Вам повторить?

— ВОТ И ТЫ.       На следующий день Хоби подъехал к моему дому, закованная в железное оцепенение, которое расплавилось в ярость, едва я услышала эти слова. Дверь гаража была открыта. Хосок бродил по подъездной дорожке, отрабатывая броски. Он подошел ко мне с мячом под мышкой и нагнулся для поцелуя, но замер, так и не коснувшись губ. Я знала, что он сейчас видит: опухшие, налитые кровью глаза, в которых застыли слезы. Я на секунду задумалась, смогла бы я похоронить все это глубоко внутри и вести себя как ни в чем не бывало; замолчать, спрятать трагедию одной силой воли. — Мне жаль, что вы проиграли, — только и сумела выговорить я, прежде чем разрыдалась и спрятала лицо в ладонях.       Я почувствовала, как он меня обнимает. Прижимается губами к макушке. Это в последний раз? Хосок отвел меня в гараж. — Эй, все хорошо, — прошептал он. — Не плачь. — Ты скоро, поступишь в Пусан! Наконец‐то мы отсюда свалим вместе. — Я с тобой не поеду.       Хосок нахмурился: — О чем ты? — Видео. Я досмотрела его до конца.       У Хоби вытянулось лицо. — Что? — Его нашел Доен. Копии… сохранились. — И что это меняет?       У меня по щекам снова потекли слезы — на этот раз беззвучные. Ком в горле мешал говорить, но я пересилила себя. — Всё.       Хосок бросил мяч в ящик у двери в гостиную. — Не понимаю. — Ты был на том видео.       Он на секунду застыл, а потом потянулся ко мне, пытаясь обнять. — Клянусь тебе. Я просто зашел попрощаться и… — Не надо. — Я задохнулась рыданием и уперла ладонь ему в грудь, не давая приблизиться. — И что с того? Я просто не мог… — Хватит! Чего ты не мог? Сказать мне правду?       Хосок отшатнулся, будто я ударила его под дых. — Это нечестно. Ты же знаешь, что это нечестно. — А то что я тебя любила, а ты врал мне в лицо? Это — честно? — Послушай, мне правда жаль. Я не хотел врать… Ни тебе, ни кому‐либо еще. Но нам нельзя вмешиваться. — Нет. Мы должны. — Я покачала головой. — Ты знаешь, кто там был. — Мы все перепились. Послушай! Посмотри на меня. Посмотри. — Он обвел рукой гараж, до самых балок забитый полками. — Я могу отсюда тебя забрать. И ты можешь уехать вместе со мной. — И кем я буду, если уеду? Кем будешь ты? Парнем, который врет? — Нет! — Он в отчаянии схватил меня за руки. — Ты же меня знаешь. Я не такой. — Почему я должна тебе верить?       Эти слова сорвались у меня с губ будто против воли — скорее утверждение, чем вопрос. Хосок рывком отвернулся и запустил пальцы в волосы. Когда он снова обратил ко мне лицо, его глаза сверкали. — Потому что это я! Потому что я люблю тебя. — Но недостаточно, чтобы сказать мне правду? — тихо спросила я. — На ее месте могла бы оказаться я!       Хосок с воплем впечатал кулак в кипу крафтовых пакетов, вложенных один в другой наподобие матрешки. — С тобой никогда бы такого не случилось! Я люблю тебя. — Недостаточно, — выдавила я. — Недостаточно.

***

      Хоби звал меня, пока я на трясущихся ногах выбиралась на подъездную дорожку. Я будто заново училась ходить. Раньше я и не подозревала, сколько мышц для этого требуется. Каждый шаг давался через силу, но я запретила себе останавливаться. И оглядываться тоже. Какая‐то часть меня ждала, что Хосок бросится следом, но он остался в гараже. Я вдруг поняла, что уже думаю о нас в прошедшем времени. Значит, вот так и заканчиваются эры?

Когда‐то Пусан был океаном. Когда‐то я была твоей девушкой.

      Я повернула ключ в замке зажигания. Внезапно сквозь рычание двигателя пробился другой шум. Машина выехала на дорогу. Когда я бросила последний взгляд в зеркало заднего вида, Хоби стоял посреди хаоса, обхватив голову руками, и плечи его содрогались.