Freesia

Умереть. Это всё, чего хочется Кейго прямо сейчас. Он разбит и морально уничтожен. Разбился самолёт. Почти двести человек. Среди них дети. Двадцать три ребенка. Десять ПроГероев. Четырнадцать героев из нижнего рейтинга. Остальные просто мирные жители. Хоукс помогал разбирать чёртовы завалы почти девятнадцать часов с другими героями, пожарными, просто добровольцами, и с переодичностью раз в две минуты вытирал лицо рукавом куртки. Глаза пекло. Его тошнило и выворачивало несколько раз, потому что смотреть на обожжённые тела и оторванные куски плоти было выше его сил. Кто-то из про отправил его домой почти насильно. Кажется, это был Джинс. Кейго не знает. Кейго плохо и, кажется, он морально разлагается где-то внутри. Хочется выть, но он только устало добирается до дома, влетает в открытое окно и падает на пол. Его не держат ноги. Ему плохо. Плохо. Плохоплохоплохо... Перезагрузка. Ему требуется перезагрузка. Система не отвечает. Кейго смотрит вбок, потому что у него нет сил даже повернуться. В голове до сих пор крики. Там ведь были и его знакомые, верно? Он не знает. Не помнит. Помогите, пожалуйста, у него раскалывается голова от криков. Кажется, он готов умереть прямо тут. Он не чувствует. Ничего. И одновременно слишком много. Он не был готов к этому. Никто не был готов к этому. Никто никогда не бывает готов. Он лежит, чувствуя холод от открытого окна. По телу проходит судорога. А после он даже не осознает, что плачет. Влага просто бесконтрольно льётся с глаз. Он не в состоянии заставить себя пошевелиться, чтобы стереть её. Он не в состоянии. Добейте. Добейте. Система ломается. Система лома... В какой-то момент голоса меркнут. Кейго чувствует, как его поднимают на ноги резко, с силой дёргая за ворот куртки. Он не может стоять и заваливается на бок. Его поддерживают. Но он в упор не видит кто. Кажется, его зовут. Но он не может разобрать, что именно говорят. Шум в голове всё ещё сильный. Слезы бесконтрольно льются по щекам. Он не приходит в себя, даже когда его встряхивают. Плохо. Больно. — ...й, ...стреб... кого... где... ? — он слышит отрывки чужого голоса словно через огромный слой ваты. Он даже не может вспомнить, кто это. Перед широко распахнутыми глазами всё ещё трупы. Вереница трупов. Дети. Взрослые. Старики. Герои. Мирные. Сбой системы. С б о й с и с т е м ы . СБОЙ СИСТЕМЫ СБОЙ СИСТЕМЫ СБОЙ СИСТЕМЫ. СБОЙ. С Б О Й . С Б О Й С Б О Й С БО Й С Б О Й . . . Он, кажется, тоже мёртв... — Да очнись ты, чёртов придурок! — щеку обжигает болью и впервые он слышит чужой голос чётко, потому что он, кажется, орёт ему прямо в ухо. Ему с трудом, но удается сфокусировать взгляд перед собой. Вереница трупов пропадает. Он видит знакомое лицо. Да, Даби тоже страшный, как Чертов Ад, но он живой. Его глаза горят синим пламенем. Живым. Сознание цепляется за это. Трупы не смотрят так яростно. Трупы вообще не говорят. Они не кричат на ухо так, словно от этого зависит чья-то жизнь. Раз. Удаётся сделать вдох. Два. Выдох. Три. Рывком обнять пиромана так крепко, насколько позволяют дрожащие руки. Четыре. Он прислушивается к чужому сердцебиению. Пять. Он удивлён, что его ещё не спалили. Кейго не знает, сколько времени прошло. Он просто цепляется за куртку Даби, слушая его сердцебиение. У него нет сил шевелиться. А терпение Даби впервые кажется ему резиновым. Он так устал. Глаза закрываются сами. Ему страшно. Если он сейчас уснёт, к нему придут трупы. И они будут танцевать на костях. Он не слышит, как заполошно бьётся его собственное сердце. Он не чувствует, как сжимает чужую куртку в кулак от этого дикого ужаса. Ему с т р а ш н о закрывать глаза. — Не уходи. Тихо. На грани слышимости. — Пожалуйста. Еле слышно. Одними губами. — Я не хочу обратно. Он хрипит, кашляет и цепляется дрожащей рукой за плечо пиромана. — Трупы. Я не хочу к ним. Они снова заставят меня танцевать на костях. Кажется, у него поехала крыша. Кажется, этот мир разваливается на части. Как и его голова. Его бьёт дрожь и слёзы снова собираются в уголках глаз. Или они даже не прекращались? Он не знает. Он просто слушает чужое сердцебиение и пытается не провалиться в темное марево сна. Его колотит. Ему страшно и плохо. Хочется выблевать этот день и забыть обо всем, что он видел. — Я могу сжечь их, если они придут. Голос Даби спокойный, может немного даже усталый. Но... «Я могу сжечь.» Сжечь. Заставить исчезнуть. У Даби сильное пламя. Даби точно справится. Даби не даст каким-то трупам добить его. Даби. Даби. Даби. Он может поспать. Пока Даби рядом, он может... Глаза закрываются и Ястреб очень хочет верить, что когда проснётся, то всё ещё будет жив. Последнее, что он помнит, это взгляд голубых глаз, в которых плещется само адское пламя. *** Даби не понимает, почему Ястреб проигнорировал его звонки и сообщения. Шигараки будет недоволен, если что-то случится. Даби думает о том, что птиц снова геройствует, забыв телефон в агентстве. Но потом Тога тянет его смотреть телевизор и он невольно поджимает губы. Разбился пассажирский самолёт. Ни одного выжившего. Куча трупов. Дети. Старики. Семьи. Герои. Но сейчас они все просто трупы. Даби не уверен, что Ястреб вернётся в этот день домой. Но что-то заставляет Даби прийти в квартиру ПроГероя спустя некоторое время и ждать. Недолго, всего часов шесть. Ведь первые двенадцать с половиной он мотался по городу с делами Лиги. Он устал. Ему бы забить и отправиться спать домой, раз Томура дал добро, но зудящее чувство где-то под кожей не даёт. Что-то произойдет. Он чувствует это. В компании кофе и онигири из чужого холодильника ожидание даже немного скрашивается. А кресло кажется вполне себе удобным... Он почти задремал в кресле в комнате, когда услышал громкий звук падающего тела. Даби лениво приоткрывает глаза, думая, что эта несчастная птица опять споткнулся об «порожек» окна, когда влетела. С Ястребом такое случается регулярно, если он сильно устаёт. Но... Обычно глупая птица сам встаёт, немного чертыхаясь и шипя. Сейчас же он просто лежит на полу посреди комнаты, а крылья как-то странно подергиваются, словно бы он всё ещё силится взлететь. В нос ударил запах жженой плоти и дыма. Отвратительно. Хотя, от самого Даби часто пахнет так же. Но сейчас концентрация зашкаливает. Хочется зажать нос рукой и отмахнуться от этого. Но даже открытое нараспашку окно не помогает. А Ястреб всё ещё лежит и не шевелится. Даби чует неладное. Поднимается. Делает пару шагов к герою. Реакции нет. Парень словно вообще не замечает чужого присутствия. Это напрягает. Даби рывком поднимает Ястреба на ноги, но тот не стоит на ногах. И, как только ему удается посмотреть ему в глаза, становится понятно, почему. Глаза Ястреба стеклянные. Словно он не здесь. А где-то там, в пыли и пламени, продолжает искать тела. Его переклинило и, скорее всего, он даже не понимает, где сейчас находится. Такой взгляд Даби видит второй раз в жизни. Он тратит некоторое время, чтобы хоть как-то обратить внимание ПроГероя на себя, но помогает лишь грубая пощёчина и окрик. От боли взгляд проясняется. Даби не любит близкие контакты. Особенно объятия. Но Ястреб цепляется за него мертвой хваткой. Получится отодрать лишь с частью собственного тела. Даби запихивает собственные принципы подальше, потому что ему знакомо такое состояние. Если сейчас он оттолкнет и уйдет, никто не вытащит этого парня из вереницы его собственных кошмаров. Ему нужна поддержка сейчас, пока шестерёнки ещё не совсем слетели с механизма. Потом будет поздно. Потом птица сойдёт с ума. Даби устало выдыхает. Обещает сжечь трупы, если они придут за Кейго. От запаха палёной плоти хочется чихать. Как только Ястреб засыпает, он наконец-то может отодрать его от себя и раздеть. Куртка и штаны отправляются в стирку сразу же, без промедления, потому что от них пахнет сильнее всего. Даби даже не уверен, что вещи удастся отстирать от этого запаха. Проще выкинуть, сжечь и заказать новый комплект. Но он все равно попробует. Ястреб лежит на кровати, почти не шевелится, перья на крыльях слабо подергиваются на кончиках. Нервное, думается Даби. Он сидит рядом и курит. Дым от сигарет слабо, но перебивает запах палёной плоти и горелого пластика, который всё ещё шлейфом исходит от Ястреба. Даби кажется, что он ненавидит этот запах. От него отдаёт отчаянием. Болью. Страхом. Неизбежной смертью. Он медленно, но верно сводит с ума. Не будь Даби уже морально разбитым где-то внутри, то, наверное, его это бы задело. А так он просто выкуривает три сигареты до утра и засыпает рядом. Он тоже устал. *** Утро встречает Кейго пустой головой. Мысли кристально чистые. Впервые Ястреб даже не знает, радоваться этому или же бить тревогу. Он смотрит в потолок собственной квартиры почти не моргая. Вчерашний день. Он помнит, что было, но сейчас его почти не душит паника и страх, как это было ранее. Он эмоционально выжат. В нём осталось звенящее безразличие и, может, тупая, немного ноющая боль. Но, может быть, это болят крылья. Он не уверен. Он слышит сбоку тихое дыхание. Скашивает взгляд. Видит расслабленное лицо Даби. На секунду уголок губ дёргается в подобие улыбки. Кейго смутно помнит, что этот штопанный был здесь, когда он вернулся. Значит, помог, после чего завалился спать рядом. Что за человек. Ястреб чувствует, что в комнате холодно, но встать и закрыть окно нет никаких сил. Он чувствует себя разбитым. Выжатым как лимон. Может, даже немного перемолотым. Он смотрит в потолок ещё какое-то время. Постепенно мысли лениво заполняют его голову. Он заставляет себя встать. Мельком осмотрев себя, ставит мысленную пометку поблагодарить Даби за то, что раздел хотя бы на половину. Окно закрывается пером. В душ. Первым делом ему надо в душ. Он не вылезет от туда до тех самых пор, пока не отмоется от запаха палёного пластика. Думать про трупы ему не хочется от слова совсем. Он стоит под тугими струями горячей воды целую вечность. Или час. Может быть два. Вычистить перья — это отдельный квест. Он сбрасывает их в ванной и замачивает в огромном количестве шампуня на пол часа. Потом промывает. И ещё раз проходится специальным кондиционером. После этого оставляет их сохнуть. К черту. Сегодня он никуда не пойдет. Там и без него разберутся. Небольшие остаточные перья на спине промывает специальной щеткой и после этого выползает из ванной, где даже дышать после него толком нечем. Всё в пару. Он плетется обратно в комнату и падает на кровать. Приятная усталость сковывает всё тело. — Долго ты там был. Думал утопиться, да не получилось? Кейго настолько похуй, что даже недоподъеб от Даби он игнорирует. — Эй? А где благодарность, наглый мешок с перьями? Игнорируй, Ястреб. Если это не замечать, оно само как-нибудь исчезнет. Но Даби исчезать не планирует. Он нависает над героем, усмехаясь и явно ожидая свою «благодарность». — Ты невыносим, ты знаешь об этом? Даби смеётся. Тихо, хрипло, а его дыхание щекочет Ястребу шею. Невыносим. Невозможен. Но... Он ведь помог. Вернул его обратно, пока он не поехал окончательно. Так что, всё-таки, благодарность вполне заслуженная. — Свали в душ. От тебя разит как от псины, Даби. Пироман усмехается в его руку, которой он опёрся о его лицо. Но слезает. И действительно направляется в ванную. По пути стащив парочку вещей из его шкафа. Засранец. Кейго слушает недовольные ворчания о том, что его ванная вся в общипанных перьях и, кажется, улыбается. Он позволяет себе полежать ещё совсем немного, прежде чем направиться на кухню. Кофе со льдом для ворчливого пиромана. Кофе с тремя ложками сахара для самого Ястреба. Он успевает выпить одну чашку и заварить следующую как раз к моменту, когда Даби выходит из душа. Они лениво перебрасываются ничего не значащими фразами. Начало дня кажется таким мирным. Если забыть вчерашний ад. Ястреб специально не заходит в интернет. Не включает телевизор. Даже радио остаётся молчаливым. Он не боится, совсем нет. /Трупы танцуют на горящих костях, он знает это/ Он просто не хочет думать о работе в свой заслуженный выходной. /Запах горелой плоти преследует его даже сейчас/ Он обсуждает с Даби дела насущные. /А ведь Даби горел заживо/ Лениво переругиваясь, они перемещаются обратно в спальню. /Там всё ещё пахнет смертью/ Ястреб собирается доспать законные часы, а отпускать теплого Даби просто не хочется. /Он боится, что если закроет глаза один, то станцует с горящими людьми на костях/ Пироман ставит какой-то фильм на ноутбуке, чтобы было не так скучно. /Ястребу не нужен фон, ведь голоса в голове теперь не кричат. Шепчут/ Кейго усмехается, укладывается рядом и старается уснуть. /У него дрожат руки, потому что паника захлёстывает с головой, как только он закрывает глаза/ Ему просто нужно отдохнуть. /Он всё ещё где-то там, в дыму, его рвет от вида разорванного человека и трясет, потому что он тут уже больше пятнадцати часов/ Ему Просто Нужно Поспать... Спать... Тяжёлые веки закрываются и Ястреб проваливается в темноту. /В адское пекло, где сотни голосов твердят, что это его вина/ Спустя всего полчаса Ястреб начинает кричать. Кошмары рвут на части, не позволяя отбиться. Он отчаянно сопротивляется подступающей панике, но... Она схлопывается неожиданно, заставляя его страдать, не в силах проснуться. Ему страшно. Кто-нибудь... Помогите... — ...стреб... Ястреб... Ястреб! Только с третьего раза удается добиться того, чтобы Кейго начал реагировать. В глазах паника. Руки сжаты в кулаки. Сердце бьётся так громко, словно вот-вот проломит грудную клетку. В горле застрял отчаянный крик. — Кейго. Глаза в глаза. Даби держит его лицо в ладонях, заставляя смотреть на себя. — Тебя там нет. Ястреб открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба. Мысли путаются. Он загнанно смотрит в чужие глаза и не знает, что правда, а что лишь его кошмары. — Я не знаю, чему верить. Тихо, с надрывом. Он думал, что он в порядке? Да ни черта подобного. Он совершенно точно не в порядке. — Верь мне. Руки у Даби — горячие, даже немного слишком, словно у него высокая температура. Он весь горячий и от него пахнет жженой кожей. А ещё поверх этого привычного запаха идёт другой, более лёгкий, приятный. Цитрусовый, кажется. Потому что гель у Кейго с цитрусовым ароматом. Почему-то от этой мелочи становится немного проще. Легче. — Хорошо. Кейго позволяет утянуть себя под бок. Он сворачивается там почти что клубком, обнимая Даби за торс и положив голову на плечо. Пока Даби рядом, трупы не посмеют подойти к нему. Потому что синее пламя сильнее. — Сожги их, если они придут... — Обязательно.