Это война

Крики, выстрелы, осколки от взрывов. Небо заслонили истребители и бомбардировщики. Слышатся тяжелое, прерывистое дыхание. Крики. Много криков, один истошнее другого. Все куда-то бегут. На поле творится полный хаос, который невозможно разобрать. В голове только одно слово: «Беги!». Не спрашивайте зачем и почему. Просто. Беги. Повсюду люди, чьи лица размыты от гримас страха и ненависти. РСФСР не мог понять где находится. Посмотрев на свои руки, его охватила крупная дрожь, словно его окатили ледяной водой. Его руки были в крови вперемешку с грязью и землей. Росс смотрел на это с широко открытыми глазами, в которых читался неописуемый страх. Чья это кровь? Голова кружилась, в ушах ужасно гудело, а перед глазами все плыло. Где-то прогремел очередной взрыв, за которым последовали новые крики. Страх. Боль. Смерть. Война! Кто-то схватил славянина за плечо, поворачивая последнего кругом. - Чего стоишь столбом!? – неизвестной зарычал, что есть силы, чтобы донести смысл слов до парня – Совсем сдурел или жить в край надоело!? – некто, чье лицо республика никак не мог разглядеть, как бы он не пытался, тряс мальчишку, пытаясь привести того в чувства – Автомат в руки и побежал БЕГОМ! Неизвестный человек протянул оружие русскому. РСФСР слегка поколебался, не спеша принимать предмет от незнакомца, но очередной взрыв, который прозвучал уже намного ближе, заставляя унять всю нерешительность куда подальше, и взять автомат из рук солдата, не задавая лишних вопросов. Побежав в неизвестном направлении, Росс пытался унять липкую дрожь рук, но как бы он не старался, каждый новый резкий звук заставлял все тело сжиматься, не позволяя мыслить рационально. Не видя ничего перед собой, славянин просто бежал, как по инерции, но оступившись об что-то, русский уронил оружие, а сам упал лицом в сырую землю. Поднявшись, РСФСР посмотрел на предмет своей неуклюжести, и новая волна страха и ужаса обрушилась на него. Не то человек, не то уродец. Мертвец. Труп, чьи потускневшие глаза с неистощимой ненавистью смотрели на мальчика. Понять, кто перед ним лежит было сложно. Все тело в грязи и крови, как и руки парня, а часть туловища отсутствовала, отлетев в неизвестном направлении. Глаза Росса, которые были самым ярким пятном во всем грязном торжестве, наполнились слезами, чью силу, РСФСР не смог сдержать, как и противный, царапающийся ком в горле. Упав на колени, славянин, что было мочи, закричал, выпуская весь ужас, смятение, боль и страх, что так старательно держал. Казалось, все люди, участвующие в этой битве, остановили свои действия и удивленно смотрели на республику. К всеобщему ужасу, которое испытывали присутствующее, ко всем пришло и понимание сие действие ребенка. Тем трупом был его горячо любимый отец – Великий, нерушимый и непобедимый Советский Союз. ********** Душераздирающий крик Росса прозвучал, как гром среди ясного неба, в его «горячо любимой» камере. - Это был сон! Просто. Страшный. Глупый. Сон. Так ведь? – пытаясь восстановить дыхание, успокаивал себя славянин. Обычно ему не так часто снятся кошмары, но с началом войны, все изменилось. Беспокойные, бессонные ночи мучили всех членов его семьи, поэтому каждый раз, когда им удавалось поспать, были одними из самых счастливых часов в их жизни. Встав с матраса, Росс походил по комнате. Он ценил хороший и здоровый сон, но сейчас республика был на взводе, все еще ощущающая тот могильный запах и металлический привкус на губах. Делать ему особо было нечего, ведь его ограниченный инвентарь не предоставлял активной возможности занять себя чем-то. Как говорится, спасибо и на том, что у него есть. А имеется у него ровным счетом только прогнивший матрас, дырявая простынь и сомнительно грязные стеклянные банки. РСФСР, когда только их увидел, даже не понял цель их использования, но при первом же желании сходить по большому, догадался о методе их эксплуатации, что, было не так уж и плохо, ведь у него хотя бы было что-то, в отличии от других пленных, которым приходилось тесниться всем вместе, не имея вообще ничего в своих камерах. При мыслях о заключенных, РСФСР вспомнил о знакомой девочке, с вечно потрепанными каштановыми волосами, которые невозможно было уложить. Бедная Анечка. Это была младшая сестра Светки Архиповой – одной из единственных друзей республики среди человеческих детей. Союз, по каким-то непонятным для славянина причинам, не разрешал своим детям общаться с людскими ребятами. И как бы РСФСР не пытался выудить причину данного отказа у отца, тот никак не рассказывал, что привадило русского в бешенство, ведь папа объяснял причину того или иного своего решения в их семье, но похоже это правило было очевидным исключением. Но несмотря на запрет, старшая республика познакомился и подружился с дворовыми ребятишками московских улиц. Самой первой, как раз и была Света, которую за боевой характер и жгучий, строптивый нрав, Росс прозвал ее: «Перчинка». Архипове было где-то шесть, когда она познакомилась со славянином, еще не зная о его происхождении. У нее были пшеничные волосики, собранные в два неаккуратных маленьких хвостика, с нелепыми зелеными бантиками, которые РСФСР еще долго припоминал ей, вместе с тем синим платьицем в белый горошек, сделанное из старой наволочки. Но больше всего русскому тогда понравился взгляд ее непоколебимых голубых глаз, которые так напоминали Россу чистое майское небо. РСФСР часто сбегал из дома, предварительно подкупая младших, дабы те не проболтались главе семейства, и общался со Светкой. Русскому она очень нравилась, будучи первым и таким веселым другом. Первое время славянин представлялся перед девочкой именем Ваня, а спустя год решил рассказать кем он является на самом деле. Перчинка была взбудоражена правдой друга, даже обиделась, что тот не поделился с ней этим самого начала. «Ты не доверяешь мне?» - все ругала его девочка, но злость на товарища продлилась недолго и Света простила его, пообещав никому не рассказывать: «Клянусь верой советского человека!». Вспомнив о верной подруге, на сердце русского как-то резко стало тяжело. С началом войны РСФСР виделся с Архиповой только раз, прося, чтобы она вместе с семьей уехала в глубь страны к родственникам, да бы их не застала война раньше времени, а Света назвала его трусом и предателем и убежала. После той встречи Росс подругу не видел. А теперь? Младшая сестра Светки здесь, вместе с матерью, которой уже и в живых-то нет. Что делать РСФСР не знал. С Анечкой он почти не общался, хотя знал ее, как робкую и застенчивую девчушку, которая была полной противоположностью сестры, их объединял непоколебимый взгляд больших глаз. Несмотря на разный характер и частые подшучивания в сторону младшей, Света очень любила и дорожила Анютой, защищая от местных дворовых задир, поэтому РСФСР тоже был готов на все, чтобы защитить ту, считая ее чуть ли не еще одной своей младшей сестрой. Республика не знал, как помочь юной Архипове в этом ужасном месте, ведь был таким же узником, как и она. Всем этим местом заправлял Рейх, поэтому единственным способом поговорить с Аней был… - НЕТ! РСФСР не мог себе позволить обратиться к немцу, зная о высокой цене за столь любезную услугу арийца, но и не мог оставить медленно умирать Анечку. Любой другой, сказал, что у Росса нет выбора и сестру Светы уже не спасти, но Союз всегда говорил: «Не бывает, чтобы у тебя не было выбора, бывает трудно решаемый выбор». Вот и сейчас, перед республикой стояла очень непростая задача. Гордость и непоколебимость перед врагом и жизнь дорого человека. «Возможно, я пожалею о принятом решении много раз, но таков мой выбор». РСФСР подбежал к массивной, железной двери и начал сильно тарабанить по ней, что есть силы. - Эй! Эй! Откройте! Трусы, откройте! Быстро! Не потребовалось много сил и времени, как послышался щелчок открывания замка. Росс, затаив дыхания, ждал, когда откроется дверь, которая приведет его прямо в логово к чудовищному зверю. - Was schreist du? – голос, вошедшего немца, источал такой яд, который РСФСР не слышал даже от Рейха, поэтому славянин на секунду дернулся, но быстро взяв себя в руки, начал говорить на ломаном немецком, чтобы сторож его немного, но понял. - Ich…sehen Рейха (Я…видеть Рейха)! – твердо сказал республика. - Was? – ошеломленно переспросил немец, не веря в то, что он услышал. - Ich sehen Рейх! – еще увереннее отчеканил Росс. - Gut. Komm mit mir – ответил мужчина, расплывшись в отвратительной самодовольной улыбке. РСФСР глубоко вздохнул. Пути назад у него не было. Только вперед.