часть первая
10 февраля 2021 г., 18:38
В тебе горит очищающее золото пламя,
Но увидел я там нечто бесценное,
Жаль не для меня
● · · · · · · · · · · · ☼
Впервые в жизни Ацуму не садится рядом с Осаму в автобусе. Не то чтобы он до сих пор на того злится — не совсем, по крайней мере. Если и существует слово, описывающее смиренное упрямство, то это оно самое и есть. (Но очевидно же, что всё дело в Осаму, не в нём.) В любом случае, в этом месяце тот не заслуживает быть удостоенным его присутствием. Ни капелюшечки. — Всё ещё злишься? Нахмурившись, Ацуму отворачивается от Суны, и тот, видимо, воспринимает сей жест по-своему, поэтому усаживается рядом. — Нет, — отвечает он, прекрасно понимая, что сидевший спереди всего на два ряда брат слышит каждое его слово. — Просто захотелось сесть в другом месте. Нельзя что ли? — Ты переживёшь, — говорит Суна, не отрываясь от телефона. — Что переживу? Нечего тут переживать! — фыркает Ацуму. — Ага, — уже потеряв интерес к разговору, поддакивает Суна. Напоследок Ацуму тихо хмыкает и отворачивается к окну. Как бы он ни ненавидел в этом признаваться, но Суна прав. Ему действительно есть, что пережить. Ацуму прекрасно об этом известно, но лучше бы не было. Однажды, в недалёком будущем он начнёт пасовать величайшим нападающим страны — самым высоким, самым сильным, самым импульсивным — но какими бы выдающимися те ни были, никто и никогда не сравнится с Саму. Хоть и не скажет этого вслух, но Ацуму сильно сомневается в том, что когда-либо «переживёт это».● · · · · · · · · · · · ☼
Он попал в одну из лучших команд страны, но тренировки просто адские. Путь профессионального спортсмена нелёгок — все его знания о характере собственных тренировок втаптывают в грязь. Ацуму возвращается домой на свинцовых ногах, с ноющими руками и пульсирующими запястьями, но принимает это как должное. В конце концов, именно этого он добивался кровью и потом. Никаких сожалений. Он всё ещё на скамейке запасных… пока что. Но будет работать и играть дальше, пока не выйдет на площадку. А до тех пор ему остаётся лишь наблюдать за другими нападающими. Изучать их, анализировать, выискивать сильные и слабые стороны. Обычно ему не требуется много времени для того, чтобы ознакомиться с новой командой, но… После ухода Саму, Ацуму ни с кем не удаётся наладить ту самую связь на площадке. Сколько бы замечательных игроков он ни встретил, как бы сильно его ни окрыляло посылать им мячи — всё не то. Больше никто с лёгкостью не настраивается на его волну. Это вовсе не значит, что он не ожидал такого поворота или плохо синхронизировался с людьми, просто с последним пасом Саму, благодаря которому они заработали победное очко, в груди Ацуму появляется дыра, открывающая путь нараставшему беспокойству. Отныне на каждой тренировке его преследует несуществующий зуд под кожей, который он не в силах унять. Отголосок чего-то колючего, вечно напоминающего о своём существовании. Слепо шарящего в темноте в поисках чего-то забытого. Как обозвать потерю того, что неизменно являлось большой частью твоей жизни? Несмотря ни на что, он не смеет жаловаться. В конце концов, он в профессиональной команде, и неважно вместе с братом или без него. Просто одинокий кусочек разделённого пополам онигири. Не переживай, Саму… именно этого я всегда и хотел.● · · · · · · · · · · · ☼
Однажды тренер подзывает всех к себе после тренировки, зажимая подмышкой список отобравшихся на Олимпиаду игроков. Имя «Мия Ацуму» не звучит. Но что хуже — звучит «Кагеяма Тобио». Затаив дыхание, Ацуму ждёт, пока тренер огласит весь список. Попасть в сборную — великое достижение, но Ацуму хочется больше. Ему хочется золото. Если бы только Саму был здесь, если бы он остался, то, может, тогда… Он тут же отгоняет эту мысль прочь, вновь почувствовав привычно подступающий приступ беспокойства. Вот уже два года Ацуму играет в волейбол без своего брата и до сих пор ощущает себя фантомной конечностью, одиноко бороздящей просторы вселенной без своей пары. Как бы сильно он ни старался двигаться дальше, не так-то просто оставить позади прожитую с кем-то жизнь и научиться жить обособленно за столь короткий период. Придержи коней, Саму. Мы ещё далеки от финиша. Ацуму возвращается домой на тяжёлых неподъёмных ногах. Время ещё детское, но он устал сильнее обычного. Сил хватает лишь на то, чтобы принять быстрый душ и приготовиться ко сну. Укутавшись поудобнее одеялом после вечерних процедур, Ацуму листает ленту в Инстаграме, прижавшись щекой к подушке, и вдруг перед ним выскакивает:Рекомендуем вам (Показать все)
Онигири Мия
@onigiri_miya
Подписаны: kitashin, aranji_, sunataro и ещё 31
Бездумно просматривая до этого ленту, Ацуму чуть не пролистывает профиль Осаму, но он никогда не пройдёт мимо собственной фамилии и копии своего лица, глядящего на него с той стороны экрана. Ацуму замирает, сверлит взглядом аккаунт. И хмурится. Какого хрена? Когда Саму успел его создать? И почему на меня не подписался?! Он нажимает на профиль, кликает на «и ещё 31» и видит в списке их общих знакомых всех игроков Инаризаки, зарегестрированных в Инстаграме, каких-то родственников и друзей детства. Аран не так уж часто заходит в инсту, значит, Осаму создал этот аккаунт, как минимум неделю назад. Грубо. Чел, как же грубо. Не в силах устоять, Ацуму обозлённо просматривает его профиль. Помимо их общих знакомых, которыми они обзавелись благодаря совместному детству, у Саму ещё не так много подписчиков. Даже сотни ещё не набралось. Одна только мысль доставляет Ацуму гаденькое удовольствие. В профиле пока только восемь фотографий. Ацуму просматривает каждую из них и, чем больше постов читает, тем глубже залегает морщинка меж бровей. Вот и подошла к концу первая неделя поп-ап магазинчика. Устал как собака, но всё ещё пытаюсь выполнить план. Для того, чтобы поддержать магазин, ознакомьтесь […] — — — Упс… поверить не могу, что рис закончился в первый же день. Ошибка новичка. Обещаю, такого больше не повторится! К хорошим новостям: приятно слышать, что вы довольны едой. — — — В меню добавлены онигири на выбор: с говядиной, свининой и рыбой. Приходите и пробуйте! — — — Официальное открытие Онигири Мия! Отныне мы обслуживаем посетителей в районе Абэно, рядом с единственными и неповторимыми производителями саке. Часы работы: ежедневно с 10:00 до 15:00. Заглядывайте, если будете поблизости. Просмотрев профиль, Ацуму приходит к единственному выводу: Осаму всё ещё пытается расширить бизнес. Супер, злорадствует Ацуму. Так ему и надо. Из нас двоих я определённо самый счастливый. Хоть он так думает, но какое-то неприятное чувство оседает внутри. Он продолжил играть в волейбол с целью попасть в сборную. Не на Олимпиаду, и всё же… Он в сборной. Но вот Саму до сих пор не воплотил свою бизнес-идею в жизнь и кое-как сводит концы с концами. Всё указывает на то, что Ацуму должен быть счастливее. Тогда почему искренняя улыбка Осаму и его оптимизм говорят об обратном? Нахмурившись, Ацуму блокирует телефон и прячет под подушку. Это знак, что ему уже давно пора спать.● · · · · · · · · · · · ☼
Следующая Олимпиада состоится только через три года, и, как обычно, Ацуму настроен на золото. Проходят месяцы, и он понимает, что блестящий кусок металла не единственное золото, которое им дарит Рио. — Я Хината Шоё! Играю на позиции доигровщика! Ацуму не в силах удержать растянувшуюся на губах ухмылку. Он изменился со школы, вскоре подмечает Ацуму. Дело даже не в нескольких набранных им сантиметрах или загаре, с которым Шоё возвращается из Бразилии, а в заряженном вокруг него воздухе, ещё более насыщенном и пропитанном пульсирующей энергией, чем когда-либо. Он уже не та птичка, что бездумно парила в подхватившем её потоке ветра. Весь его вид кричит о том, что он прошёл через огонь и воду и стал куда более закалённым: самая что ни на есть настоящая ворона с твёрдой землёй под ногами. Ацуму ухмыляется. Кого-то больше не обзовёшь воронёнком. Хотя… Присмотревшись к лицу Шоё, Ацуму вскидывает брови. Кое-что в нём всё же остаётся неизменным, и это отчётливо видно в холодном освещении спортзала — острый взгляд янтарных глаз, в которых полыхает неутолимый голод. Назревает что-то интересненькое. Игра Шоё завораживает. Что бы там Бразилия с ним ни сделала, она определённо научила его летать. Бросать мяч потенциальным игрокам, чтобы оценить тех в нападении, ставят другого связующего. Когда приходит очередь Шоё, Ацуму подаётся вперёд на скамейке. Приняв свою стойку, Шоё высовывает в предвкушении кончик языка и разбегается к сетке. Ацуму чувствует, как вокруг него собирается вся команда, когда, топнув ногой, Шоё взмывает наверх. Глаза его готовы вылететь из орбит. Взмах рукой, и в мгновение ока тот пробивает мяч на другую сторону площадки под впечатляющим углом. Кто-то поражённо вздыхает. Сидевший рядом с ним Котаро ухмыляется. Впервые за долгое время Ацуму ощущает зуд в кончиках пальцев рук и ног. Пульсацию крови. Как ноют кости, требуя выйти на площадку, отдать пас. Установить связь. Вот оно, давно позабытое желание, но одновременно так долго ждавшее своего часа. — Отлично принял! — Мия! Да, да… Не нужно повторять дважды. Идёт самый разгар второго этапа отборочных, в котором потенциальных новичков разделяют на команды к основным игрокам для проведения тренировочных матчей, и по счастливой случайности Ацуму оказывается в одной команде с Шоё-куном. Но ему ещё пока не выпала возможность отдать тому пас. Однако… Заряженное энергией присутствие Шоё на площадке ослепительно. Ацуму видит возможность ещё до того, как мяч касается его пальцев. Нервные окончания завязываются в тугой узел под кожей, посылая импульсы вдоль позвоночника, когда Шоё совершает прыжок за его спиной. Все его бушующие атомы словно выстраиваются в линию, устремляясь к одной единственной цели — сделать пас. Прогнувшись, Ацуму отдаёт мяч влево — прямо в изгиб маленькой ладони невысокого доигровщика. С оглушительным хлопком Шоё бьёт по нему мимо рук поздно спохватившихся центральных блокирующих. — Ох-хо-хо! — не устояв перед искушением, смеётся Ацуму. Ослепительно улыбнувшись стоявшему по ту сторону сетки Оми-куну, он поворачивается к Шоё, чтобы поздравить того. Но не успевает и слова вымолвить, как тот сам в полнейшем восторге возникает у него перед носом. — Ничего себе!! Мия-сан, это было ТАК БЫСТРО!!! — глаза Шоё буквально горят от восхищения. Все старания Ацуму выглядеть легко и непринуждённо идут коту под хвост. — Когда я прыгнул, то вообще не знал, поймёшь ли ты, где я окажусь, просто мне хотелось попробовать минус-темп, и я почувствовал, что это может сработать, а потом ты отправил мне мяч прямо в руки, и я такой вжух! — Ого, полегче, — хохотнув, выдаёт Ацуму, не понятно к кому больше обращаясь: к себе или Шоё. От его взгляда желудок делает сальто-мортале и в груди что-то щемит. Ещё никогда его так искренне не хвалили. — Это был всего лишь обычный пас, правда… — Обычный?! — восклицает Шоё, искренне удивляясь. — Он был потрясающим! — Ну и ну, ты правда так думаешь? — спрашивает он, почёсывая затылок. Спокойно, спокойно, спокойно… — Что ж, спасибо! Наверное… Ацуму чуть не подпрыгивает, когда огромная ладонь хлопает его по спине, выбивая из лёгких весь воздух. — Чего так скромничаем, Цум-Цум? — смеётся Котаро. — Совсем на тебя не похоже! — Что? — срывается на писк Ацуму. — Нормально я себя веду! Но Котаро и Шоё уже вовсю обсуждают только что заработанные ими очки, и Ацуму ощущает себя среди них третьим лишним. — Да уж, — наконец вздыхает Шоё после того, как Котаро возвращается на свою позицию. Вытянув перед собой руки, он смотрит на мозолистые ладони задумчивым взглядом, словно ничего ценнее для него на свете не существует. — Всё прям как в первый раз… Но пасть глубже в ностальгию ему мешает раздавшийся свисток, извещающий о продолжении матча. Готовясь к следующему розыгрышу, Ацуму не может выбросить из головы полный обожания взгляд Шоё. Ему знакомо чувство, посетившее того минутами ранее. Дело было не столько в мастерстве его рук или сделанном пасе, сколько в щекочущем чувстве и импульсивном разряде, прошедшемся по телу, когда все кусочки сложились воедино. Гулкое эхо падения последнего домино. Связь. «Всё прям как в первый раз…» Конечно. Ацуму тянется за падающим мячом и его накрывает волной воспоминаний. Их первые национальные. Черноволосый якорь, раздающий команды мельтешащему перед глазами рыжему пятну. Усмехнувшись, он отправляет мяч Котаро, появившемуся на задней линии сразу после отвлекающего манёвра Шоё. Они забивают очко, радуются; Котаро поднимает вверх обе руки и даёт пять Шоё. Похоже, что не я один отрастил себе новое крыло.● · · · · · · · · · · · ☼
Саму… если бы ты только мог сейчас меня видеть. Я не попал на Олимпиаду, но угадай, кто недавно присоединился к команде? Ага. Хината Шоё из Карасуно. Прикинь? А ещё, знаешь, что мы с Шоё-куном на днях учудили? На меня вдруг накатило во время тренировки… вдохновение. Помнишь эту нашу «запредельную смену тела и души»? Атаку с задержкой? (Название НЕ долбанутое.) Мы как раз играли с Шоё в три-на-три, когда — даже не знаю — мне просто вдруг захотелось снова её провернуть. Признаться, давно я такого не испытывал. Но когда пришла моя очередь и Шоё подбежал со спины, я подумал: а почему бы и нет? Видел бы ты, как тот сейчас летает. Не так, как раньше. Когда я делаю ему пас в этой запредельной атаке — это просто что-то с чем-то. И мы только третий раз играем вместе! Видел бы ты его лицо. Даже ты улыбнулся бы. Спорим, тебе этого не хватает. Потому что мне определённо. Играть с ним, конечно, не то же самое, что с тобой. Но и не скажу, что хуже. Он думает иначе, чем ты, но в этом и вся прелесть. Когда не знаешь, чего ожидать, становится только интереснее, а заработанные в таком случае очки в разы приятнее. Да. Злись теперь. Хотя, кого я обманываю… Всё равно я тебе этого в лицо не скажу. Просто знай, что если когда-нибудь посмотришь нашу игру за своей никчёмной стойкой, то просто умрёшь от зависти. Помяни моё слово.● · · · · · · · · · · · ☼
Увидев тебя, ни на что другое больше не хочу смотреть
Подумав о тебе, ни о чём другом не хочу думать
Я так долго спал тёмной ночью длиной в двадцать лет
Но теперь вижу рассвет, я вижу только рассвет
.
.
.
С тех пор, как Шоё-кун присоединился к команде, совместные мероприятия стали приобретать всё новые краски. Понятное дело, что они старые знакомые с Боккуном, но Ацуму готов поклясться, что даже Оми-кун не может сдержать улыбку, когда тот делает что-то забавное. Автограф-сессии теперь приносят больше удовольствия, и все позорные моменты на них переносятся как-то легче. На один глупый прокол Ацуму находится столько же, если не больше, проколов Шоё. — Пс, Шоё. — Ась? — Ты не так футболку держишь. — Ой! В самый последний момент, перед щелчком объектива, Шоё успевает перевернуть футболку. — Фух, было близко, Мия-сан, — говорит Шоё после окончания фотосессии. — Не благодари, — подмигивает Ацуму. За исключением небольших инцидентов, в целом Хината хорошо ладит с фанатами, особенно с детьми. Саму поди тоже не отказался бы от такого яркого и жизнерадостного напарника, который помог бы ему с бизнесом — кстати о птичках, когда он в последний раз проверял его Инстаграм, то прилавок с онигири выглядел довольно неплохо, видимо дела худо-бедно продвигаются. На одной из фотографий Осаму даже искренне улыбался, что само по себе явление редкое. Самодовольный придурок. С другой стороны, может, Саму правильно сделал, что не пошёл в профессиональную лигу. Он бы ненавидел раздавать автографы. Но опять же, Оми-кун как-то справляется. — Когда я вырасту, то хочу стать таким же большим нападающим, как и ты! — Здорово… — Что с лицом, Сакуса-сан? — смеётся Шоё, присаживаясь на корточки перед маленьким мальчиком. — Как я тебя понимаю, малыш. Этот парень довольно крут, не так ли? — Я… можно без этого?.. — заикается Оми-кун, и Ацуму прыскает от смеха. — Когда-то я был на твоём месте, — продолжает Шоё, пока Оми-кун наклоняется, чтобы расписаться у ребёнка на футболке. — Уверен, что если будешь и дальше стараться, то тоже осуществишь свои мечты! Хм-м… Мечты. Услышав это слово, Ацуму кое-что вспоминает. «И тогда я сказал себе, что найду себе работу, связанную с едой, или в месте общественного питания, вот и всё». Саму не использовал слово «мечты», как таковое, но только сейчас до Ацуму начинает доходить смысл сказанных братом слов. Просто раньше он не был готов мириться с тем, что их жизненные пути разойдутся. После раздачи автографов и прочей чепухи команда по традиции отправляется выпить в идзакая, именно там Ацуму спрашивают у Шоё о мечтах. — Я только сейчас понял… ты никогда нам не рассказывал о том, как начал играть в волейбол. Вопрос застаёт того за глотком пива, и, сглотнув, Шоё опускает кружку на стол. — Ох! Ну, когда я был маленьким, то как-то проезжал на велосипеде мимо витрины с телевизором, по которому показывали Маленького Гиганта. А я никогда не был высоким, поэтому, увидев, что кто-то такой же маленький может так высоко взлетать, подумал: «Эй, я ведь тоже так могу». Он делает ещё один глоток и удовлетворённо вздыхает. Ацуму рисует эту картину в голове и млеет. Маленький Шоё на велике. Прелесть. — И всё? Из-за этого ты проделал весь этот путь? — Ага, — кивает Шоё. — Из-за этого. Ацуму хохочет, хлопая того по спине. — Ты ненормальный, мне это нравится! — А что насчёт тебя? — спрашивает Шоё, заинтересованно улыбнувшись. — Хм-м, честно говоря, я не помню, как начал играть в волейбол. Наверное, потому что Саму захотел первым. — Воспоминание вызывает неприятный укол зависти, скрутивший внутренности. Ацуму изо всех сил пытается отмахнуться от этого чувства. — Но зато помню, как захотел играть на своей позиции! К нам в школу приходил настоящий связующий, и он тогда сказал: «Я дам тебе ударить по мячу», — и я просто выпал. — О-о-о-о!! — Шоё вскидывает брови. — Похоже на Кагеяму. Когда он мне впервые объяснял, чем же так круты связующие, то не затыкался о том, что те контролируют абсолютно всё. Я думал, он свихнулся. — Хочешь сказать, что я двинутый?! — возмущается Ацуму. — Н-нет, не совсем, — отвечает он, насмешливо улыбнувшись. — Вообще-то… я думаю, вы разные. Ацуму замирает. — Это чем же? — Хм-м-м, ну не знаю… — Шоё задумчиво подносит руку к подбородку. — Ты не повёрнут на контроле… не совсем, по крайней мере. Вот Кагеяма тот ещё руководитель! Но что-то мне подсказывает, что тебе просто нравится всем заправлять. Ацуму смотрит на него широко раскрытыми глазами и чувствует, как внутри всё ухает вниз. Его поражает не сам ответ Шоё — он всегда знал, что ему нравится роль первой скрипки. Всё чего он когда-либо хотел, это чтобы все эти нападающие плясали под его дудку. Но как бы весело ни было дёргать за ниточки, даже самому талантливому дирижёру надоест скучная мелодия. Искренность, с которой говорит Шоё, заставляет Ацуму понять одну вещь: именно благодаря ему он ещё больше наслаждается этой властью на площадке, потому что уж с кем с кем, а с ним точно не соскучишься. Ацуму откидывается назад и посылает Шоё самодовольную ухмылку в ответ. — И не поспоришь. Шоё смеётся и, легонько ударив своим бокалом по бокалу Ацуму, подносит его к губам. — Думаю, у тебя очень крутые пасы, Мия-сан! Выпьем за это! С идентичными улыбками на губах, они одновременно отпивают из своих бокалов пиво. — Эй, Шоё… — зовёт Ацуму, поставив стакан на стол. Тот с интересом склоняет голову на бок. От неподдельного любопытства в его глазах живот Ацуму сводит судорогой. Отвернувшись, он потирает затылок рукой и заканчивает мысль: — Знаешь, ты тоже можешь звать меня Ацуму. — Оу, правда? — спрашивает Шоё, в миг покраснев. — Конечно… То есть, мне так всё равно привычнее, потому что людям всегда нужно было как-то различать меня и Саму. — О-о-о, — кивает тот. — Хорошо, Ацуму-сан! Ацуму улыбается и возвращается к своему напитку. Следующий глоток, куда более игристый, разливается шипучим теплом в груди.
