Единственная осень

Когда Мелисса смеется, кажется, что на лес обрушивается серебристо-хрустальный ливень - не по-осеннему теплый, не по-летнему мягкий. Невесомая пелена дождя, так похожего на слезы счастья... Золотая и пламенеющая алым листва превратила Юго-Восточный лес в шкатулку с сокровищами - золото и рубин ослепляют даже сквозь прикрытые веки. Но лесная княжна Мелисса, которая так звонко смеется, запрокинув голову, для Лоэрна ценнее этих сокровищ. Впрочем, как и любых иных. Они целуются совершенно по-юношески среди подрагивающих на легком ветру берез, ветви которых звенят неслышными бубенцами. Но Мелисса каждый раз ускользает, стоит Лоэрну обнять чуть крепче или притянуть к себе чуть сильнее. Она убегает прочь, словно дразня его, и в золотых бубенцах листвы звенит ее ласково-насмешливый голос: - Сначала обручись со мною, милый маг! Лоэрн почти не думает о матери, которая, должно быть, в юности была столь же легконогой и смешливой. Да и глаза у Мелиссы все же не зеленые - серо-голубые. Их мягкое мерцание завораживает того, кто считал себя неподвластным любым чарам, начиная от вредоносной магии недругов и заканчивая магией женской любви. Лоэрн не хочет, чтобы это заканчивалось. Но мысль о возможности обручения в глубине души едва ли не пугает его. Как будто он уже не во власти чар. Как будто есть возможность отступить хоть на полшага назад. У него - сомнительное происхождение, высокий статус, должность при дворе Монарха-Чародея. У нее - перехлестывающее через край обаяние, некое подобие аристократизма, полное единение с лесом, как чистокровной лесной нимфе и положено... Разные, но похожие. И одинаково крепко влюбленные. Влюбленные, но пока что - не любящие. Или?... Нужно сделать лишь один шаг вперед. Связать друг друга накрепко бессмертным союзом. Чтобы даже Вечность была разделена на двоих. Что уж говорить о иных возможностях... Только важны ли они настолько, если и без того для них все так сладко и легко? Лоэрн смеется редко, и улыбается обычно лишь светской улыбкой снисходительности и сокровенной мудрости. Мелисса же делает его едва ли не глупым мальчишкой. Хорошо ли это? Правильно ли? Он не знает. Он не хочет знать. Они снова смеются вдвоем, и Лоэрн, словно безумец, говорит слова непривычно нежные, едва ли не баллады сплетает из них. Мелисса же поет ему без слов, и каждое ее легкое движение - праздничный танец. Только вот можно ли быть на этом празднике вечным гостем? Когда для Лоэрна наступает время возвращения в Столицу, к обязанностям и условностям высшего света, он совершенно неожиданно дает клятву сделать ее своей женой. Вот это и правда похоже на сумасшествие, ведь он птица высокого полета, и падать вниз ему совершенно не хочется. Не велено. Не дозволено. Тем не менее, на его лице появляется теплая тонкая улыбка, когда Мелисса отвечает коротким "да" и поцелуем в переносицу. Союз уже скреплен надежнее, чем кольцами или пышной торжественностью церемонии. Не разорвать тонких золотистых пут. Лоэрн впервые за всю свою жизнь не хочет верить своему безотказному чутью, что обещает ему неизбежное завершение этой истории. Он слишком глубоко погрузился в это новое и горячее чувство. Ему не хочется всплывать, но и тонуть не хочется тоже... Странное противоречие! ...Позже, под хмурым весенним небом, он тщетно, но упорно ждет ее среди голых костлявых берез, что дрожат горестно и сиротливо. Ждет, прекрасно зная, что ждать ускользнувший призрак юности совершенно бессмысленно. Бесполезно. Лоэрн знает: в его жизни никогда не случится похожая осень. Но есть и другие времена года, и они еще впереди, подсказывает бесстрастный голос разума. Маг пока что не до конца в это верит. Правда, бессмертная надежда все же горит в его сердце потускневшей, но не угасшей пока что звездой... И от этого одновременно и больнее, и как будто бы - светлее и легче.