(Не) увести маминого хахаля.

Чон вихрем пронёсся в дом и закрыл за собой дверь в комнату. Сползая струйкой по внутренней стороне двери, Гук понял, насколько сильно он накосячил. Можно сослаться на момент и сказать, что он перепутал и вообще хотел дать в моську. Глупо как-то. В голове обезьянка задорно бьёт в барабан. Ни единой мысли, а выпутаться надо. — Я могу войти? — Со стороны коридора был стеснительный стук, будто Тэ не поверил своим губам. И сейчас пришёл за Чонгуком, чтобы сдать того в психушку. — С каких пор спрашиваешь? — Чон ретировался на кровать, сел в закрытую позу. Взъерошенные волосы были похожи на два тонких длинных уха, круглые оленьи глазки блестели от эмоций. — Чонгукки, что с тобой? — Ким присел на край кровати, как бы боясь. Боясь, что младший окажется грёбаным пикачу и ударит его током. Боясь, что Гук откажется от своего поцелуя. Их разделял метр от силы. Но это расстояние пылало невиданной энергетикой. — Странный вопрос, хён. Я поцеловал тебя. Но знаешь, забудь. И давай сделаем вид, что ничего не было, океюшки? — Вернулся самодовольный Чон Чонгук, он расправил плечи. Затолкал все сомнения туда, куда положено. Лучшая тактика — нападение. — Но, Чонгукки..Объясни.. — Ким запнулся, не зная, как продолжить. Не хочется давить и вытягивать информацию жгутами. Но и без ответа старший сегодня определённо не уйдёт. — Тэхён-а, оно тебе надо? Если так хочешь знать.. Ситуация такая была, гормоны и так далее. Забудь! — Но! — Никаких но, Тэхён! Забудь, как забыл вечерний недоминет. Ясно!? — Чонгук никогда не любил выяснения отношений. Лишние слова, которые могут неравносильно трактовать бит сердца. Тэхён ему нравился. Но оттого, что старший пришёл такой спокойный и серьёзный.. Это было как-то неприятно. Будто ёршиком для унитаза обмазали, и сказали, что это норма. В глазах старшего Чонгук не увидел всплеска цвета, не увидел то, чего желал. Это словно бессловесный ответ на мольбу о любви. Это раздражало так, будто маленькие иголки вскрывают вены, закрадываясь под кожу. — Минет? О чём ты, Чонгук?.. Тебя накачали чем-то? — Ким волновался. Поведение младшего так сильно отличалось от обычного состояния. Резкие перепады настроения. За эти минуты Тэхён словно увидел три личности Чонгука в одном теле. — Да, блять.. Ничего!... — Чонгук разозлился так, что мог подпитать электричеством гнева весь город. Он не хотел ранить старшего, зажал плотно кулаки и отвернулся, чуть не навернувшись с кровати. Вдох-выдох десять размеренных раз. Шорох джинс старшего напоминает, что Гук в комнате всё ещё не один. Почему он не свалил? Ярость с двойной силой напитывает кровь, застилает глаза, окрашивая их в чёрную смолу. — Хотя знаешь, Тэхён! Ты должен знать! — Гук спрыгивает с кровати и подходит к Киму вплотную, дабы запечатлеть его реакцию и насладиться упоением гнева. — Когда ты напился в хлам, ты пришёл ко мне. Облапал в ванной и.. и дрочил мне. Прямо в ванной. А потом просто смылся! Тэхён в безграничном шоке. Он бы запомнил, как касался его. Запомнил бы голое мокрое тело этого прекрасного юного создания. Но. Судя по всему, не запомнил. Киму стыдно. О чём ярко кричат мочки его ушей. — П-прости, Чонгукки. Я, наверное, был слишком пьян. Я.. Думал, это мне приснилось всё. — Прошептал Тэхён, стесняясь. — Считай, это один один. Теперь будь добр, свали отсюда. — Чонгук отворачивается спиной, довольный реакцией старшего. Стыд и покаяние лучше беспамятства. Пусть он помнит и вспоминает. — Но, поцелуй…Мне.. — Ким так и не донёс свои мысли. Его прервали. — Да боже, просто свали.. Мне стыдно! — Чонгук практически силой вытолкнул из комнаты Тэхёна. Тот слишком был не в себе, чтобы сопротивляться. Теперь Чонгука ждёт ночь, полная раздумий и сломавшихся надежд. Чон мигом раздевается, ныряет в омут пухового одеяла и надеется утонуть в мире иллюзий и снов. Перед глазами открывающаяся дверь, спокойные и размеренные движения Кима. А ещё глаза, они спокойны. Спокойны так, будто если бы перед ним сдох весь Титаник, то он и бровью не повёл. Не видать Чону спокойной жизни, также как первой безответной любви. Знал бы, сразу бы выдворил этого парня в костюме за порог. Тэхён остался в полном одиночестве за захлопнутой дверью. Он просто хотел поговорить, правильно ли всё понял. Хотел отбросить надуманное и услышать от Гукки лично, что этот поцелуй был подтверждением симпатии. Но, кажется, Чонгук так не думает. Это был просто поцелуй под властью момента. Грустно, но ответ на поставленный вопрос давит на плечи, заставляя осесть на пол. Прибухнуть показалось неплохим вариантом. После парочки стаканов, алкогольная фея осыпала Тэ пыльцой счастья. Тэхён поплёлся на второй этаж. Глянул на дверь Давон. Туда ему соваться даже в её отсутствие не стоит. Пошёл к крайнюю левую комнату по коридору. Тихо, как ему казалось, прокрался к своей импровизированной кровати. — Да бля.. Слон в посудной лавке.. Иди уже быстрей и ложись. — Чон переворачивает на другой бок, но не спешит засыпать. — Извини, Чонгукки.. — Ким ударяется о ножку кровати и шипит на неё, — какого хрена она тут стоит? — Приземляется на одеялко, но не совсем. Траектория движения рассчитана несовершенно, Ким попадает головой о край тумбочки и шикает снова. Чон лишь молча закатывает глаза и ждёт, когда это чудо уже ляжет. — Тэхён, кстати, чего это ты пришёл ко мне спать? Давон же нет, лёг бы там. — У нас вроде как пауза в отношениях. И меня оттуда вроде как выселили. — Тэ наконец умостился, закутался в кокон и сладко выдохнул. — Значит, ты у нас бомж на минималках. Миленько. — Чон одним глазом подглядывает как старший укладывается. Ну какие тридцать пять, от силы пятнадцать блин. Иногда Ким то ещё дитё. — Чонгукки, спасибо за поцелуй. — Чон чуть с кровати не свалился, так как его рука подпирала голову. Любитель, блин, крутых поворотов. В комнате резко перестало хватать воздуха. — Тэхён-а, знаю, что ты сейчас пытаешься сказать! Заткнись, пожалуйста, и спи! — Чон демонстративно переворачивается спиной к старшему. Как знак окончания разговора. А по спине у самого бегают пушистые белки счастья и щекотят тело своими хвостами. — Чонгукки! — Тэ усиливает голос, обращая внимание на себя. — Спать, блять! — Умеет же этот кудрявый подбесить в ненужный момент и вывести на искренние эмоции. — Значит так, мелкий! — Кровать возле спины Чонгука прогибается. Его резко хватают и сажают лицом к собеседнику. — Чонгук! Затрахал затыкать мне рот! Я, блять, с тобой поговорить пытаюсь, а ты у меня перед лицом дверьми хлопаешь. И вообще! Не учили, чтоли, что старших нужно слушать, сопляк!? — Этого Тэхёна Чонгук видит впервые. Агрессивный, прямолинейный, горячий и заставляющий молчать в тряпочку. — Чего молчишь!? — Ты просил молчать же.. — Гук совершенно растерялся. — А, точно… — Дарованный богом покемонов заряд энергии и алкогольный настрой резко испарились. Перед ним сейчас был хрупкий и сонный парень, от которого он без ума. Тэ всю свою пылкую речь держал бедолагу за плечи, а младший и не рыпался. Трепет в глазах Чонгука опьянил повторно. Ким притянул ласково к себе Гука, остановился, когда нос коснулся носика младшего. Взгляд, полный отчаяния, и, кажется, Тэ готов вскрыться прям тут, чтоб навсегда запечатлеть этот момент. Тэхён нежно попробовал на вкус мягкие губы Гука, аккуратно обрамив его лицо руками. Взрыв приятной дрожи затопил тело, потом будто его окунули во взбитый мягкий сладкий крем. Тэ исследовал каждый миллиметр желанных губ. Гук в его руках такой тёплый и податливый, льнёт в ответ. Слова больше не нужны, зачем, если это чувство гораздо выше и понятнее речи. Ошарашенному Чонгуку понадобилась лишь секунда, чтобы уловить теплоту ауры старшего. Эти большие глаза смотрели с такой любовью и преданностью, что Чон готов любоваться ими всю жизнь. Готов прикасаться к упругим мышцам на руках и обнимать в ответ. Руки Кима вокруг лица будто пахли шоколадом и ванилью. Рот в форме сердечка выцеловывал немыслимые узоры на щеках и шее. Одна рука соскользнула с лица и упала на тонкую талию Гука, притянув ближе. Кисти младшего манили открытые участки медовой кожи, Гук, едва касаясь, гладил и умирал от ощущения тающего золота на руках. Словно он дотронулся до солнца. Рваное дыхание Тэхёна на разгорячённой коже ощущалось как касание морского бриза. Ким дарил прикосновения своих губ ключицам младшего, а тот потерялся в мягких волнах чёрных волос. Руки всё наглее блуждают по телу, скрываемому лёгкой футболкой, очерчивая каждую натруженную мышцу. Ким снимает футболку и жмётся ближе, Чон выдыхает с восхищением. Даже в едва различимом свете он прекрасен, как обнажённый ангел, спустившийся с небес. Чонгук требует большего, углубляя поцелуй. Пытается впитать в себя его присутствие, вкус и запах, в душе боясь, что с рассветом всё исчезнет. Даже если это волшебный сон, он запомнит его досконально. Ему кажется, что если сейчас он разомкнёт объятия, Ким испарится. Поэтому Гук жмётся ближе, не давая возможности отступить ни на шаг назад. — Тэхён-а, останься со мной. — Потерянный взгляд из-под бровей, когда Тэхён хотел немного отстраниться. Гук хватает его за запястье мягко, будто боясь, что тот рассыпется. — И речи нет о другом. — Тэ ложится рядом, тянет младшего на себя. Втягивает в свои крепкие объятия и целует макушку. Из-за этого мальчика в жизни Кима появились яркие пятна красок. Из-за него он почувствовал трепет сердца. И именно этого мальчика полюбил Ким Тэхён. Который раньше любил девочек.