ДОРОГА В МЕНСОНВИЛЬ

                                                                                                                                                                       Долгое время демон работал курьером у нудного шефа с квадратным телом – это моё первое отвлечение от жизни церкви и возвращение во влечение к дешёвым сексуальным проституткам. Напомню, что я потерял невинность в шестнадцать лет с загорелой проституткой. Украл у матери свою же пенсию, которую она получала на меня, и снял шлюху. Тогда мое тело напоминало свежий человеческий скелет, вытащенный из ванны, переполненной молоком. При жаре от тридцати до сорока градусов я бегал по зданиям офисов, разносил офисному планктону тяжелые и важные документы. Носить крупные суммы денег напрочь отказывался, ибо во мне был страх их потерять, быть ограбленным местными хулиганами, или, того хуже, поддаться соблазну присвоить доверенную сумму себе. Деньги я сам никогда не носил. Моя зарплата была 1500 гривен, и во время работы курьером я познакомился с альбомом Мэнсона «Ешьте меня, пейте меня», под этот альбом я, как и под «Mechanical Animals», нередко изливал чувства в форме слёз в постельное белье и в клавиатуру древнего компьютера, который успешно заменил мне старую печатную машинку.       Под альбом 2007-го года я представлял, будто смеюсь и занимаюсь любовью с мертвой Лизой в ванне, переполненной её кровью. Она лежит в черно-белой колыбели, вместе со мной, такая мертвая и такая прекрасная, такая холодная и такая необычно живая, горячий пенис раздвигает ее пафосно сжатые половые губы, бедра танцуют умирающую латину, и вот, в конце концов, сперма вылетает из меня словами и мнением. Я перерезаю вены зубами, её кровь смешивается с моей кровью, я просыпаюсь в реальности с одним и тем же постоянным вопросом: «А где же эта чертова, мать её, матрица, там она или же, все-таки, тут?».       Акт завершен, стих написан, а в DVD-проигрывателе, в одной колонке чёрно-белого телевизора, доигрывает последняя песня «Eat Me, Drink Me». Печатаю бред, стуча по клавиатуре и ломая её клавиши, а завтра снова чесать на нормальную работу к квадратному шефу, исполнять действия на благо унылых людей. Директор шестого интерната предложил сделать у меня дома ремонт, я откажусь, потом учительница по иностранному языку меня уговорит и в итоге убедит. Я дам согласие. Дальше жизнь выпрямляется как позвоночник гордости.       Устраиваюсь сторожем строительного объекта, готовлюсь к поступлению в университет и узнаю о третьем приезде Мэнсона в Россию. Увидел Мэнсона по телевизору, он тогда ещё с собой привёз выставку авторских рисунков «Цветы зла». После этого я решил, что ни за что на свете не пропущу следующий приезд маэстро в регионы СНГ.       В 2008-м демон поступил в университет, имел честь изучать многогранный, словно платонический океан, язык и литературу. Успехи в учебе, успехи в литературе, а также успехи в собственной литературе, - всё рождалось под вдохновением и под набором жизненных сил от источника музыки. Мистер Эпатаж научил меня сохранять себя не таким, как все, уметь жить, и ходить по стеклам-препятствиям. На первом курсе под влиянием Мэнсона, в первый раз вышел на сцену, где смешно, но весьма провокационно, спел две песни из мюзикла «Кентервильское привидение»: «Расплаты час» и «Куда ушли». Я их исполнил так, как мне захотелось, впоследствии стал знаменитым Джокером на потоке.       В компьютере доминировали тексты песен будущей рок-группы. Дома сутками играли шок – рокеры Америки, я бесился под них не по-детски. Бывает, приду домой, а окно, которое выходит во внутренний двор открыто, будто его и вовсе нет. Прихожу домой, сбрасываю с тела вещи, снимаю потные трусы, и прыгаю по комнате в чём мать родила, пародируя Микки Мауса и сотрясая сущности комнаты габаритными гениталиями. Соседи во дворе, живущие и сверху, и снизу, видят все это адское безобразие. Их берет шок, а бабушку, выходящую на тот балкон, что расположен напротив моего не закрытого шторой окна, не раз хватал инфаркт миокарда. Первая сессия сдана отлично.       Учась на втором курсе, я однажды пришёл к себе домой, включил компьютер и в интернете увидел объявление на 2009-й год, что вот, Мэнсон снова в землях СНГ. Дыхание остановилось как тормозящий состав метро, сердце застучало волнительно, волосы мертвецами восстали дыбом.       Помню трудности в Одессе, через которые пришлось пройти, но это все было незабываемым. Помню, как мы переводили через филиал зарубежного банка деньги за билет. Помню, как я выяснял у всех встреченных мной представителей нашего вида, как купить этот билет через украинский банк.       Я, грязный, живущий на пенсию по инвалидности и президентскую стипендию, в рваной футболке бегал по всем одесским отделениям. Брызгая слюной, смотря на всех взглядом сумасшедшего результата неудачного аборта, я пытался выяснить, каким способом можно переправить оплату в соседнюю страну, чтобы купить тот, тогда лично для меня ценнее жизни, билет. Для меня все эти простые манипуляции были как сложнейшая миссия секретного агента на службе у ее величества.       Пути психически нездоровых людей неисповедимы. Поиск ответа привел меня в «Сбербанк», в стенах которого мы с первым отчимом, а конкретнее с единственным нормальным человеком, которого знала моя мать, проделали масштабную операцию. Мне был выдан странный документ, по которому в Санкт-Петербурге я буду уполномочен получить пропуск на концерт. Во время периода действий по оплате денег, во время покупки билетов на нужный автобус, я забыл обо всём: о себе, об университете. Забавно, что зимой 2009-го у нас случился карантин по гриппу, который как вещал ящик, был сфальсифицирован политиками. Ходили слухи, что все виды международных переездов запретят. Услышав это, я чуть было не разбил зомбоящик. Однако нервная система успокоилась, когда я всё же вопреки неадекватным обещаниям власть держащих существ, купил в обе стороны автобусные билеты.       Документ, благодаря которому мне дадут в Питере билет на руках, он помещен в прочную папку и надежно спрятан. Билеты на автобус лежали там же. Я подтянул учебу. Времени оставалось мало. Оно бежало как сквозное метро от смерти. В последние дни до моего отъезда в Петербург даже секунды тянулись вечно. Случилась ломка ожидания. Песня «Running to the Edge of the World» выручала очень. Знаете, есть такая примета посидеть две минуты перед началом пути. Когда упаковал вещи, я решил упасть на дорожку, вставил диск «The High End of Low» в проигрыватель, PLAY, и седьмой трэк.       Из колонок зазвучала «Running to the Edge of the World» – я сидел ровно столько, сколько длилась песня. Песня закончилась, я бережно вынул диск, вырубил из розетки ящик, проверил быт на предмет техники безопасности, электрическое оборудование осталось выключенным. Автобус ждал. На автобус пришел за час, меня провожал Сережа Остапенко, он не был ярым фанатом Мэнсона, таким как я. Но он тащился от пластинки «The Golden Age of Grotesque» и Мэнсоном с первого курса я прочищал ему весь разум. Может, только поэтому он меня решил посадить на автобус. Перед поездкой я встретился с мамой своей знакомой по театру. Она играла главную роль в рок - опере «Ромео и Джульетта». Джулия помогла мне с недорогой гостиницей. А я, в свою очередь, передал ей от её матери посылку. Страшно было на таможне, когда мой портфель и этот серый пакет на черной ленте проезжал сквозь сканер. Наркотиков не обнаружили. Спал сидя. Снился Мэнсон. Я ему вёз подарок – стихи и текста авторских песен, переведенных гугл - переводчиком на английский язык. По приезду, с горем пополам нашел нужный хостел, сестра Джулии забрала посылку, а в день концерта, с помощью документа, я наконец-то взял билет. Документ изучали целый час, дело было весьма болезненным. Таким болезненным, что боль, которую испытывала моя душа в те минуты, сравнима разве что с ампутацией жизненно необходимой конечности. Час прошел как нож по солнечному сплетению, рассекающий кожу и выпускающий внутренности наружу. Билет на руках. Он мгновенно был спрятан, в самое что ни есть глубокое место.              Концерт должен состояться сегодня, и сразу же, как только я получил на руки билет, моё тело понесло меня к Ледовому дворцу. Ледовый дворец — спортивно-концертный комплекс в Санкт-Петербурге, рассчитанный на 12500 зрителей, пригодный для проведения музыкальных концертов, спортивных состязаний и других мероприятий, для моего глаза оказался как стеклянный купол безвкусия. Он произвел на меня неизгладимые впечатления первого зрителя. Великан – бог и муравей. Я – муравей, и мне тогда почему-то показалось, что сам бог не в состоянии обнять эту высокомерную арену.       Везде холодно, асфальт мешал себя с грязным снегом. Я не знал, сколько до концерта оставалось времени, но уже стал замечать неформалов, редкими кучами подползающих к входу. Я без труда нашел как чёрный, так и служебный вход, который проводил по своему пищеводу рок-звезд на сцену концертной площадки. Там стояли грузовики и автобусы. Именно, чёрт возьми, те самые автобусы, на которых из Москвы был привезен Мэнсон. Автобусов было четыре, и я думал, в каком же из них находится тот самый Мэрилин…       Из портфеля около служебного входа мной была извлечена папка с файлами, а в них холодными улыбками сияли подарки кумиру. Под грязным снегом целых два часа всё оставшееся до концерта время, я бегал рядом с автобусами, приставал к снующим туда-сюда американцам, пытался объяснить жестами то, чего хочу. Мы не понимали друг друга. Мне сказали, что Мэнсон спит.       Мэнсона до концерта выловить не удалось. Побежал занимать очередь. На улице темно, а неформалов – питерских фанатов собралось предостаточно. Я пробрался сквозь толпу одетых во все чёрное молодых людей и занял достойную позицию. Веретено стояло минут сорок. В конечном хвосте времени перед концертом меня заботило лишь моё как можно более близкое месторасположение к сцене. Омоновцы, которые исполняли роль секьюрити, отодвинули перегородку, и толпа побежала к уже настоящему входу в концертную залу. Там моментально образовалась приличная веревка очереди, в которой я каким-то чудом занял главенствующую часть. Билет крепко-накрепко зажат в правой руке. Пальцы дрожат. Как же я его боялся потерять. Билет проверила охрана, проверили типы из рядов организации. Я внутри. Пока оставлял портфель и куртку в гардеробе, пока снимал свитер, обнажая на себе футболку с Мэнсоном, около окончательного входа в концертную залу собралась, опять же, нехилая змея фанатов. Ценой немалых усилий удалось пристроиться перед длинным парнем, который внешностью напоминал Мэнсона в его молодой период альбома «Portrait of an American Family». Прошло полчаса. Двери открылись, и всех собравшихся, обыскивая и ощупывая на наличие опасных предметов, стали пропускать. Дошла очередь до меня. Здоровенный выродок общипал меня, словно девственницу. По барабану все это. Урод закончил меня лапать, и вот свобода, вот он зал, вот она сцена, где выступит тот, которого я всю жизнь жаждал увидеть живьем. Я побежал? Нет, я вольной птицей полетел. Срать на то, как выглядит концертный зал, срать на всё, сейчас главное – это мое месторасположение под сценой, около железного бортика, который разделяет сцену и безумных духовно голодных подростков. Я бежал так быстро, что мне тогда показалось, будто я обрел способность уничтожать время, пространство и ветер. Добежал. И навалился на вторую линию фанатов, которой повезло немного больше, чем мне. Миссия выполнена. Первая фан-зона.       Тяжело передать весь тот спектр эмоций, которые вечными смерчами били мой череп, мозг и тело. Неужели через какой-то чертов час я увижу человека, музыка которого помогла пройти мне весь этот проделанный мной жизненный путь, состоящий из сплошного аборта?       В концертной зале Ледового дворца было приятно прохладно. Сцену закрывала театрально таинственная черная занавесь. Минуты царапали душу, а время забивало гвозди в ладони, оставляя после себя неизгладимые стигматы. До начала концерта к нам вышел ударник группы – Фиш. Он раздал первой линии счастливых фанатов автографы, затем удалился. Время мучило каждого присутствующего. И вот. Наконец. Свет стал угасать. Кромешная тьма.       Мэрилин Мэнсон. Его концерт был моей первой мечтой. И она осуществилась. Занавесь упала, обнажив дидактический ад. Мэнсон появился в клубах дыма, в забавной куртке с надписью «Hell etc». Шоу не имело ни видеоэкранов, ни переодеваний. Разве что на песне «Pretty as a Swastika» за спиной музыканта появились тоталитарные флаги со значком доллара. Концерт весьма оригинальный. Спасибо ребятам из фан-клуба, о котором я ничего не знаю. Они сделали флаги с надписями: «Fuck You» и «Twiggy's dick broke my heart». Мэнсон заметил надписи и сразу же вытащил эти флаги на сцену, показал Рамиресу. Они оба немного обалдели и смотрелись очень трогательно.       Потом Рамирес развернул флаг перед своим монитором. После этого концерт стал очень душевным. В зале сложилась какая-то такая добрая темная романтическая атмосфера. Мэнсон много говорил, признавался в любви. Сказал, что ему нравится Россия потому, что здесь самые дешёвые женщины. А ещё он высказал любовь к зрителям, он сказал, что ему очень нравится русская публика, и очень жаль, что он не может дотронуться до нас своим членом и подрочить на каждого из нас. Короче, Мэнсон тоже умеет чувствовать! Что же касается песен... Ну, разумеется, были и новые, всё-таки тур был в поддержку альбома «The High End of Low». Были и хиты. Отдельное спасибо группе за «Coma White». Был несказанно рад услышать вживую! Еще Мэнсон исполнил кавер на Патти Смит. Закончился концерт крутейшим исполнением «The Beautiful People», во время которого, я удостоился чести погладить Мэнсона по бицепсу левой руки.       Это мой первый концерт Мэрилина Мэнсона, без шрамов на памяти я из зала не ушёл. После INTRO пошло вступление песни «Cruci-Fiction in Space». Я увидел лицо музыканта, душа наизнанку и к черту самоконтроль. Я швырнул назад в глубину зала черную кепку, и от радости стал рвать на себе волосы. Толпа вжала мое тело вперёд, и я потянул к Мэнсону обе руки. Первый концерт Мэнсона, который я посетил в незабываемом мрачном городе Санкт-Петербурге, останется в моей памяти навсегда и посмертно, в качестве самого счастливого события в жизни. Слава Сатане. Я ехал домой на том же самом автобусе, на котором приехал. К сожалению, я не смог в 2009-м году увидеть учителя так, как именно мне этого хотелось. Но то, что я задумал, почти в точности исполнилось. Я попросил передать папку со стихами двух телок, которых менеджеры Мэнсона приняли за шлюх, и пригласили их к музыкантам. Я их ненавидел вместе со всеми за то, что там были они, а не я. Жизнь крайне несправедлива. Миссия отдать Мэнсону подарок выполнена. Я вернулся в Украину.              Честно говоря, второго приезда Мэнсона в СНГ я не ожидал. Я думал, что пластинка «The High End of Low» – это конечная пластинка музыканта, думал, что мистер заканчивает карьеру и уходит на покой. Но к моему счастью, «The High End of Low» оказался взлётной полосой для коллектива, и в 2012-м году, где-то через два месяца после Нового Года, в сети я увидел ошеломившую новость. Мэрилин Мэнсон снова в Москве. 26-го мая Мэрилин Мэнсон даст в соседней стране два концерта в поддержку своего восьмого студийного альбома «Born Villian». Опять та же ностальгирующая радость, что настигла меня в 2009-м году, когда я узнал, что Мэнсон вновь едет на Россию, и что у меня есть шанс еще раз попасть на его концерт. В этот раз я отлично знал, как действовать, где что доставать, и как, с кем говорить. Билет на Мэнсона 2012-го года мне высылали из Москвы в Одессу. Я договорился с одним хорошо знакомым мне человеком, чтобы он приютил меня. Он согласился. В мае билет был у меня на руках. На этот раз я решил вести подарок кумиру свои рисунки, выполненные в жанре «хоррор». 23-го мая, имея на руках билет на поезд и билет на концерт, я сел в вагон. Расположился в поезде, расстелил постель на нижней спальной полке, портфель под подушку, тело и душа в сон. Уснул сразу. Периодически в течение суток я просыпался, чтоб пройти два раза таможенный контроль, и проверить, все ли из важного багажа на месте. Переживания уходили в осадок.              В 15.00 я прибыл в Москву. Ступить на московский асфальт было страшновато. Так как в Одессе мне старые дяди рассказывали истории про беспредел русской полиции.       В Москву я приехал на два дня раньше до концерта. Хотелось второй раз совершить попытку найти музыканта и вручить подарок. Дело близилось к логическому завершению.       День концерта. В 13.00, с удобным дипломатом за плечом, я был около арены, очередь потихоньку набирала состав. Я всё ещё не имел понятия, где, в какой гостинице города Москвы остановилась группа. Шокирующую истину я узнал от одной подруги. Гостиница, в которой остановилась банда Мэнсона, была очень недалеко от арены «Москва».       Бегом покидаю место в очереди и что есть сил бегу к центральному входу отеля – Московский стеклянный небоскреб в 16 этажей находился в трехстах метрах. Я у центрального входа, там же я заметил немалую кучу фанатов. Среди них я увидел и недругов. Но им было на меня пофиг, так же, как и мне на них. Все ждали кумира, который к великому моему сожалению и к моей великой радости, так и не появился. Зато всем повезло пообщаться с составом группы.       С Твигги Рамиресом, к примеру. В 2009-м году Твигги мне показался слишком маленьким – очень похожим на сказочного гнома из мультфильма про злую Белоснежку. Нас тогда в Питере было много, Твигги увидел нас и смешно убежал в автобус. А в 2012-м, когда я увидел Твигги во второй раз, Твигги вырос, он стал большим, даже, чёрт возьми, выше меня.       В 2012-м Твигги ещё и подобрел. Он вышел к нам, всем дал автографы, со всеми сфотографировался. Более того, что касается лично меня, то я после концерта простоял около гостиницы половину московской ночи, но оно, это глупое, на первый взгляд бессмысленное стояние - того стоило. Ещё днём я всунул в руку Твигги в качестве подарка белые бумажные листы. На них чёрным шрифтом напечатан английский текст – качественный перевод с русского на «американский» лирики песен моей банды. Оказываться, что Твигги не стал их выкидывать в мусорное ведро или вытирать пятую точку. Он прочел…       И пригласил меня в холл отеля, в котором остановилась группа, и в котором я имел честь провести вторую половину московской ночи. Оказывается, Твигги просто-напросто очень заинтересовало, какие тяжёлые наркотики принимает мое Альтер-эго. У меня существуют четыре наркотика – это носки, рок-н-ролл, искусство в любом его проявлении, и, конечно же, женщины и секс с ними.       Я пошел назад к арене, и опять же, каким-то чудом, занял начальное место в уже собравшейся в километр очереди, хитростью вытеснив одну пафосную тупую курицу с завышенным чувством собственной важности.       Когда я стоял в очереди среди матерящихся и просто разговаривающих русских фанатов Мэрилин Мэнсона, мне и в голову не могло прийти, что их страна однажды в скором будущем нападет на нас, развязав тем самым кровопролитную войну, которая неизвестно когда закончиться. Знал ли я, что эти их военные, громадные свиньи, которых я встречал в этом городе, когда искал автобус с артистами, чтобы взять автограф, в скором будущем будут совершать нечеловеческие военные преступления в моей стране? Знал ли я, что эти люди, с которыми я сейчас иногда невзначай болтаю о всяких пустяках, или даже те, кого я не знаю, но кто тоже, может - быть, был таким же фанатом, как и я, спустя годы будут оставлять в интернете омерзительные комментарии под постами о нашей трагедии, радуясь слезам наших женщин, детей и страданиям остальных украинцев?       Нет. Не знал. Однако, случайно общаясь с силовиками, которые после беседы оскорбляли меня и посылали матом за мой неформальный внешний вид, я ощущал в них не просто угрозу, а угрозу, которая копиться и растет из чего-то, что позиционирует себя как свет, жертвенность и божья благодать. Однако в 2022 году я обязательно все узнаю. В 2023 году рядом с моим домом ударит русская ракета. Умрет много людей, улицы родной Одессы будут залиты стеклом, кровью и трупами, а после того как я очнусь от упавшей мне на голову крупногабаритной мебели, мне придется идти в больницу пешком, чтобы зашивать лоб и видеть как дети рыдают над разорванными телами погибших от ракетного удара родителей. Все это великое светлое будущее с оттенком темно - красного на моем предчувствии, в которое я отказывался когда-либо верить. И все же, я оставлю в данном тексте эти сложные заметки и вправки из наступившего будущего, из 2024 года, где теперь, ненависть над всеми нами нависнет навсегда.       Запускать стали в 18.00 вечера по московскому времени. Билет хранился в желтой глянцевой полупрозрачной папке. Она крепко-накрепко сжата у меня в руках. Перед пуском с помощью ловкости рук я вытащил из желтой папки файл с билетом, папку отправил назад в сумку, а файл держал в безопасном от повреждений положении. Страх, что козлы билет попытаются отобрать, к счастью, не материализовался. Охрана проверила меня, билет и я был пропущен в нутро. Я, что есть сил, побежал к сцене, у которой уже на железный бортик опиралась первая лента счастливчиков. Я оказался, как и в 2009-м году, во втором ряду нарастающего количества, но сцену было видно отчетливо.       Толпа налетала. Вдавливая меня в тела возмущающихся куриц. Я, так скажем, был обложен этими возмущающимися курицами, которые явно не хотели давать себе отчет, куда и на концерт кого они попали. Танц-партер в итоге состоял из металлических зомби мужского пола. Металлические зомби на великую радость давили матерящихся сук. Так им и надо за их тупость и за их скверный характер. Если вы уж, пафосная шлюхоподобная тупая дамочка, взяли билет и яро рвались под самую сцену, то извольте закрыть на хрен ваше предназначенное для минетов оральное отверстие и наслаждаться концертом так, чтобы не мешать другим. Ну а если вы тонкая, словно недоваренная вермишель, и вы прекрасно знали о вашей физиологии и об её хрупкости, то зачем спрашивается, лезть в отличников ряды? Места под сценой не для вермишели, макарон с пельменями, обладающими хрупкими ребрами и капризными характерами.       Если уж стремились в первую фанзону, если уж там оказались, то будьте любезны, терпите, и стоицизм вам в помощь. Ах, нет? Нет сил у вашей физиологии, терпеть здешнее природное давление местной флоры и фауны? Тогда вытаскивайтесь охранниками из зала к чёртовой бабушке и поймите для себя на следующий раз наконец-то, что такое высшее блаженство как сатанинский рок концерт не для вас. Написанные выше предложения я пытался втолковать одной тупой дуре, которая орала мне на ухо смешным матом, и больно ногтями царапала шею. И подталкивала не менее громким криком окружающих её и меня человеческих самцов «дать мне в голову», чего никто не сделал. В самом начале концерта эту суку во время песни «Hey, Cruel World», вытащили охранники. К моему счастью, этой любящей тупо поскандалить суке стало хреново, и я наконец был избавлен от её присутствия. Впоследствии чего я продолжил полноценно наслаждаться концертом. И срать мне было на то давление тел, которое осуществлялось на меня.       Мэнсон появился на сцене в новом имидже. Смотришь на Мэнсона, и тебя одолевает такое впечатление, что ты только что принял в вену наркотик, имеющий лимонный вкус. Красота и уродство, ощущение чего-то чересчур противного, но невыносимо приятного, многими тоннами обдали зрителя. Перед музыкой, рвущей колонки, я до конечной капли совести обнажил душу. Дав волю Дьяволу, я до последней капли влился в необходимую атмосферу угара и отрыва.       Мэнсон Сатаной метался по сцене, демонстрируя нам, что такое настоящее искусство зла, демонстрируя нам, что такое настоящее зло в искусстве. Отрываясь на концерте, я получал высшие дозы наркотического наслаждения. О, как же прекрасно зло в искусстве, о, как же необходимо людям зло в искусстве. Я отрывался под все песни, спетые любимым исполнителем, зло в искусстве – это спасение планеты, это выход. Да здравствует зло в искусстве, а реальность будет подарена лишенной христианства экологии.       Концерт грандиозный. Не зря продюсер и звукорежиссер Мэнсона как-то сказал «музыка Мэнсона брутальная, она как будто показывает миру сразу два средних пальца одновременно». Артист путешествовал по сцене с огромным ножом, рвал на куски Библию и вытирал вырванными листами пот, ломал букеты цветов, подаренные поклонниками об голову, а угорающий народ хором молился за спасение его души.       В «Арене - Москва» на концерте Мэнсона наблюдалась совсем разная публика: от молоденьких тинэйджеров, которым только вот-вот захотелось взбунтоваться против мира, отчасти посредством этой музыки, до фанатов в почтенном возрасте. Люди лет сорока-пятидесяти тоже не стеснялись щеголять в футболках группы. Что характерно, подобного рода музыка воспитывает даже не только публику, но и некоторого рода культ не быть похожим на других, не бояться быть творческим монстром, не бояться быть особенным. Быть способным на открытую наглость, получать радость от музыки, которая всегда родная для тебя.       Второй шла песня «Disposable Teens», так ожидаемая мной. Чудо, а не песня! Горели в адовом огне музыкального секса от удовольствия все. Потом, как веретено: «Love song», «Mobscene», песня о тяжёлой жизни звезды «Dope Show», для которой артист переоделся во фрак.       А в толпе в то время все мигрировали картины маслом с портретом Мэнсона, и плакаты типа «Bieber sucks Timberlake’s dick» и тому подобный контент, даже кто-то розы смог пронести и бросить на сцену. Молодцы, идейный народ! Все больше новых порций живого тела выносилось с фан-зоны, накал страстей ошеломлял и смешил даже меня: мало того, что температура в клубе поднялась до непозволительных высот, так и с каждым новым аккордом гитары и стуком барабана становилось невыносимей. По мне, так всё в кайф. «Мы побывали в аду!» - было слышно от каждого, кто оттуда выбирался живым. Не знаю, как «ад», но знайте, хомячки, для меня этот концерт был настоящим раем.       Под «Rock is Dead» пол содрогался от вибраций удовольствия, нежданная мной «Personal Jesus» любимых «депешей» была подарком вечера. В завершение концерта казалось, что под «Sweet dreams» даже космос нас слышит, настолько мощно она звучала. В любом случае, несмотря на то, что это песня не Мэнсона, именно она всегда срывает самые большие овации. На десерт «Antichrist Superstar» в лучших традициях: с микрофонами, постаментом и ликованием толпы. И чтобы всех добить: гимн «Beautiful People» под завязку. Все! Ад, к сожалению закончился.       Далее я вылез из зала мокрый до последних ниточек. С эрекцией, я кинулся в метро, чтоб поехать к месту камер хранения, и переодеться во что-то сухое. Человек, приютивший меня на три дня, занимался цирковой гастрольной деятельностью, и так вышло, что время у нас не совпало, мне пришлось собрать вещи и поместить их в привокзальную камеру хранения. Переоделся в туалете, вернул портфель с вещами хранителю, затем снова вернулся к гостинице, где хомячки продолжали караулить Мэнсона. Далее следует раннее рассказанная мной история с Твигги, потом путешествие пешком до первой скамейки вдоль неизвестной для меня трассы. Сон. Подъем в 11.00. К 12.00 дня я снова у той же гостиницы, подарок – мои рисунки я Твигги не дал, так как они приготовлены для Брайана. Но самого виновника торжества так никто и не дождался. Мы ни о чём не подозревали, а он уже был в аэропорту для перелёта в Санкт-Петербург, где 28-го у него должен был состояться очередной концерт в лоне федерации.       Я в Одессе, опять разочарован, что всё-таки не удалось встретить кумира лично, но это разочарование перекрывала гордость за то, что я правильно, чётко по плану осуществил задуманное. Выпил с Твигги чаю, он оценил мои стихи. Приехал домой уставший. Да еще и эта сессия. За все в этом чертовом мире надо платить. Мне за три дня пришлось закрыть сразу пять предметов. Энергии нет, после закрытия сессии я проспал пять суток, не вылезая из комнаты, даже в магазин не ходил. Суицидальное разочарование смешалось с серым фоном стен. Именно такой фон они приобретают, когда я пользуюсь разве что светом из окна.