Бессонница

Педант поддался вперёд, накрывая казавшиеся сейчас такими соблазнительными губы в поцелуе, который оборвался спустя несколько секунд. Глаза байкера округлились, а щёки налились румянцем. Он не знал как реагировать на это. Ещё более красный Киетака отстранился, тихо вздыхая. — Бро... — Прости, я... — дежурный отвёл взгляд. Мондо всё ещё не убирал руки с плеч Ишимару, и вздохнув, сказал: — Если ты хочешь...То мы можем поговорить об этом...Ну... О твоих чуствах... Если ты конечно не против! Знаешь, я сам давно хотел поговорить с тобой об этом...— байкер убрал руки с плеч брюнета, и неловко почесал затылок. Румянец всё ещё не покидал его лицо. — Ч-чувствах...? — педант набрался храбрости и посмотрел в глаза напротив, тут же робко отводя их и краснея ещё больше. Теперь красными были не только щёки дежурного, но и его нос, уши и шея. Киетака и не думал о такой реакции друга, он ожидал что байкер тут же оттолкнет его и пошлёт куда подальше, и больше никогда не захочет иметь с ним ничего общего. Но Овада был смущён не меньше его самого. От сильного чуства стыда в глазах опять противно защипало. Ишимару вот-вот опять выйдет на эмоции. — Бро! Ты только не плачь! — байкер вновь заключил красноглазого в неловкие объятия. Мондо конечно сильно удивился, но решил не осуждать Киетаку далее. Впринципе, если честно, ему и самому понравилось. Овада часто отгонял такие мысли. Ведь это неправильно — думать в *таком* свете о своём бро. Мондо уже несколько раз ловил себя на подобных мыслях, когда они вновь проводили время вместе, и думал как бы на это отреагировал дежурный. Ведь это мерзко, и в таком случае он недостоин называть себя братом Таки. Но неожиданно для обоих, Иши вдруг сделал нечто такое, чего братаны не делают. Это он знал точно. Байкер сам имел крайне мало опыта в любви, и мало что понимал в этом. Но всё же с недавнего времени он стал подозревать, что дежурный влюблён в него. И это неудивительно, ведь Така не умеет врать, и все его попытки скрыть истинные эмоции видно насквозь. Смешно было наблюдать как дежурный краснеет от любого прикосновения Мондо, после чего пытается выглядеть максимально серьёзным, надеясь, что байкер ничего не заметил. Но Овада конечно ничего не говорил по этому поводу, ведь мог ошибаться, но теперь-то он точно понял... И ему самому чертовски стыдно будет говорить с дежурным об этом, но видимо, этого разговора уже не избежать. Должен же он был когда-нибудь состояться. Мондо выпустил педанта из объятий, и взглянул на его смущённое лицо. Глаза дежурного уже блестели от слёз. — Брат... — Овада взял руку брюнета в свою, отчего последний вздрогнул. — Я... не много понимаю в любви, но... знай, что чуствовать такое к парню нормально... не то что бы я до этого чуствовал что-то такое... Но я понимаю тебя... — байкер отвёл взгляд. Байкер никогда не думал, что ему придется это сказать. — Я...эм... — Ишимару глубоко вздохнул, собрался с мыслями, и зажмурившись сказал: — Я... Я люблю тебя, брат! Это очень странно... Прости! Прости...что я такой...эм... — Така сразу же закрыл лицо руками. — Аргх... Можешь забыть... — Така... — байкер дотронулся до подбородка дежурного, поднимая его лицо, заставляя убрать руки. Ишимару лишь смущённо посмотрел на друга. Слёзы не переставали капать из его глаз. Овада усмехнулся и приблизился к Таке, закрывая глаза. Киётака удивлённо глянул на Мондо, сразу после чего тот затянул его в поцелуй. Дежурный тут же отстранился, тяжело дыша и смотря на байкера. — Мондо... Киетака тут же вновь прильнул к губам байкера, кладя ему руки на плечи и надавливая. Дежурный конечно же не умел целоваться, и делал это как мог. Сейчас ему было очень стыдно, но с каждой секундой движения становились всё увереннее, особенно после того как Овада начал отвечать. Мондо положил свои руки на его стройную талию, слегка сжимая. Дежурный иногда прекращал поцелуй на полсекунды, тяжело вздыхая. Через минуту Ишимару отстранился, пытаясь отдышаться. Если бы не нехватка воздуха, то дежурный точно не захотел бы прекращать мокрый поцелуй. — Прости, брат...я... я поддался желанию...— дежурный тут же принялся извинятся. — Всё нормально... Брат... Я же сам начал... — байкер улыбнулся, неловко почесывая затылок. Киетака расплакался ещё больше от нахлынувших чувств. Не успел байкер опомниться, как красноглазый тут же выставил его за дверь бесконечно извиняясь и бросив вслед: — Мне... Мне нужно побыть одному. Прости, брат. "Можно ли теперь называть его братом?" — думал дежурный, сползая по стене и садясь на пол, приложив пальцы к губам. Педант ещё чуствовал те ощущения. Это было очень странно. Брюнет ещё никогда не чуствовал ничего подобного. Овада некоторое время ещё стоял около двери, положив руки в карманы, и думая о случившимся. Это всё было слишком неожиданно для обоих. *** После того как дежурный осторожно вытолкнул байкера из своей комнаты, у него состоялся весьма интересный разговор с Куватой. Почему именно с ним? Потому, что Така не знал, к кому ещё можно обратиться по такому вопросу. Бейсболист направлялся в свою комнату по коридору, как вдруг его схватил за руку брюнет, и потянул в неизвестном направлении. — Эй-эй! Чувак?! — тут же завозмущался Леон. — Прости, Кувата, мне нужно... Спросить у тебя кое-что...— Ишимару уже привёл бейсболиста в какую-то кладовку. — Ты что...Из этих??? — глаза Куваты округлились а на лице появился страх. — Каких этих? Ты о чём... Нет! То есть... Ну в общем... — дежурный засмущался, собираясь с мыслями, чтобы задать вопрос. — Ааа... Я понял... — на лице Куваты появилась кривая ухмылка. — Ты хочешь спросить у меня про Мондо! Я так и знал! — Кувата! Не мог бы ты потише... пожалуйста... — лицо Таки залилось краской. — Ой... Прости! Так ты правда из этих? — ... Этих?... — Ой ладно. А почему ты у меня спрашиваешь? — Ну... Я знаю, что ты популярен у девушек... И у то что у тебя были отношения... Так что я думаю, ты точно понимаешь в этом уж побольше меня... — О, точно! И как я сам не додумался!? Ну сначала ты должен рассказать мне про ваши... отношения... — Только ни кому! — Я ни кому не скажу, обещаю! — Леон поднял большой палец вверх в одобрительном жесте. — Я верю тебе. Ну... Где-то час назад мы с братом... — Вы трахались?! — бейсболист с большим любопытством смотрел на педанта. — НЕТ!!! — Аргх...я уже подумал... — Мы... — Вы целовались? Или что-то типо того?.. — Д-да...— всё лицо Ишимару залилось краской. — Вау, чувак, это же круто! — Леон похлопал краснеющего дежурного по спине. — Н-но... Мне кажется... Кажется он теперь станет ненавидеть меня?.. — Нет, ты что! Мне кажется... — бейсболист заговорил тише и приблизился к уху дежурного, хотя в этой кладовке их никто не услышал бы. — ... Мондо влюблён в тебя! Я проводил с ним время, и помню, как он говорил о тебе! Правда он просил об этом ни кому не говорить... — П-правда?.. — красноглазый смущённо улыбнулся. — Ты должен просто поговорить с ним! Понимаешь? Я уверен твои чувства взаимны! Надеюсь у тебя с Мондо всё сложится! — Леон улыбнулся. — С-спасибо тебе, Кувата! — Зови меня просто Леон! И...больше не хватай меня так, пожалуйста, а то это очень страшно... — Ох...прости меня! Куват... Леон! Два парня вышли из кладовой, обмениваясь парой слов, и вместе пошли по коридору к своим комнатам. Мондо они слава богу не встретили. Но зато встретили Фукаву. — Ч-что...Ч-что вы делали в кладовке?! — лицо писательницы застыло в ужасе, после чего она размахивая руками побежала по коридору в неизвестном направлении. — Ничего такого, Фукава-сан! — прокричал в след дежурный. — Да-да, ничего такого! Бля, ну что за мысли... — сказал Леон направляясь в свою комнату, тут же прощаясь с брюнетом. Киетака собирался завтра последовать совету бейсболиста, но прежде нужно было поспать и набраться сил, чему мешали мысли о случившемся...