Трансформеры: Оникс, перерождение.

Первое, что я слышу, — это негромкое шуршание бумаг. И пение птиц. Мои пальцы безвольно лежат на тонком одеяле. Я открываю глаза. В них бьет солнечный свет из окон. Немного приглядевшись, я увидела свою комнату. — Э-э… что… — слова застревают в пересохшем горле. Я хочу сесть, но потолок комнаты начинает кружиться перед глазами, и я оставляю эту попытку. — Я не… я не?.. — Не умерла, — отвечает мне совершенно спокойный голос. — А потом я просто тебя вынула. Ты ведь знаешь, для нас, звезд, нет разницы между потолком и полом. Ты могла умереть. — Кто ты такая? — спросила я, немного с упором. — Хах, меня зовут Селеста. Я звёздная защитница, или как ты сказала — Оникс. — Если ты звездная защитница, значит, ты и есть причина всего происходящего. Одеяло у меня в ногах натягивается, когда кто-то пытается сесть поудобнее. Я прищуриваюсь, борясь с головокружением. Девушка заводит за ухо свой идеальный локон золотого цвета. — Вчера ночью ты здорово навернулась, — говорит она. События прошлой ночи всплывают в моей памяти, словно разрозненные эпизоды какого-то фильма. Бег по лесу. Луг. Монстры. Микаэла. А затем все рушится. Значит, это был не просто плохой сон. Я вскакиваю — и секунду спустя жалею об этом, ведь мозг словно идет следом, и будто врезается в стенку черепа. — Люди? Они… — я морщусь от боли и потираю лоб. — Все живы. Я отправила их завтракать, — отвечает моя собеседница. — Зелёный робот пригрозил, что врежет, если я не сообщу ему, когда ты очнешься. Селеста берет стоящий рядом с ней стакан и протягивает мне. Я делаю глоток холодной воды и смотрю на нее. Теперь, когда Селеста близко, вижу, что она не намного старше меня. Но в ней есть что-то такое… Больше опыта. Больше уверенности. Она видела больше из того, что может противопоставить нам вселенная. Она — лидер, который нам нужен. Я это знаю. — Должна сказать, что ты поступила правильно, — говорит она. — Когда рискнула жизнью и защитила ее. — Ерунда, — отмахиваюсь я, — так поступил бы каждый из нас. Она негромко смеется, но затем мрачнеет. А через секунду ее лицо снова превращается в идеальную учтивую маску. — Мы не сестры и не братья, — тихо, с сожалением говорит она. — Мы просто чужаки, у которых есть воспоминания друг о друге. Она встает. — Мы запечатали точку проникновения. Сегодня мы собираемся улетать с этой планеты, вместе с тобой, звёздочка. Если что-то случится в космосе, теперь разбираться будем мы. А роботы и люди останутся здесь, они больше не будут путаться под ногами. — Стоп, ты что? — Я сбита с толку. Голова раскалывается. — Но если мы все объединимся… Если команда вдвое больше, то мы будем вдвое сильнее. Вчера мы так здорово работали вместе. — Вчера ты едва не погибла, — отвечает она. Я ее даже не слушаю. — Вместе мы справимся с любым врагом. — Нет, Хани, — решительно говорит она. — Чем нас больше, тем больше мы можем потерять. Селеста даёт понять, что разговор закончен, и поворачивается к выходу. — Звездные защитницы — это одна большая команда, — слова комом застряли в горле. Умолять не буду, но попробую ее уговорить. — Это наша судьба. — Слова, сами собой вырываются из моего рта, будто говорю не я. Селеста останавливается и внимательно смотрит на меня. Полог двери в комнату распахнут, и яркий солнечный свет делит ее лицо на светлую и темную части. — Судьба? — отзывается она, и я слышу в ее голосе ноту горечи. — Какое уродливое слово. Дверь закрывается за ней. Я чувствую, как кровь приливает к лицу от бушующих эмоций. Она — лидер Звездных защитников, Ониксов! Почему она не хочет просто закончить все эти войны вместе? Почему она не даёт мне выбора остаться? Я смотрю на потолок. Наверху танцуют четыре пятна света. Я не одна. Со мной Дрифт, Кросс, Би, Сэм, Мика и многие другие. Я нужна им. Если, кроме меня, у них никого нет, то я не могу их бросить. Я встаю и ковыляю к выходу, не дожидаясь, когда мир перед глазами перестанет кружиться. Мне кажется, что мои дрожащие ноги еле касаются пола. Но не успеваю я и подойти к двери, как она распахивается и в неё заходит Кросс. Увидев меня стоящую, он с ужасом в глазах подхватывает меня и подходит обратно к кровати. Садясь рядом, он смотрит на меня интересующимся взглядом. — Что случилось? — спрашивает он. Я молча обхватываю руками колени. Я не уверенна, что смогу говорить. Кросс понял причину моей обеспокоенности. — Значит, сегодня ты улетаешь… — говорит он через минуту. Я киваю головой, но не вижу его. Я поднимаю глаза и смотрю в его сторону. Его лицо было повернуто на улицу. Я почти ничего не видела. Меня мучила боль в груди, совести… — Я не хочу. Но похоже у меня нет выбора… — с каплями грусти произнесла я. Мой голос дрожал. На эти слова Кросс повернулся и посмотрел на меня изучающим взглядом. — Выбор всегда есть… — ответил он, глядя на меня своими голубыми глазами. — Тебе надо отдохнуть… — продолжал он. Уже собиравшись встать и уйти, я схватила его за манипулятор. — Подожди! Ты не понял, я не хочу лететь! Я хочу остаться. Я хочу быть с… — произнесла я, пытаясь сказать ещё что-то, но слова словно закончились. В комнате стало очень тихо. Кросс повернулся и продолжал держать меня за руку. В его глазах был немой вопрос. Я не могла говорить. Чтобы он не решил, это выглядело бы смешно. Я просто смотрела на него, опустив голову вниз. «С тобой… — прочла я в его глазах. — Ты хочешь быть со мной?» Это слово было пропитано новым смыслом, который мне совсем нравился. Я подняла на него глаза. «Да!» Он еще сильнее сжал мою руку. Секунду спустя он лёг на мою кровать, обхватив моё тело, он положил его на грудь. Это было так странно… Неправильно… Можно ли считать это признанием? Я не знала. Слишком много вопросов было в моей голове, а об предстоящем положении моё лицо начинало краснеть. Лёжа на его корпусе, я не ощущала металлического холода, чувствовалось тепло. Оно было приятным. Такого раньше никогда не случалось. С неожиданной пугающей ясностью я поняла, что с самого начала люблю этого зелёного трансформера. Полежав так ещё немного, я всё же подняла на него своё взгляд, и будто бы спрашивала им: «Хочешь ли ты быть со мной?» Мне казалось, что он колеблется. Можно было назвать это, наверное, застенчивостью. Мы встретились взглядами. Мне показалось, что он не понял моего вопроса. А может он и не понял его вовсе. Но это было не важно. Неожиданно для себя самой я присела на его грудную клетку, обвив её ногами. Он же не теряя времени, положил свои руки мне на бёдра. Его взгляд изменился, в нём читалась некая победа. Будто бы он так много ждал это момента и, наконец, дождался. Изогнув одну бровь вверх, он продолжала смотреть на меня. Его губы растянулись в улыбке, но теперь в улыбке читалось озорство и ехидство. Визуальное расстояние между нами было слишком большим для нашего сближения. Но за секунду сократилось. Не видя во мне никакого препятствия, он сел. Медленно передвигая руки по моей спине, оставив одну на шее. Смотрев на меня, он будто бы спрашивал разрешения. А потом его пальцы зарылись мне в волосы, играя с моей причёской и забираясь в них всё дальше и дальше. Я не знала, как мне поступить, я была так завороженна, смотря в его глаза, что забыла что мне было плохо. Мы могли бы сидеть так часами. Но неведомая зависимость туманила мой рассудок. Было чувство недополности, чувство чего-то больше. Прикрывая свои глаза, я начала сокращать наше расстояние, он же тоже не медлил. Оставались считанные миллиметры и наши губы были готовы слиться в поцелуе, как в дверь постучали. — Ханами, всё в порядке? — Это был Оптимус.