Вам повторить?

      Следующим утром я завтракаю в одиночестве. Мои ноги, особенно ступни, болят от трехкилометровой прогулки в новых, еще не разношенных туфлях. Мне снилось, как в погруженном в кромешный мрак тоннеле за мной гнались Мин с Тэ. Мне не очень хочется идти в школу, и десять тысяч, спрятанные в моем рюкзаке, так и манят меня. Уходи. Убегай. Начни все сначала. Но на кону еще больше денег… Может быть, братья правы. Может быть, я проститутка. Пусть я ни с кем не спала за деньги, но я беру их от Джуна в обмен на неопределенные услуги в будущем. Венди сказала, что он спас ее, но по тому, как они себя ведут друг с другом, сразу видно, что она с ним спит.       Из коридора доносятся громкие шаги, и в кухню входит Тэхен. На нем только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Я пытаюсь не глазеть на его накачанный пресс. Зато пристально смотрю на рану на его правом виске. Кровь больше не идет, сейчас это всего лишь красная линия длиной в два сантиметра, царапина на его идеальной коже. Не обращая на меня внимания, он достает из холодильника апельсиновый сок и пьет прямо из картонной упаковки. Надо взять на заметку: никогда не пить сок из упаковки, если не хочу, чтобы во рту появился герпес. Я сосредоточенно поглощаю свой йогурт, притворяясь, словно парня здесь нет. Куда они с Юнги ездили вчера ночью и когда вернулись домой? Но почему-то мне кажется, что я не хочу этого знать.       Я ощущаю на себе его взгляд и поворачиваю голову. Тэхен стоит, опираясь на столешницу. Его темные глаза следят за тем, как ложка поднимается к моим губам, потом опускаются на подол моей футболки, в которой я сплю. — Увидел что-то, что тебе понравилось? — громко спрашиваю я и отправляю в рот следующую ложку. — Вообще-то, нет.       Я закатываю глаза и показываю ложкой на его голову. — Что стряслось? Ударился головой о приборную доску, когда обрабатывал своего братца?       Он смеется, потом смотрит на дверной проем позади меня. — Ты слышал это, Мин? Наша новая сестра считает, что вчера вечером я делал тебе минет.       В кухню входит Юнги, тоже в одних спортивных штанах и с голой грудью. Он даже не смотрит в мою сторону. — Может, она даст тебе несколько подсказок, — бросает парень. — Похоже, она знает, что делать с членом.       Я показываю ему средний палец, но он стоит ко мне спиной. Зато Тэхен прекрасно видит мой жест, и его губы медленно растягиваются в ухмылке. — Круто. Мне нравятся телочки с характером, — растягивая слова, говорит он и отталкивается от столешницы, засунув большие пальцы под резинку своих штанов. — Что скажешь, Дженни? — Он произносит мое имя так, словно это ругательство. — Не хочешь показать нам, что у тебя есть?       Мое сердце останавливается. Мне совсем не нравится животная жестокость в его глазах. Он встает прямо передо мной. Затем его ухмылка становится шире, и его рука проскальзывает в штаны и обхватывает член. — Теперь ты наша сестра. Так что давай, — парень двигает рукой по члену, — помоги своему брату.       Я не могу дышать. Мне… страшно. Я бросаю взгляд на Юнги, но он, скрестив руки на груди, стоит у шкафчиков. И забавляется происходящим. — В чем дело, сестричка? Язык проглотила?       Я не в силах ответить ему. Мой взгляд перемещается на дверь, что ведет наверх. За мной есть еще одна, но мне не хочется поворачиваться спиной к Тэхену, если придется спасаться бегством. Парень замечает страх в моих глазах, начинает смеяться и тут же достает руку из штанов. — О, ты только посмотри на это, Юнги. Она нас боится. Думает, мы ее обидим.       Мин тоже смеется. Сидя на столешнице, он ухмыляется мне. — Не наш метод. Девчонки сами прыгают к нам в постель.       Им даже не нужно причинять мне боль. У них уже есть власть. Это… это было просто запугивание. Игра. Братья хотели, чтобы мне стало не по себе, и им это удалось. Во время нашей трехсторонней дуэли взглядами в кухню входит Джун. Он хмурится, когда замечает, что Тэхен стоит слишком близко ко мне, а Мин следит за всем, сидя на кухонной столешнице. — Все в порядке?       Братья наблюдают за мной, ждут, что я настучу на них. Но я этого не делаю. — Все отлично. — Я засовываю в рот еще одну ложку йогурта, хотя аппетит совсем пропал. — Мы с вашими сыновьями как раз узнаем друг друга поближе. Знаете, у них великолепное чувство юмора.       Губы Тэ дергаются в усмешке. Но как только Джун отворачивается, его рука снова сжимается на промежности. — Тебе понравилась вчерашняя вечеринка? — спрашивает Намджун.       Мин, глядя на меня, выгибает бровь. И снова ждет, расскажу ли я их отцу о том, как они бросили меня на обочине. Но и об этом я умалчиваю. — Да, было здорово, — вру я. — Суперкруто.       Джун усаживается за стол, пытаясь создать барьер между мной и его сыновьями, но эти действия лишь вызывают у Тэ и Мина насмешливые улыбки — они даже не стараются скрывать свою реакцию. — Чем хочешь заняться на выходные? — Все нормально, вы не обязаны меня развлекать, — отвечаю я.       Джун поворачивается на стуле к сыновьям. — А вы двое?       Подтекст: «Что мы будем делать с Дженни?» Я съеживаюсь, а между лопаток появляется неприятное ощущение, которое я начинаю называть «занозой». — У нас планы, — бубнит Мин себе под нос и выходит из кухни прежде, чем Юнги успевает снова открыть рот. Он поворачивается к Тэ, но тот поднимает вверх ладони и невинно моргает. — Не спрашивай меня. Я средний сын. Буду делать то, что скажут остальные.       Джун закатывает глаза, а я, несмотря на напряжение, тихо усмехаюсь, уткнувшись в тарелку. Тэхен делает то, что хочет. Никто не заставлял его засовывать руку в штаны и делать мне непристойные предложения. Ему нравится играть в эту игру, он делает это не раздумывая. — Что ж, тогда, может, ты дашь мне знать о планах Юнги относительно тебя позже, — иронично говорит Джун.       Тэ заливается краской. Одно дело, когда он сам делает вид, что следует за Юнги, но совершенно иное, когда отец намекает на то, что Тэхен — марионетка. — Раньше тебе было плевать, чем я занимаюсь на выходных. — Парень ставит упаковку с соком обратно в холодильник. Окинув Джуна таким испепеляющим взглядом, от которого у его отца могут поседеть все волосы на голове, Тэхен вслед за братом покидает кухню.       Джун вздыхает. — Мне не выиграть премию «Отец года», да? — Послушайте, Намджун, не поймите меня неправильно, к тому же вы знаете своих детей лучше, чем я, но действительно ли имеет смысл навязывать меня им силой? Честно, я бы предпочла, чтобы они и вовсе не обращали на меня внимания. Меня не обижает, что парни не рады моему присутствию, к тому же дом такой большой, что мы все можем не встречаться здесь по несколько дней.       Он внимательно всматривается в мое лицо, пытаясь понять, честна ли я с ним. Наконец Джун робко улыбается. — Ты права. Так было не всегда. Когда-то мы отлично ладили, но после смерти их матери все в нашей семье пошло наперекосяк. К сожалению, мои мальчики избалованы. Им не помешает доза реальной жизни.       И эта доза — я?       Я хмурюсь.       Ничего не ответив, я встаю из-за стола и оставляю его в одиночестве.       В коридоре у кухни притаился Мин. — Меня ждешь? — Мне ничуточки не стыдно за ехидство в моем голосе.       Юнги окидывает меня взглядом, его глаза задерживаются на моих голых ногах. — Просто интересно, что у тебя на уме. — Я пытаюсь выжить, — честно отвечаю я ему. — И все, что я хочу, это поступить в колледж. — Прихватив с собой крупный кусок состояния Намджуна?       Его слова выводят меня из себя. Этот парень никогда не оставит меня в покое. — А может, еще и несколько сердец твоих братьев, — сладким голосом говорю я.       И тут, набравшись смелости, я медленно провожу пальцем по мышцам на его голой груди, мой ноготь царапает гладкую кожу. У него перехватывает дыхание, почти незаметно, но мне точно не показалось. Мое сердце начинает бешено стучать, а кровь пульсирует в тех местах, которые я бы точно не хотела связывать с Мин Юнги. — Ты играешь в опасную игру, — хрипит он.       Как будто я этого не знаю. Но мне нельзя показывать ему, что он задел меня за живое. Я опускаю руку, сжимая пальцы в кулак. — Я не знаю, как играть в эту игру по-другому.       От моей честности он теряется, и я ухожу.       В особняке стоит тишина. Парни ушли. Намджун в моей спальне оставил записку, в которой сообщил пароль от вайфая, номер своего мобильного, номер мобильного шофёра и написал, что будет работать. Под запиской обнаруживается маленькая белая коробочка. И тут у меня перехватывает дыхание. Я достаю смартфон так осторожно, словно он сделан из стекла. Все оставшееся время до вечера я играю в телефон, ищу всякую ерунду в поисковике и смотрю ужасные видеоролики. Это чудесно. Около семи звонит Джун и сообщает, что ужин накрыт, и они с Венди ждут меня. — Не возражаешь, если мы поужинаем здесь? — спрашивает мужчина.       Я смотрю на аппетитные блюда и на красиво освещенную террасу и стараюсь не закатывать глаза, потому что кто в здравом уме станет отказываться от такого? — Нет, здесь классно.       Во время ужина мне предоставляется возможность увидеть Венди с другой стороны — незнакомой и уязвимой. Она склоняет голову и глядит на Джуна, хлопая ресницами. — Налить тебе еще вина, милый? — предлагает Венди, хотя его бокал наполнен почти до краев. — Нет. Все и так прекрасно. — Он непринужденно улыбается. — Со мной за столом сидят две очаровательные девушки. Мясо приготовлено отменно, а я только что заключил сделку с «Сингапур Эйр».       Венди хлопает в ладоши. — Ты просто молодец! Я уже говорила тебе, какой ты потрясающий?       Она наклоняется ближе, прижимаясь грудью к его руке, и награждает влажным поцелуем. Джун бросает на меня быстрый взгляд и осторожно отодвигается. Разочарованная, Венди еле слышно вздыхает и усаживается на свой стул. Я уже впиваюсь в свой ужин. Мне еще ни разу не доводилось пробовать такое сочное мясо. — Джун лучше всех, согласна? — Венди начинает играть с верхней пуговицей его рубашки. Она делает это с видом собственницы, словно пытается защитить свою территорию. Ее голос становится похож на кошачье мурлыканье. — Очень-очень красивый.       С каждым словом девушка придвигается все ближе к Джуну и уже практически сидит у него на коленях. Намджун перекладывает вилку в левую руку и опускает правую на спинку стула Венди. В его взгляде, направленном на меня, мольба о понимании. Я использую ее точно так же, как она использует меня. И я понимаю его, честно. Этот человек потерял сначала свою жену, а вскоре и лучшего друга. — Я пойду в дом, возьму… — Мне уже нет смысла заканчивать предложение, потому что Венди уже взгромоздилась на Джуна. Я в изумлении наблюдаю, как она седлает его и тянет за уши, как лошадь-качалку. — Не здесь, Вен. — Намджун вновь бросает взгляд в мою сторону.       Я начинаю удаляться — быстро — в сторону кухни. Позади меня Венди успокаивает Джуна. — Ей восемнадцать, дорогой. Наверняка она знает о сексе больше, чем мы с тобой, вместе взятые. А если нет, твои мальчики очень скоро откроют ей глаза.       От этих слов меня передергивает, но колдовские чары Венди делают свое дело, потому что до меня доносится стон Джуна. Она хрипло хихикает, а его стул начинает поскрипывать. Когда я забегаю в дом, из кухни выходит Тэхен. Он заглядывает мне за спину, и его совершенно не смущает то, что происходит на террасе. — Добро пожаловать в наш королевский дворец, — говорит он мне. А затем его губы растягиваются в злобной ухмылке, и Тэхен кричит: — Не забудьте о презиках! Хватит с нас алчных незаконнорожденных детишек.       Моя улыбка тут же гаснет. — Ты ведешь себя как подонок. Тебя кто-то научил, или это получается само собой?       Тэ на секунду теряется, но Мин словно маячит у него за спиной, и парень хватается за свою промежность. — Давай поднимемся наверх, и я покажу, каким могу быть хорошим? — Нет уж, я пас. — Я хладнокровно прохожу мимо него и только на лестнице перехожу на бег.       На следующий день я дохожу до остановки, засекая время: прогулка быстрым шагом занимает десять минут, а идти мне чуть больше полукилометра. Когда я возвращаюсь домой, меня догоняет блестящий внедорожник Хосока. Его волосы торчат в разные стороны, на шее красные отметины. Если бы на его месте был кто-то другой, я бы подумала, что парень только что занимался сексом, но Хосок выглядит слишком рассерженным для таких умозаключений. Может, он дрался с енотом. — Что ты делаешь?! — рявкает он. — Иду пешком. — Залезай. — Парень останавливает машину и распахивает дверь. — Тебе лучше не ходить здесь в одиночку. — А район кажется таким милым. — Огромные дома. Лужайки еще больше. Кстати, прошлой ночью его братьям ничего не стоило бросить меня одну на этой дороге. — Самое страшное, что случилось со мной сегодня, это когда большой плохой дядька пытался заманить меня в свою тачку. Но я не такая глупая, как кажется.       Хоби неохотно улыбается. — У меня нет конфет и мороженого, так что по умолчанию меня можно считать безвредным. — Не-а, просто дерьмовым похитителем. — Ну так ты садишься, или мы все воскресенье будем блокировать движение?       Я оглядываюсь и вижу приближающуюся к нам машину. Черт, а почему бы и нет? Дорога до дома не займет много времени. Хосок молчит всю поездку, лишь пару раз потерев руку. Через несколько минут он останавливается у входа и ставит машину в режим парковки. — Спасибо, что подвез, Хосок. — Но он остается в салоне, и я оборачиваюсь и зову: — Ты идешь?!       Он поднимает глаза на дом. — Нет. Мне нужно поплавать. Много и долго.       И тут парень снова потирает свою руку, словно к ней пристала грязь, от которой он никак не может избавиться. Заметив, что я смотрю на него, Хоби хмурится. Мне хочется спросить Хосока о том, что случилось, но на его лицо словно повесили табличку «Посторонним вход воспрещен», и я проглатываю слова, но гляжу на него с беспокойством, это своего рода приглашение. «Я повидала много дерьма», — пытаюсь передать ему мысленно я. Но в ответ он лишь стискивает челюсти.       На моей кровати лежит очередная записка от Джуна. Я взбираюсь на бело-розовое облако и сворачиваюсь клубочком у изголовья, чтобы прочитать ее.

Прости за вчерашний ужин. Больше такого не повторится. Утром наш шофёр отвезет тебя в школу. Только сообщи ему время. P.S. Твоя машина уже в пути. Модель нужного цвета была только в Пусане

.       Боже, пожалуйста, только пусть это будет не розовый! Я умру, если мне придется водить машину-мечту всех Барби. Господи, прошла всего неделя, а я уже превращаюсь в избалованную куклу.

***

      На следующий день я поднимаюсь на рассвете. Сегодня я не собираюсь повторять своих ошибок, как с той вечеринкой. Не обращая внимания на изящные туфли, что выбрала для меня Венди, я нахожу обычные белые кеды и надеваю вместе с ними узкие джинсы и футболку. В кухне я натыкаюсь на Джуна, который как раз уходит на работу. Он очень удивлен моим ранним подъемом. Мне приходится соврать ему, сказав, что мы с Сон решили вместе позавтракать. Узнав о том, что у меня появилась подруга, он чуть не писается от радости. За два часа до начала занятий, я проглатываю чашку кофе и встречаюсь у дома с нашим шофёром. Я прошу его высадить меня у пекарни, что находится в нескольких минутах ходьбы от школы, и когда вхожу внутрь, меня приветствуют райские ароматы. — Привет, милая, чем могу помочь? — спрашивает она, ее руки зависли над кассовым аппаратом. — Меня зовут Дженни, я бы хотела работать у вас помощником. В объявлении говорится, что время работы не затрагивает часы учебы. Я учусь в «Корё». — Не нравится мне идея нанимать учеников из старшей школы. Но… попробовать можно. Неделю, скажем. Тебе придется обслуживать твоих сверстников. Это не будет проблемой? — Никаких проблем.       По утрам у меня занятия по математике и английскому. Сон нет ни на одном из них, зато на всех трех присутствует Лиса, а на английском — Тэхен. Но он сидит в самом конце класса вместе со своими приятелями, не обмолвившись со мной и словом. Да и плевать. Я даже надеюсь, что парень не будет обращать на меня внимания на протяжении всего семестра.       И только во время перерыва на обед я наконец, вижу знакомое лицо. — Ким! Тащи свою задницу сюда! — Сон машет мне из-за салат-бара в столовой.       Если честно, это огромное помещение сложно назвать «столовой». Стены обшиты деревянными панелями, стулья обиты кожей, а зона буфета скорее похожа на шведский стол в каком-нибудь роскошном отеле. Мы с Сон нагружаем наши подносы едой и находим свободный стол в углу. Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что все ученики из старших классов. — Девятиклассников нет? — спрашиваю я.       Сон качает головой. — У них перерыв на обед на час раньше. — Ясно. — Я втыкаю вилку в пасту и снова оглядываюсь. Окружающие избегают встречаться со мной взглядом. Словно нас с Сон здесь нет. — Привыкай, что на тебе плащ-невидимка, — понимающим тоном говорит она. — И знаешь, ты должна носить его, как знак чести. Это означает, что богатым стервам на тебя плевать и они не будут издеваться над тобой. — И как они издеваются? — Да как обычно. Пишут краской грубости на твоем шкафчике, ставят подножки в коридорах, смешивают с грязью в соцсетях. Лиса и ее миньоны не особо креативны. — Значит, она женский эквивалент Юнги, так? — Так точно. И если бы это зависело от нее, она бы каждый день висела у него на шее и проводила бы с ним каждую ночь, но, к сожалению, моя бедная кузина никак не может добиться его расположения.       Я фыркаю. — Как так получается, что ты знаешь все обо всех?       Сон пожимает плечами. — Я наблюдаю. Я слушаю. Я запоминаю. — Ладно. Тогда расскажи мне еще о моих братьев. — Мне неловко спрашивать об этом, но после стычек с этими братцами я пришла к выводу, что мне нужно какое-то оружие против них.       Моя новая подруга издает стон. — О, только не говори мне, что ты уже на кого-то запала. — Фу. Ни за что. — Ладно. Что ж, я уже рассказала тебе про Тэхена и Чеен. У одного из младших есть девушка, а второй — такой же бабник, как и его братья. Насчет Юнги я не уверена. Половина девчонок в школе заявляют, что переспали с ним, но говорят ли они правду — кто знает. Я точно знаю только об одной, Наен — это подруга Лисы, и, поверь, моя кузина была совсем не рада этой интрижке. — Что еще? Скандалы? Слухи? — Я чувствую себя детективом, допрашивающим подозреваемого. — Их отец встречается с какой-то дешевкой. По-моему, уже года два. — Про его подружку я уже все знаю, — вздохнув, отвечаю я. — Ладно… что еще… их мать умерла относительно недавно. — Сон понижает голос до шепота. — От передозировки.       У меня перехватывает дыхание. — Серьезно? — О да. Об этом орали во всех выпусках новостей и писали во всех газетах. Думаю, ей выписали какое-то снотворное или типа того, которое оказалось несовместимым с другими лекарствами, которые она принимала. Я не знаю всех подробностей, но по-моему, ее доктор даже находился под следствием за то, что прокололся с рецептом.       Я невольно начинаю сопереживать Джуну всем сердцем. В гостиной на каминной полке стоят фотографии их матери. Она была красивой брюнеткой с добрыми глазами.

***

      Стоит мне войти в лабораторию, как учитель тут же поднимается из-за стола, словно ждал только меня. Мужчина представляется как учитель Чон Шин. — Приятно познакомиться, Дженни, — говорит учитель. — Как бы то ни было, господин Намджун в эти выходные созвонился с директором и попросил, чтобы в этом семестре мы поставили тебя в пару к Тэхену. — учитель понижает голос. — Тэхену не помешает поучиться дисциплине, так что будет вполне логично сделать вас напарниками по лабораторным работам. Так вы сможете готовиться вместе дома.       Какое счастье. Я сдерживаю стон и направляюсь к столу Тэ, где бросаю рюкзак под стол и опускаюсь на стул рядом с ним. Он тоже не особо счастлив меня видеть. — Проклятье, — бормочет парень. — Эй, не смотри так на меня, — шепчу я в ответ. — Это была идея твоего отца.       Тэ смотрит прямо перед собой, в его челюсти подергивается мускул. — Конечно, чья же еще.       В отличие от утренних занятий, химия, кажется, длится целую вечность, но, наверное, это потому, что девяносто девять процентов времени урока Тэхен сидит с хмурым выражением лица. Но как только звенит звонок, я вскакиваю со стула, сгорая от нетерпения сбежать от своего мрачного «брата». Я вылетаю из классной комнаты, направляясь на следующее занятие, но тут же вспоминаю, что мне нужно забрать учебник из шкафчика. К счастью, до шкафчика, как и до класса, где проходит мировая история, идти недалеко. К несчастью, по пути к шкафчику, прямо за углом, я натыкаюсь на Лису и ее подружек. Завидев меня, все четверо останавливаются и ухмыляются. Ни одна из них со мной не здоровается. И плевать. Я тоже не здороваюсь и стараюсь пройти мимо них с уверенным видом. Они, конечно, стервы, но красивые стервы. Каждый парень, проходящий по коридору, окидывает их взглядом, включая Тэ, который ленивой походкой выходит из класса и направляется к девчонкам. Их компания останавливается у шкафчиков, и Лиса что-то шепчет на ухо Тэ, обхватив накрашенными ногтями его руку. Он пожимает своими широкими плечами, отчего его темно-синий пиджак натягивается. Несомненно, Ким Тэхен самый горячий парень в радиусе восьми километров, хотя другие двое, которые подходят к нему, тоже очень симпатичные.       Отвернувшись от этой компании, я подхожу к своему шкафчику и прокручиваю комбинацию цифр на замке. К моему облегчению, замок открывается с первой попытки. Я не была уверена, что правильно запомнила комбинацию, но дверца шкафчика с легкостью распахивается и…       На меня вываливается гора мусора. От неожиданности я даже взвизгиваю, за что тут же мысленно себя ругаю. За спиной раздается смех, и я закрываю глаза, мечтая о том, чтобы мои щеки перестали краснеть. Я пинаю в сторону кожуру от банана и дышу через нос, чтобы глаза не заслезились от вони гниющей еды. Пол усеян куда более отвратительными вещами, чем испорченные продукты питания — использованные салфетки, платочки, окровавленный тампон…       Я не заплачу.       Смех никак не затихает. Я не обращаю внимания. Я просто забираю с нижней полочки огромного шкафчика учебник. Затем отбрасываю комок скомканных газет, прилипший к дверной петле, и захлопываю дверцу. Когда я разворачиваюсь, все взгляды устремлены на меня. Но я отыскиваю среди них только одну пару глаз — карие, злобно поблескивающие глаза Лисы. Она с видом королевы машет мне рукой. Я распрямляю плечи и сую учебник под мышку. Стоит мне сделать шаг, как какой-то высокий парень с темными кудрями сдавленно хихикает. О боже. К моей туфле приклеилась прокладка. Проглотив смущение, я отбрасываю ее прочь и продолжаю идти, куда шла. Когда я прохожу мимо Тэ, он стоит со скучающим выражением на лице. Я останавливаюсь перед Лисой, выгнув бровь и искривив губы в усмешке. — И это все, на что ты способна, Манобан? Намекаешь на то, что я мусор? — Я цыкаю. — Ты разочаровала меня, у тебя совершенно отсутствует творческое мышление.       Ее глаза вспыхивают, но я уже иду дальше с таким видом, словно мне плевать на весь мир. Еще одно очко в пользу команды гостей. Ну почти. Потому что только одной мне известно, насколько я близка к тому, чтобы разрыдаться.       Оставшуюся часть дня мне удается пережить и не расплакаться. Во время урока я получаю сообщение от Сон: Ты как? Слышала о шкафчике. Лиса овца.       Я отвечаю: Все нормально. Тупость такая, как ты и говорила — никакой креативности. Мусор? Она слизала это из сериала канала «Дисней»? Ха! Лучше молчи. Иначе она придумает что-нибудь похуже. Поздно. Я принесу цветы на твою могилу.       Ох как мило. Заметив на себе взгляд учителя, я убираю телефон. После пары, я засовываю вещи в рюкзак и выхожу на улицу, надеясь, что меня уже ждет шофёр и я смогу сбежать в свою спальню принцессы. Сочетание розового и белого начинает мне нравиться.       На парковке шумно, куча народа и дорогих машин, но его нигде нет. — Ким. — Справа от меня появляется Сон. — Тебя некому отвезти домой? — Ага. Я не вижу своего шофера.       Она сочувственно цокает языком. — Я бы предложила поехать с нами, но боюсь, тебе не захочется находиться в одной машине с Лисой. — Что есть, то есть. — Но тебе лучше убраться отсюда, после уроков может стать только хуже. — Прямо здесь, среди бела дня? — Это вызывает тревогу. — Лиса иногда бывает очень изобретательной. Не стоит ее недооценивать. — Почему ей все сходит с рук? Ким Джису рассказала мне, что здесь все особенные. Так почему Лиса оказалась лидером, раз каждому, кто здесь учится, есть что предложить? — Связи, — прямо отвечает Сон. — Манобан не входят в топ-десять мультимиллионеров, как Намджун, но они знают всех. Они работают со знаменитостями. Тетка Лисы по линии отца замужем за каким-то филиппинским принцем. — Так что Лиса… — подруга умолкает. — Держись. Вот и она.       Я мысленно готовлюсь к бою, в то время как Лиса направляется в нашу сторону. За ней, как за любым другим вожаком, хвостом следует ее свита. Они выглядят так, словно вышли из рекламного ролика зубной пасты — сплошь сияющие белые зубы и колыхающиеся за спиной длинные гладкие волосы. Остановившись в двух шагах от меня, Манобан пару раз довольно громко втягивает носом воздух. — От тебя воняет, — сообщает она мне. — И это не мусор из твоего шкафчика. Это ты. — Спасибо, что сказала. Наверное, теперь мне придется принимать душ дважды в день, — сладким голосом отвечаю я, хотя внутри меня рождается беспокойство — а что, если от меня и правда пахнет? Это будет так же отвратительно, как прилипшая к моей туфле использованная прокладка.       Лиса вздыхает и перекидывает волосы через плечо. — Этот запах не смыть в душе. Видишь ли, ты оборванка.       Я вопросительно смотрю на Сон, которая в ответ лишь закатывает глаза. — Ну ладно, — радушно отвечаю я. — Спасибо, что просветила.       Лиса хочет выставить меня идиоткой, так что единственное, что мне остается — не позволить ей втянуть меня в свои игры. — От оборванцев всегда несет отчаянием.       Что ж, тут она права. Аромат стрип-клуба. Я заставляю себя пожать плечами. — Я так понимаю, что, назвав меня «оборванкой», ты хотела меня оскорбить. Но вот чего я не понимаю: с чего ты решила, будто мне так важно твое мнение. Лиса, мир огромен. Через два года уже никто и не вспомнит, как ты запихала в мой шкафчик гору мусора или как обзывала меня. Черт, да об этом уже все забыли.       У нее открывается рот, а Сон утыкается лицом в мое плечо, чтобы скрыть смех. Но мне так и не удается дождаться от Лисы ответа. За моей спиной происходит какое-то движение. Народ разбегается в стороны, и еще до того как идеальные красные губы Лалисы произносят имя, я уже знаю, кто стоит позади меня. — Мин, — выдыхает она. — Я тебя не заметила. — Ты закончила? — спрашивает он, и я не понимаю, к кому именно обращается парень — ко мне или к Лисе. Судя по тому, что ее взгляд направлен куда-то выше моей головы, она тоже не понимает. — А я все думала, когда ты захочешь заняться нашим заданием по английскому, — наконец произносит она. — Я его уже сделал, — резким тоном отвечает парень.       Лиса облизывает губы. Для нее это как пощечина, и мы все это понимаем. Мне даже почти жаль ее… почти. Я невольно ей сочувствую. Когда тяжелая ладонь Юнги опускается на мое плечо, я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. — Ты готова, Дженни? — бурчит он. — Э-э-э, да?       Мин ведет меня в сторону машины Тэхена. Но когда мы оказываемся рядом с машиной, я вырываюсь из его хватки. — Где Тэ? — Повез домой Гука.       Пока Мин обходит пикап, я смотрю, как Сон, улыбаясь широченной улыбкой, машет мне рукой. Лиса стоит позади нее и сверлит меня сердитым взглядом. — Пристегнись, — приказывает парень и заводит двигатель.       Я делаю, как велено, но только потому что так безопасно, а не потому что он сказал. — Почему нет моего шофёра? — Я тоже машу Сон, и она показывает мне поднятые вверх большие пальцы. — И почему меня везешь ты? — Я хотел поговорить с тобой. — Мин делает паузу. — Ты пытаешься поставить нашу семью в неловкое положение?       Изумленная его словами, я разворачиваюсь на сиденье, чтоб посмотреть на него. — Ты думаешь, я сама засунула себе в шкафчик мусор? — с негодованием спрашиваю я. — Я не про этот детский розыгрыш, который устроила Лиса. Я имею в виду твою работу в пекарне. — Во-первых, как ты об этом узнал, мистер Следопыт? И во-вторых, почему эта работа может поставить вас в неловкое положение? — Во-первых, по утрам у меня тренировки. Я видел, как шофёр подвозил тебя, — огрызается Мин. — Во-вторых, это намек на то, что мы недостаточно заботимся о тебе. Во время ланча кто-то спросил, не купил ли Намджун эту пекарню, иначе почему там работает новый член нашей семьи.       Я откидываюсь на спинку кресла и скрещиваю руки на груди. — Ох, господи, мне так жаль, что во время ланча тебе пришлось отвечать на такие неприятные вопросы. Ты, наверное, чувствовал себя очень неловко. Это гораздо хуже, чем вылетающий из твоего шкафчика тампон, который попадает тебе в лицо.       Когда он ухмыляется, я теряю всякое самообладание. Меня переполняют досада и обида, накопившиеся за все это время. Встав на колени, я бью его прямо по макушке. — Блин, — ругается он. — За что это, черт побери? — За то, что ведешь себя как козел! — Я снова набрасываюсь на него, спрятав большой палец и выставив костяшки — в точности так, как учил меня один из парней моей мамы.       Мин с силой отталкивает меня обратно к пассажирской дверце. — Сядь, черт тебя дери! Из-за тебя мы разобьемся! — Не буду я садиться! — Я снова замахиваюсь на него. — Я устала от тебя, от твоих нападок, от твоих мерзких друзей! — Может, если ты будешь со мной честна, я отзову псов. Что за игру ты ведешь? — Он со злобой смотрит на меня, удерживая на расстоянии одной рукой.       Я пытаюсь добраться до него, но ловлю лишь воздух. — Хочешь знать, что за игру я веду? Я хочу окончить универ! Вот какая у меня игра! — Почему ты приехала сюда? Я знаю, что ты взяла деньги от отца. — Я не просила твоего папу привозить меня сюда! — Но ты не очень-то сопротивлялась, — отрезает он. — Если сопротивлялась вообще.       Это обвинение уязвляет, наверное, отчасти потому, что это правда, но еще потому, что так нечестно. — Да, я не сопротивлялась — потому что я не какая-нибудь идиотка. Твой отец предложил мне будущее, и я была бы полной дурой, если бы отказалась от такого предложения. Если из-за этого я кажусь кому-то охотницей за чужими деньгами, мне плевать. По крайне мере, я не из тех, кто заставляет других идти три километра пешком в темноте по незнакомой местности.       Я с удовлетворением наблюдаю, как в его глазах мелькает сожаление. — Значит, ты признаешь, что тебе совершенно не стыдно, — выплевывает он. — Да, мне не трудно признать, что мне ничуть не стыдно, — огрызаюсь я в ответ. — Ты не единственный, на чью долю выпала тяжесть утраты. Ты не единственный, кто потерял мать. О, бедненький Юнги, — насмешливо говорю я, — он стал превращаться в подонка, когда умерла его мамочка. — Заткнись. — Сам заткнись.       Но как только эти слова слетают с моего языка, я осознаю, как нелепо мы себя ведем, и начинаю смеяться. Минуту назад мы кричали друг на друга, словно дети. Я смеюсь так сильно, что начинаю плакать. Или, может, я плакала с самого начала, просто мой плач был похож на смех. Наклонившись вперед, я прячу голову между ног, потому что не хочу, чтобы Мин видел, как сильно задел меня. — Перестань реветь, — бурчит он. — Перестань говорить мне, что делать, — всхлипываю я.       Наконец он затыкается, и к тому времени, когда мы проезжаем через ворота и сворачиваем на боковую дорожку, мне удается взять себя в руки. — Ты закончила? — спрашивает парень после того, как останавливает машину и заглушает двигатель. — Да пошел ты, — устало отвечаю я. — Я хочу, чтобы ты перестала работать в пекарне. — Я хочу, чтобы у Лисы вдруг выросло сердце. Но ведь мы не всегда получаем то, что хотим, да?       Парень раздосадовано вздыхает: — Джуну это не понравится. — О господи! Ты постоянно меняешь правила. Держись от меня подальше, Дженни. Залезай в машину, Дженни. Не вздумай оставить моего отца без гроша, Дженни. Не работай, Дженни. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. — Значит, нас таких двое, — мрачно говорит он.       Я даже не хочу развивать эту тему. Поэтому открываю дверцу машины и вылезаю. Но тут непокорное начало снова просыпается во мне, и, похоже, я все-таки смогу хотя бы чуть-чуть сохранить свое лицо. Я резко разворачиваюсь.