на хёна и лишь спустя несколько секунд, выдаёт: — Да, все хорошо. — заклеивает пластырь на повязке, выходя из ванной. К нему на талию, сразу же ложится рука Мина, и на последок, тот бросает хмурый взгляд на Тэхена, и уходит обратно к парням.

***

Слышен треск деревяшек от костра и звон стеклянных бутылок, чокающихся о друг друга. Он приобнимает младшего прижимая его поближе к себе. Тот завораживавши смотрит на огонь, что разгорается по всем деревяшкам и переносится на новые, которые только-только кинули в костёр. Юнги расплывается в улыбке видя как счастлив мальчик. Поднося ко рту пиво, Мин захлёбывается пеной, а после заливается смехом, закидывая вслед за напитком горсть чипсов. Ребята бурно спорили на какую то из миллионных тем, которых они обсуждали, пока тот не заметил, как маленькое тельце скрутилось на стуле, пытаясь заснуть. Веки дёргались, а брови супились, в попытках погрузиться в сон. Ставя пустое стекло на землю рядом, Юнги запускает руки к младшему, и положив на плечо, уходит с сонным парнем от остальных. Поднимаясь по скрипучей лестнице наверх, он слышит от него тихие стоны и какие то неразборчивые слова, которые смешат его. Войдя в комнату, тот кладёт Чона на кровать, пытаясь снять массивную куртку и узкие джинсы, натягивая вместо них легкие шорты, которые тот взял с собой в поездку. Накрыв парня одеялом, а после и переодевшись сам, он ложится рядом оставляя от себя лишь тень на стуле внизу. Он бросил парней, лишь бы не оставлять мальчика спать в одиночестве. Ещё несколько минут назад Мин ворочался от попытки заснуть, а сейчас, уже во всю сонно храпит, смотря сны (если они у него вообще когда то были). За окном все ещё слышен смех и разговоры, которые казалось никогда не прекратятся, а темы для них не закончатся, но ему куда спокойнее рядом с его близким человеком, где оба в безопасности и тишине. Даже без тех разговоров и будучи спавшим, эта компания ему куда более комфортна. В этом парне было что-то такое, что не объяснить понятным языком. Он был особенным, не только по своей натуре, но и для самого Юнги. Не то чтобы с остальными ему было неприятно, или ему не нравилось с ними находиться, просто Чонгук был… другим. Сколько бы лет он не дружил с парнями, сколько совместных лет он с ними не прожил, и сколько бы общих историй они не имели, Чон всегда будет на первом месте для него. И это не как в тех клише-историях, когда бросают друзей ради отношений, абсолютно не так. Его друзья были разными, от грубых до добрых, от сильных до слабых, все были по своему разны и уникальны, как и любой другой человек. Чонгука нельзя было назвать парнем, а их взаимоотношения романтическими. Они были за рамками понимания, что лишь можно прочувствовать, будучи этими двоими. Но и дружбой это не назвать. Дружба — понятие растяжимое, то что происходит между ними — даже сам Мин не понимал, что точно, но никто никогда не был против, а неловкостей не было. Может это все было просто потому что Чонгук — маленький наивный мальчик, слепо доверявший своему единственному близкому человеку? Нет. Чонгук не наивный, и уж точно не маленький, чтобы не различать, что тобой пользуются, даже не имея возможности понять чужие чувства. Он научился быть самостоятельным, и понимать поступки остальных, по отношению к нему. Научился входить в стандарты и рамки нормы. Трёхчасовой сон — не то, что хотел бы получить человек, который долго пытался уснуть, но к сожалению это Юнги и получил. Долго, с закрытыми глазами, он щупает рукой тело рядом, он находит своего Чона. Повернувшись боком, тот нежно кладёт ладонь на щеку парня, поглаживая ее, и наблюдая за сонным принцем, лежащим у него на кровати. Глаза бегают и моргают, и тот наконец просыпается, осознавая где он. Он дома. Помня где засыпал, парень был уверен, что именно там он и проснётся, но не учёл того что рядом с ним есть Мин, который не позволил бы тому уснуть на холодной улице и неудобном стуле. Первое что он видит, это улыбающееся лицо рядом, которое все это время смотрело за спящим Чонгуком. — Хён. — хриплым, ещё сонным голосом выдаёт парень. Пару секунд (которые кажутся намного дольше) они залипают на лица друг друга улыбаясь, пока старший не связывает их губы в тёплом, мокром, утреннем поцелуе. На языке старшего чувствуется «вчерашнее» пиво, а у Чонгука чупа-чупс с малиной. Целовались они раньше? Первый ли это поцелуй? Кто знает… Лишь они сами. Поглаживая свою шею, Мин нависает сверху. Он тянет за края укорочённой футболки младшего не отдаляясь от поцелуя, оголяя тело. Прервав поцелуй, тот стягивает шорты парня, после снимая и свои. Через мгновение, Юнги входит. Медленно и осторожно, двигаясь туда-сюда и оставляя на шее красные, ели-видные отметины, а из Чонгука вырываются мягкие и тихие стоны. — Хён… снова произносит младший что находится под Мином. Тот прибавляет скорость. — Хён!!! — он все также стонет, но уже громче, а на глаза выступают слёзы. За окном уже поют птицы, но все что волнует Чона сейчас, это его хён который сейчас находится прямо в нем. Внизу живота покалывает и пульсирует. Спустя пару минут, тот чувствует как и внутри него что-то заполняется. Отдаляясь, Мин целует парня в лоб и поправляет распушенные волосы. Дверь рядом закрывается и слышно лишь как капли воды бьются об пол в соседней комнате. Чон вздыхает, поднимаясь с кровати смотрит на себя и свое тело в напольное зеркало. По шее разбросаны уже яркие красные пятна, а поглаживая тело Чон начинает плакать. Громко и горько. Он смотрит на своё отражение, ему больно. Больно и противно. Он поднимает ягодицу и нащупывает белую жидкость, на которую он ещё пару минут засматривается, пока не сядет на пол, и не заревёт, кусая кожу. Чтобы старший не услышал.

***

— Чонгук! Чонгук! — из-за шума в ушах, парень почти не слышит голоса. Он скрутился на полу, закрыв руками свои глаза — не хочет чтобы хён увидел его плачущим. — Не надо, не смотри на меня! — он кричит, совсем того не осознавая. — Чонгук! — парень дёргает его за плечо, пока не берет на руки и не несёт в душ. Под ледяной водой, Мин убирает руки парня от глаз, и большим пальцем смывает липковатые слёзы. — Я н-не понимаю. — бормочет под нос младший, попутно ловя капли воды от душа.