BTS коллекция

— Господин, вы уверены, что стол должен быть так украшен? - слуга учтиво обращается к своему господину. — Да. - Твёрдость в его голосе слышится очень отчетливо, - пусть на столе будут фрукты, вино необходимо разлить по бокалам, когда приедет гостья. Мясо подавать по готовности, но чтобы госпожа не обожглась. Закуски и сладости расставить так, чтобы она смогла легко их достать. Слуга внимательно выслушал своего господина и удалился из главного зала. Чонгук ожидал этой встречи, нутро его пылало, но не понятно от чего: толи от встречи с юной госпожой, толи от того, что ему предстоит сделать с ней. Как только ей миновало восемнадцать лет, отец - граф Кан, отдал приказ собрать дочери сундуки приданного и отправил гонца с посланием, что вскоре его дочь будет в поместье у Чона. Конечно сначала Чонгук обрадовался, но после вспомнил, что он должен укусить в ночь кровавой луны юную девушку, чтобы жизнь продолжалась дальше. Неизвестно, способна ли будет выжить девушка после укуса или умрет сразу. Чонгуку подобное надоело, ведь он покусал не мало и правда красивых юных девушек, что были некоторые и правда неземной красоты, но жизнь есть жизнь. Дочь графа Кан он знал лишь по рассказам. Кто-то из приближенных докладывал Чону о ее красоте, о том, как девушка прекрасна. Чему обучена и что может, но вот однажды Чону привезли совсем небольшой, размером с дамское зеркальце, ее портрет. Тогда он почувствовал, что что-то не так. Сердце у него давно умерло, когда он стал вампиром. Родители мать с отцом погибли, защищая родного сына, но любящий дядюшка растил, как родного сына. Души в нем не чаял и видел в нем родного покойного брата. Черты лица и мужественность достались от отца, а красивые глаза от матери. Чонгук откладывает флакон с алой жидкостью, очень похожая на кровь, но это эликсир, чтобы дать его гостье. Чонгук всё предусмотрел, почему-то именно в эту ночь кровавой луны ему совсем не хочется, чтобы девушка умерла, а он жил дальше. Может, в нем что-то изменилось и он посчитал правильным дать возможность жить если что? Наверно. Только одному ему это известно. Вечером в зале горели свечи, блюда и разные закуски стояли на столе, красивая и утонченная посуда сверкала своей чистотой. В бокалах уже было вино. Господин отчего-то нервничал, ему хотелось уже быстрее увидеть юную девушку, испить чистейшую кровь. По правилам луны она должна быть одета в красное платье, изумруды должны быть на шее и в волосах. Так заведено, так было всегда. Эта традиция передавалась от самых древних вампиров. Красное платье олицетворение алой крови, изумруды были драгоценными камнями, что носили сами клыкастые. Конечно мода менялась, но отданная девушка в ночь луны была обязана быть в подобном одеянии. Острый слух Чонгука дает понять, что на территорию поместья уже въехал экипаж. Носом Чон улавливает чистейшую кровь юной девушки. Она пахнет слишком вкусно, маняще. Чон самолично спускается вниз, чтобы на улице поприветствовать гостью. Когда он подходит, то замечает, какая естественно красивая белая кожа, его взгляд падает на несколько проглядывающих голубых вен. Также он слишком удивлен, что в отнюдь не жаркую погоду, а наоборот довольно холодную для обычного человека, когда пальцы рук немеют, она выбрала слишком легкий верхний плащ. На шее и в волосах нет изумрудов, виднеется белое платье, а глаза как кристально чистый родник. Черные смолянистые волосы прямые, а не завитые в легкие волны. Всё не так, как должно быть. Да, она красива и юна. Да, она великолепна. Да, хочется прижать ее к себе, закутать в теплое одеяло и согреть. Возможно принять с ней в ванну. Она не опытна, вот что чувствует Чонгук, когда встречается с ней глазами. Она чиста и девственна. Всё становится сложнее. — Рад теб.. Он не успевает договорить, как девушка бросается в сторону сада. Как только они въехали на территорию, ей сразу же удар в нос аромат алых роз. Она бежала со всех сил туда, заранее вытащив маленький кинжал, чтобы был зажат в поясе платья. — Стой! - кричит молодой господин. - Все остаются здесь. Приготовьте спальню для госпожи. — Чего встали? Господин велел подготовиться - бегом. Слуга уходит вместе с остальными в дом. Чует слуга сердцем, дело плохо. Девушка останавливается посреди роз, поворачивается лицом с вампиру и держит нож в руке. Ее слезы ранят сердце молодого господина, очень ранят. — Г-госп-подин Чон. Чонгук кивает, он будет слушать. — Господ-дин Чон, я не хочу умир-рат-ть. Мой отец сказал мне, ч-что меня отправили к вам в ночь кров-вавой луны. Вы меня укусите, а я умру, но.. - ее слезы катятся со страшной силой, ей тяжело. как и Чону сейчас. Он не ожидал подобного момента, - но я слишком юна и не успела еще ничего сделать в этом мире. У меня были мечты, но сейчас... сейчас моя жизнь станет пеплом. Чонгук понимает, что в таком ситуации нельзя быть резким или допустить ошибку. Она держит кинжал у горла, не хочет умереть от клыков вампира. — Я специально не одела все те украшения и то красное платье. Я знаю, что я позор семьи после этого, но лучше умру так, чем отдам вам свою жизнь... — За всю свою жизнь никого прекраснее не видел, - не лжет, чистая правда. - Я о такой красоте лишь в книгах читал, - снова правда, - можно я подойду? Он делает шаги не спешно, ему не холодно, он ничего не чувствует, а вот она дрожит и почти заледенела. — Твои глаза подобны кристаллам - чистые и невероятно красивы. Поверь, я тоже не хотел бы причинять тебе боль, но сегодня особенная ночь. Чон голову теряет от того, как ее кровь бурлит внутри, выброс адреналина делает ее особенной. Чистая, юная, девственная кровь внутри. Это самый лучший нектар для клыкастого. — Если мне суждено всё равно умереть, то я хотела бы попросить вас обо дном. Слезы катятся по щекам, тяжело вздыхая и внимательно заглядывая в карие глаза господина. Она тянется к нему, к его губам. Пусть этот первый и последний поцелуй станет для неё подарком. Когда она припадает к губам мужчины, в ней зарождается легкое тепло, что растекается небольшой патокой по телу. Ее руки так аккуратно держат лицо Чона, будто это самый дорогой хрусталь. Она осторожно сминает мужские губы , то верхнюю то нижнюю. Упивается моментом. — Мое настоящее имя Хоа. Запомни его, пожалуйста. Хоа падает в его руки. Она замерзла, ее холодное тело Чонгук несет в комнату. Служанка немедленно начинает растирать ее тряпками смоченными в горячей воде. Другие служанки раздевают юную госпожу и кутают в несколько одеял. Молодой господин скрывается из спальни, где творится небольшой хаос. — Господин, что будет дальше? Вам же нужна ее кровь. — Как только она будет лучше себя чувствовать, возьми у нее несколько пробирок с кровью. У нас еще есть время. Он складывает руки в треугольник, опираясь головой на них. Он устал. Слишком вымотан процедурой, ему больше не хочется участвовать в ритуале укуса и жить дальше, будто бы ничего не произошло.

***

Хоа встречает утро с пением птиц. Чириканье слышится за окном, а на кровати сидит молодой господин с бокалом вина в руках. — Я не умерла? - удивляется она, почти подпрыгивая. — Нет, - уголки губ чуть поднимаются и появляется слабая улыбка на лице мужчины, - ты упала от холода. Упала прямо в мои руки. — Но... — Я попросил взять несколько пробирок твоей крови, в случае если ты долго не проснешься. Хотела бы ты или нет, но мне нужно укусить тебя. Чон кажется совсем без эмоциональным, но это не правда. Ему бы хотелось, чтобы Хоа осталась в его поместье, его руках каждый вечер засыпала, читала ему стихи о любви и была хозяйкой в доме. Влюбился, беззаговорочно влюбился в столь воинственную юную Хоа. Хоа выпутывается из нескольких одеял, делая вывод, что сбежать не удастся. Обнаженная госпожа перебирается на бедра к Чону. Обхватывает его шею руками, держаться больше не за что. Одной рукой убирает волосы, подставляя шею клыкастому. — Кусай. Правда молодой господин не спешит, ведь кровь должна бурлить, быть насыщена, а не бесцветной рекой течь по венам. Он кончиком носа ведет от ушка до ключицы, дышит горячо ей в кожу. Сжимая талию Хоа, Чонгук чуть отстраняет ее от себя, после чего укладывает ближе к краю. Сухими губами прикасается к груди, захватывает твердую горошину, даря удовлетворение. Ее красные щечки говорят о том, что она готова. Тело больше не дрожит от холода, оно горит от чоновых прикосновений. Чонгук клыками дырявит кожу, оставляя за собой болезненное ощущение. Хоа плачет, ей больно и стыдно, что она полностью обнажена и раскрыта перед мужчиной. Тело чуть слабеет, а свет снова окрашивается в красный. Дело сделано, цикл жизни обновлен. Теперь Чонгук будет жить еще сотню лет. Мучительную сотню лет. Глаза клыкастого постепенно становятся привычно белыми, краснота уходит, как и ужасающий вид. Чонгук чувствует, что Хоа дышит. ДЫШИТ после укуса. Он быстро вливает ей эликсир для восстановления, ее тело выдержит. Будет спать долго, но она выживет.

***

На озере лед довольно прочный, чтобы кататься на коньках. Хоа и Чонгук держась за руки, катаются и смеются. Хоа тянет Чонгука ближе к сугробам, чтобы утопить в снегу любимого. Им вдвоем теперь не холодно. Потому что Хоа не чувствует холода и ей аюсолютно всё равно, что ветер сегодня сильнее, чем обычно. Тот самый эликсир и поздний укус сделали ее такой же. Вампиром. Чонгук помог ей справиться с перерождением, с жаждой и полной трансформацией. Чонгук кажется не дышит рядом с ней, он просто ловит каждый миг и каждый поцелуй возлюбленной. Его вечные мучения закончены. Он просто любит, он просто сам любим.