little hopeless flower

Из окна дует приятный свежий ветер, на улице начинает наступать лето, хотя не скажешь смотря на цифры календаря. Чонгук показушно надувает губы, когда его щека прижата к лицу старшего, который слушает музыку через мп3, и также в обнимку отдыхает с парнем. Он краем глаза осматривает младшенького, что мотает глазами из стороны в сторону, прикрыв веки. Он нежно тыкает ему пальцем в родинку на носу, из-за чего тот тут же улыбается раскрыв рот. Он вытаскивает один наушник, и поправляет волосы Чону, оголяя его лоб который он поглаживает большим пальцем вырисовывая овал. Тот дёргает лбом, продолжая ехидно улыбаться. Открытое окошко начинает трястись из стороны в сторону, стукаясь об деревянный подоконник, на котором стоит пепельница, и медленно тлеющие сигареты, что недавно скурил старший. Парень не любил запах сигарет, и всегда прикрывал нос, стоя рядом с ним, и хоть даже на одежде, волосах и руках Мина оставался табачный запах, он все равно лез к нему в объятия. Никогда не целовал, считал что табак проникнет в его лёгкие, таким путём. «Дурак.» — думал Ги, но не рассказывал правду о пассивном курении. Он жевал мятную жвачку, а тот любил бабль-гам, а иногда и арбузную, ведь она отдаёт холодком. Он слушал джей-поп, а тот слушал металлику. Ему нравилось засиживаться по ночам на заднем дворе включая «enter sandman» на пластинке, вечно переставляя иголку раз за разом, ведь он любил смотреть как Юнги проговаривает строчки песен, поочередно проигрывая партии Джеймса Хэтфилда, на выдуманной гитаре, но по прежнему правильно выставляя пальцы на лады. И вновь, и вновь он слушал, ту самую пластинку, до дыр, пока не сломал ее когда Чонгук убежал от него. Он не убегал если не было на этой веской причины, для него она могла быть каждый раз когда кто то на него кричал, злился или просто поднимал голос на тональность выше обычного. Он разозлился когда бродячий кот полез на руки Чона. Весь грязный, в блохах и машинном масле, с подбитым глазом и съеденным личинками бедром, но его это не останавливало, и он все равно подбирал бездомных, таская их во всю улицу, пока старший не уговаривал того оставить его в покое обещав «мы еще вернёмся и накормим их вкусной едой» — чего конечно же потом и не случалось… — Ты любишь осень? — тянется парень за еще одной сигаретой, стараясь не задеть младшего, что лежит на его руке. — Рыжие и пёстрые листья, будто бы пожар. Я не люблю пожары. Но люблю атмосферу. Зиму тоже не люблю. Холодно и неизвестно. — тот выдыхает дым закинув голову скидывая ее с края кровати. Его поражали мысли Чона, насколько он немногословен, но говорит честно и ясно. Возможно он не настолько развит, возможно он не такой как другие люди, но зато он умён в своём, другом понимании. — Пожар. — тыкает пальцем за тлеющий конец зажженной сигареты. — Никогда не безопасно. Старший осматривает сигарету, кидая взгляд на того, и с расслабленным лицом, выдыхает дым прямо ему в рот, придерживая лоб ладонью. Тот и не поведёт глазом, но раскашляется и побежит к окну дышать свежим воздухом. — Отвратительно, — говорит Мин втягивая больше дыма. — отвратительно, но я не могу перестать это делать.

***

На столе раскиданы разные пазлы и настольные игры, которые с трепетом собирает Чонгук. За окном сильный ливень, а гроза перебоями пугает младшего. Тот дёргается, но не плачет, держит все в себе возвращаясь достраивать карточный домик. Мин смотрит на того с высока, стоит рядом и наблюдает как тот осторожно прикладывает карту к карте и как тщательно он выбирает угол. Один вздох, и все упадёт, рухнет и не оставит за собой ничегошеньки. Рука тянется тронуть домик, но ручка младшего тут же не дает этого сделать. Он ничего не говорит, просто толкает старшего от его работы. — Не хочешь поиграть в настольные игры? — Мин садится рядом с младшим на пол, смотря прямо на того, не отводя глаз. — … — тишина. — Пазлы? Уно? Монополия? Мафия в конце концов? Тебе что нибудь из этого нравится? Парень игнорирует все сказанное, продолжая обращать внимание на свои карты, закусывая губу. Ему не хочется общаться, энергия на нуле, ему хочется смотреть на карточный домик. — Принеси мне… — Арахисовую пасту? — перебивает парень, уже предугадывая слова Чона. За столько времени он полностью его изучил, его импульсивные желания. Чонгук часто выпадал из мира, он совершенно не был таким как все, что и так понятно. Друзья Юнги не спрашивали что с ним, и он замалчивал. Не говорил о Чонгуке больше чем тот о себе рассказывал. Младший был особенным мальчиком, это и зацепило Мина в нем. Он хотел понять его мирок, понять взгляды и возможно влиться в это пространство под названием мысли. Их отношения были напряжены, старший не понимал, что не так. Он обидел его? Снова сделал что то не так? Он перебирал в голове все варианты, но добиться прямого ответа от Чонгука было невозможно. — Да. — кивает парень после протяжной паузы продолжая смотреть на домик и теребя мочку уха. — А волшебное слово? — дразнит. Хочет услышать от того хоть что то, поговорить, завязать диалог, а не сидеть в тишине, слушая как капли дождя бьются о землю, и вздрагивать от молний. — Вол…шебное слово? — парень дергает головой, смущенно нахмурив брови. Совсем не понимает о чем идет речь. — Ты вовсе не знаешь о волшебном слове? — в ответ парень трясет головой разинув глаза и надув губы. — Волшебное слово, это «пожалуйста» — А почему оно волшебное? Разве магия существует? — он смотрит на старшего, и на полном серьезе спрашивает. Он не понимает что значат эти слова, и не понимает, почему их так называют. — Это метафора. Называют их так, потому что, это именно то, что человек хотел бы услышать, когда его о чем то просят. То, что помогает подтолкнуть его это сделать. Простыми словами, чтобы это не звучало грубо. — Я звучал грубо? — Вовсе нет, просто иногда хотелось бы слышать о тебя такое. — Я… Не знаю что нужно говорить в таких ситуациях. — чешет и наклоняет голову в бок, продолжая смотреть на карточный домик. — Забей. Не нагружай себя. — Мин поднимается с пола и направляется на кухню, забирая со столешницы арахисовую пасту и чайную ложку. За спиной, он слышит, как парень начинает хныкать, и оборачиваясь видит как карты валяются на полу, а домик исчез. Он развалился, не оставив даже основы. — Эй, все хорошо. Это всего лишь домик, ты построишь его заново. — подбегает парень, вставая на колени рядом с Чоном, кладя на стол банку. — НЕТ! НЕ ВСЕ ХОРОШО! Я СТРОИЛ ЭТОТ ДОМИК, Я ХОТЕЛ ЕГО ЗАКОНЧИТЬ, А ОН РУХНУЛ! — он пихает Юнги в сторону, что тот аж падает с колен, садясь на пол. Чонгук прикрывает глаза ладонями, плача все громче, что разрывает душу Мину. В комнате стоит тишина, лишь всхлипы младшего нарушают идиллию. Тот смотрит в пол, не понимая что делать с парнем. — Ошибки случаются, ты не виноват что он упал. Давай отложим карты в сторону, и займемся чем то другим. — тот гуськом ходит по полу собирая карты в стопку, чтобы потом аккуратно сложить их коробку. Момент, и Чонгук уже лежит в объятиях старшего, упираясь ему в шею. Тот поглаживает его по голове и нежно целует. В комнату заходит Хосок, и смотрит на всю картину, тихо стуча по проёму: — Я не помешаю? Оба молчат, лишь Чонгук кинул взгляд на Чона, и махает головой в сторону. Юнги уже заснул, и тот спокойно пытается выбраться из чужих рук. Он шагает на цыпочках, подходя к парню, что расположился в углу, сидя за кухонным столом. — Хён? Я хочу с тобой поговорить. — Чего тебе угодно, Чон? Тот запинается, а его взгляд падает на старшего, что громко сопит. Он надеется, что его не услышат. — Я не понимаю себя. В один день, мне нравится проводить время с Юнги. А в другой, я чувствую ненависть, зная что он со мной сделал. Я знаю, что если уйду — то останусь совсем один. Я не хочу возвращаться в Пусан. Походит пару секунд, что кажутся минутами, и между ними держится тишина. Хосок сложил руки перед губами, пытаясь сформулировать мысли: — Чонгук, я не хочу настраивать тебя против него, но если ты чувствуешь, что тебе неприятно быть с ним — думаю это лучший вариант. Ты не вернешься в Пусан, у тебя есть я и Чимин, Джин. Мы не дадим тебя в обиду, и поддержим любое твое решение. Ты понимаешь? — Я, я думаю что я понимаю. — он теребит в руках ложку, и решительно открывает банку с арахисовой пастой, засовывая ее себе в рот, ложкой за ложкой. — Юнги в последнее время сам не свой. Последний раз как я его видел, до того как ты пришел в нашу компанию, он был совершенно другим человеком. Он не бросал таблетки, а когда уехал в Пусан… Черт знает что там произошло. Он был счастливым, будто что то заполнило его сердце. Он стал более открытым к нам. Больше проводил с нами время, всегда был за встречи. Потом я понял, что дело в тебе. — Во мне? Но что я сделал? — он поднимает глаза на парня напротив, но не встречается с ним взглядом. — Не в плохом смысле. Просто такое чувство, что ты будто открыл в нем что то, чего мы раньше не видели. Как будто ты раскрыл в нем то, что он всегда вскрывал. Не хочу влезать в ваши отношения, но думаю после встречи с тобой, он тебя сильно полюбил и привязался. Но последнее время, он действительно поменялся. Он не прежний Мин, и не тот счастливый. Будто он устал, но от чего? — Он просверливает взгляд на спящем Юнги, кладя голову на ладонь. Младший действительно задумывается над словами. Он прокручивает мысли в голове, плохие и хорошие. По цепочке складывает события, и свои догадки. Он чувствует на языке теплый ветер, что всегда исходил из его Юнги. Они давно не проводили время наедине — то ли дело в новой компании, то ли что то не так со старшим. Он ставит точку в своей голове, ведь не понимает к чему это приведет. Самая страшная вещь — это Пусан. Тот самый город, что окутывает вечная мгла, острые ветви окутанные паутиной, и лужа крови посреди границы с другим городом — это ощущается именно так. Он раньше жил в хорошем городе, учился в школе где все относились к нему по особенному. Чем дольше он думал о хорошей жизни, тем быстрее это сливалось в один конец — тот день когда он уехал оттуда. Все началось с ссоры с родителями, когда те впервые подняли на него руку. Он трет место под ребрами, ощущая будто это произошло вчера. Нащупывает те самые синяки, а во рту привкус гари. Он вышел из дома после того случая, и единственное место где ему было безопасно — это небольшой круглосуточный магазин. Там было куча разных вещей, журналы и игрушки на которые он мог смотреть часами, а за кассой стояла приятная женщина, которая пыталась заговорить с ним, но в конце концов поняла что это бессмысленно. Она ощущалась как старшая сестра, но понятливее, будто читала его как открытую книгу. Одна фраза въелась навсегда: « Ты прямо как мой младший брат, такой же молчаливый. У тебя наверное аутизм, я вижу как ты ведешь себя, и тебе нравится тоже самое что и брату. Но случился несчастный случай, он убил себя, прямо перед своим днем рождения. Я знаю как ему было сложно, наверное тяжело так жить. Пообещай мне, что ты будешь сильным, и не дашь ничему тебя погубить, ладно?» Такая неожиданная фраза, непонятно к чему это было. Аутизм? — думал парень направляясь домой. — почему мне никто не сказал? Почему я, все это время, не понимал, что со мною, почему догадался только сейчас? Близился его день рождения, после той конкретной фразы, он очень много думал. «Возможно это и правда избавит меня от всех проблем, и родителям будет легче без меня.» В тот же день, он снова получил побои. Ощущались они в несколько раз больнее, а родители становились все более жестокими в его глазах. — Что со мной не так? Как можно быть сильным, если ты рушишь жизнь остальным, своим существованием. 2 дня до день рождения, 1, 20 часов, 30 минут. Ноль. Пролежав все утро в неудобной кровати, из которой выпирали прутья пружин, он пялился в одну точку на стене, где была выцарапана сегодняшняя дата. Это конец? Этим вечером, он встречает Мина. Еще блондина, в коротких шортах, хоть и на улице была холодная погода. Он держал в руках проигрыватель, а рядом с ним пару дисков, на шее свисали наушники, откуда играла тихая мелодичная музыка, но звучала она сырой. Младший стоял вдалеке, но не собирался подходить. Тот его уже заметил, сидя с ухмылкой и чувствуя нахождение кого то за спиной. — Меня кстати Юнги зовут, если тебе интересно. — фраза, и снова молчание. Минута, и он снова повторяет свое имя, уже оборачиваясь на парня, что смущенно опустил взгляд вниз. Сердце забилось, и хотелось убежать, но ноги приклеившись к земле, не давали этому случиться. Приятный голос застыл в его голове, повторяя «Юнги». — Чонгук. — с запинкой произносит. — ему казалось это первый раз когда он сказал что либо. — Присядешь? Не будешь же ты стоять. И ноги уже несут его к скамье рядом. — Я знаю что, что то случилось в этом городе. Не смотри назад, но там стоит мужчина. Он ходил за тобой всю дорогу от магазина. Я не живу тут, но в последнее время я наблюдал за тобой. Не подумай, я не слежу за тобой, просто… Что то в тебе есть такое, что тянет меня к тебе. Молчание, и небольшая фраза вырывается из Чона: — Я живу в доме напротив, родители в последнее время меня недолюбливают. Я не знаю почему. Мин пялиться на небольшой, пятиэтажный дом перед глазами. Лишь в одной комнате горит свет, еще недостаточно поздно, но достаточно чтобы все уснули. — Тот мужчина кажется знакомым, по моему он давно тут живет. Ты его не видел до этого? Младший прокашливается и осматривается вокруг, видя черную фигуру, что прогуливается вдоль дороги к дому напротив, заходя через заднюю дверь. — Я не хожу по этажам, не знаю соседей, родители говорят, что нельзя говорить с незнакомыми. — он крутит в руках застежку от куртки, мотая ею по молнии вниз и вверх. — Но со мной ты ведь разговариваешь, я тут даже не живу, приехал лишь за… А не важно, знаешь. — Как ты меня нашел? — Пусть это останется в тайне, просто знай, что я не причиню тебе вреда. Между ними снова тишина, но прерывает ее, крик женщины и большой стук, будто кто то скатывается по лестнице, и у него крошится череп. Чонгук затыкает пальцами уши, в то время как Юнги, нахмуривается смотря прямо, а позже закрывает своими руками, уши нового знакомого. Крики продолжаются непрерывно, от разных людей и с разной периодичностью, он напрягается и подхватывает парня рядом, после того как все это заканчивается. — Я отведу тебя домой, там безопаснее. Чон ходит вокруг и смотрит по сторонам, чувствуя на своей талии крепкие руки старшего. Дует сильный ветер, и его шарф начинает слетать, но тот прочно держит его за концы. Заходя в подъезд, глаза парня расширяются, а Мин нахмуривает брови, все крепче прижимая парня к себе. — Что за черт… — по лестнице льется темноватая кровь, а по стенам вырисовываются брызги и пятна чьих то рук. Чем выше они поднимаются, тем больше запах крови бьется им в нос. Сердце младшего бьется быстрее с каждым разом, как он поднимается к своей квартире. Дверь распахнута, а замок сломан. — Только не это… — выдыхает он, вытирая мокрые глаза. — Держись рядом со мной, никуда не уходи и не оглядывайся. Сапоги старшего стучат по кафельному полу, что скользят из-за разлитой крови. В гостиной, лежат трупы, чьи тела изуродованы настолько, что выпирают ребра, будто их пытались вытащить. — Мам-а…? Папа? — он хочет подбежать к ним, но не успевает, ведь его подхватывает старший. — Не трогай их. — дома ничего не украдено, не перевернуто. Будто бы, кто то хирургически убил людей, осторожно и тихо, лишь трупы распороты, будто это сделали после их смерти. — Нам стоит уйти. — Нет!!! Это мои родители! Может они живы, надо помочь им. — он пытается подбежать снова, но Мин держит его и притягивает к себе, кладя руку ему на голову. — Тише, тише. Их не спасти, Чонгук. — Мама… Папа… — он всхлипывает, и старается выбраться из хватки, пока силы не угасают и он не заваливается на старшего. — Я… Я боюсь. Я не хочу. Я не хочу… Той же ночью, они сидели на перроне, дожидаясь поезда в Сеул. Глаза Чона как стеклянные шары, он не моргает, а смотрит в одну точку. Его голова на плече старшего, в то время как тот, прошептывает какую-то ерунду своих мыслей. Поезд подъезжает и выбивает Чонгу из мыслей. Его губы трясутся, а воспоминания навсегда останутся в его памяти. — Я никогда не вернусь в Пусан.