little hopeless flower

— Чонгуки… — Жалостно вытягивает Чимин, обнимая рядом сидящего парня. Тот сидит на полу, уже в доме, и безэмоционально пялится в одну точку на полу, попутно играясь с шнурками кед. — Джин, я не могу поверить что он правда сделал это. Он же никогда не был таким, что могло произойти? Иногда кажется что его любовь к Чонгуку переходит все границы. — возмущается Хосок который вместе с Паком подбадривает младшего. — Чонгук? — подзывает парня самый старший, но тот никак не реагирует, продолжает занимательно теребить шнурки.

***

Погруженный в свои мысли Чон лежит с открытыми глазами на кровати Юнги. Вчерашний запах все ещё остался, но он не приносит никакой боли, только пустые мысли о хёне. Ему неприятно, ему хочется вывернуть кожу наизнанку, и больше никогда не чувствовать прошлые метки на теле. Он снова не понимает. Глубокая ночь и за окном слышен лишь зов сов, и ничего большего. Даже никаких шорохов, что могли напоминать старшего. Он все ещё скучает, и хочет чтобы тот вернулся. Он не ждёт чего то хорошего, но ему хочется тепла. Не физическое тепло, которое давал ему Чимин, не словесное тепло, которое говорил Хосок, а тепло, которое было от хёна. Он хотел просыпаться от чувства взгляда на себе, хотел гулять за руку и часами валяться на траве, считая облака. Это то детство которое любил Чон. Он чувствовал себя нужным, он чувствовал себя любимым. Он хотел быть таким, и хотел значить. Он чувствует вину, он чувствует желание начать все заново. Заново с фразы « Я Чон Чонгук», и ответа «Я Мин Юнги». С побега из Пусана. Хочется забыть дневную ссору, забыть пощечину и изна… изнас… Как там сказал Джин? Это уже не важно. Он не хочет разногласий и злости старшего. Забыть все на свете и стереть память хену тоже. Зашить себе рот, и расшивать только когда он с Мином. Его личность сыпется по кусочкам, которую он жалобно пытается собрать воедино. Он не плачет, он не понимает. И никогда не поймёт.

***

— Если я заблужусь, я приду к заброшенному дому на колёсах на окраине. — Ты не заблудишься, хён. Тебе нужно научиться ориентироваться в пространстве, вот смотри. — взбудоражено учит младший парня, пересказывая все то, что знал. — Откуда ты такой умный, а? Кто научил, а может ты всегда таким был? — Перестань же ты! Это ведь просто. — он утыкается в плечо парня своей щекой, и его тут же захватывают в объятия. — Когда ты рядом, и потеряться не страшно. Весь мир это наш дом, не так ли?

***

Воспоминания прерывает внезапная мысль «нужно действовать». Он собирает вещи (вещи?), и через окно второго этажа перелезает на крышу первого, чтобы потом спуститься и выйти на поиски старшего, ведь снизу сидят парни, которые никак не отпустят его одного бродить через лес, чтобы найти то самое место. Хочется извинится, хочется вернутся «домой» и снова чувствовать себя в безопасности. Хочется уснуть в шее парня и проснуться утром под поцелуи в нос, глаза и подбородок — да, именно в эти места, так решил Чонгук. Он бродит по чернющему лесу, видя в далеке что то горящее, то ли костер то ли лампы. Он не слышит никаких голосов, но все равно пробирается сквозь длинные ветки, о которые он ударяется, оставляя еще больше ссадин на лице, и выходит на пустеющую стоянку. Свет исходил из ламп, но чувство что тут кто то есть не покидает его. «Ну не мог ведь я ошибиться.» — со вздохом парень перепроверяет наручные часы-компас. Он проходит в даль, поворачивает, поднимается на холм и спускатеся вниз, и… Возвращается на то самое место откуда пришел. Он падает на траву скрестив ноги, и укрывает лицо руками. Может и зря он это затеял? Вернется же когда нибудь. А если нет? Если он сделал что-то ужасное и теперь никогда не увидит его? Что тогда? Он начинает плакать бросая все, что было с собой. Он снимает часы с руки и кидает куда то в кусты, он бьет руками землю, плачет, и снова продолжает. Он встает на ноги, снова ходит туда сюда, но опять ничего. Он падает на колени упираясь головой в землю и продолжает рыдать. — Да что же я делаю не так?! — кричит не сдерживая злость и грусть. Он выдыхает последние слова «Блять» и ловит себя на мате, но уже так «поебать» — думает он. — Твой компас не рабочий, но ориентироваться в пространстве ты можешь, не спорю. Ты помнишь куда идти. — неизвестный голос, где то позади него, произносит эти строки. Он бредит? Погодите-ка, это ведь не неизвестный голос- — Юнги! — поднимается младший с земли оборачиваясь по сторонам. Юнги. Его Юнги, прямо перед ним. С мятными волосами и синяками под глазами. Со шрамом на брови и потертой обувью. Его руки засунуты в карман, а нос залит кровью. Он смотрит на мальчика снизу вверх не произнося ничего большего. Гук падая и спотыкаясь бежит на Мина обнимая его и дыша горячим воздухом в шею. Одной рукой обхватывая макушку, а второй талию. Он держит его крепче чем что либо, он старается удержаться на ногах и боится отпускать. — Юнги… — он тихо бормочет повисая на старшем. — Я не хочу тебя больше терять, прости меня. Прости, прости, прости, прости, прости… — он выдыхает и отходит на шаг назад от парня, смотря ему в лицо. — Боже, что с твоим носом? — он аккуратно смахивает кровь, положив ладонь на щеку. В ответ тишина. Он смотрит на него призирающим взглядом, но по прежнему любящим. — Намджун узнал что… произошло между нами. И начал меня избивать за это. Я заслужил, но не думал, что он сделает это, ведь он был в первых рядах за то, чтобы мы перестали общаться, быть вместе… ну ты понимаешь. — он берет младшенького за руку поднимая взгляд на него. — Я мудак, и я это знаю. Чонгук тянется за поцелуем к парню прикрывая глаза, но на последней секунде останавливается, уставившись на него. Он смотрит на него, как и было раньше. Прям именно тогда, когда они сидели часами держа взгляд, — Прям как в прошлом. — выдаёт внезапно парень, и целует старшего. Он никогда не делал это первым, боялся и не знал. Но сейчас он полон уверенности, решимости, чтобы пойти на первый шаг. Он протирает каждую десну парня, а после доходит до языка, от которого тянется длинная слюна. — Я не хочу тебя терять, я хочу быть с тобой. Несмотря на все, что между нами, я просто хочу быть рядом. Мне нужен ты.