There You Are / Невидимые шрамы

Середина осени выдаётся достаточно промозглой. Дождь льёт порой непрерывно, словно там за облаками кто-то его торопит, чтобы он промочил обувь спешащих людей. Раньше осень была особо любима Джином, её тёплые тона с золотым свечением дарили ему лишь тёплые воспоминания. Но как бывает всегда в жизни, любимые вещи в миг могут стать лишь давящим недугом, что закладывается в памяти людей как что-то горькое и тяжелое. Даже вспоминать становится невыносимо. Разочарование в осени настигло Кима, когда ему без пару месяцев было двадцать три года. Особенно тяжкие дни почему-то выпали в его особо любимый сезон года. Его жизнь в этот период напоминала ему психологически давящий фильм, где главный герой пытается выйти из серого пыльного угла, но слышит скрип пола, неторопливые шаги и тяжелый вздох, и это его придавливает ближе к углу. Дело в том, что это не было фильмом. Это была реальная жизнь, где эмоции не сыграны и не вырваны из сценария. И чувство страха было настолько сильное, что, наверное, даже люди на улице могли мельком почувствовать его. Когда он заходит в комнату, Джин сидит уже за рабочим столом. Берёт ручку и выводит круги, отвлекая себя. Свет от лампы тускло светит в маленькой комнатушке, но этого освещения было достаточно, чтобы видеть повисшую тень на стене, что справа от владельца комнаты. Тишина во мраке, слышны только чернильные линии, выводящиеся ручкой на бумаге. Слёзы, кажется, высушены. Снова тишина. Ручка повисла в воздухе. Слышно, как ботинок придавливает пол. «Только бы не зашёл», — как пленка мысль крутится в голове. Джин отчетливо слышит, как жилка пульсирует у него на виске. — Учишься? — холодный интерес в вопросе повисает в воздухе, что пропитался страхом. — Да, — Джин отвечает, — завтра экзамен. — Хорошо. Как закончишь, поужинаем. Сокджин ненавидел ужинать с ним. Резкий гром возвращает молодого парня в настоящее время. В его глазах на секунду отражается молния, и он, словно приобрёл ясность. Шторы раздвигаются шире, открывая вид на улицу. Тучи сгущаются, а дождь успокаивается, будто бы уловив настроение Джина. Он закрывает глаза и теплые солёные слёзы проходят по его щекам. Ужас, что он пережил год назад, до сих пор преследовал его. Эти воспоминания ощущались, как тошнота, становилось настолько плохо, что приходилось заново переживать эти дни. Снова ощущать ту боль, тот страх стоит перед носом как тогда, посторонний шорох, что случайно раздается, напоминает те самые звуки, когда он приходил домой. Но его уже нет в жизни Сокджина. Квартира, в которой Ким сейчас живёт, находится в хорошем богатом районе, где на каждом углу камеры, и в здании охрана работает круглые сутки. Но даже эти факты бесполезны перед страхом Джина, что приходит к нему нежданно, не предупреждая. Этой ночью он засыпает неспокойно, отчаянно пытаясь заглушить эти бушующие мысли о прошлом. Он ненавидел себя за эту жалкость. Утро дарит ему спокойствие. День кажется многообещающим из-за солнца, светящего на всю окружность. Одеяло приятно нагрелось из-за солнечных лучей, и Ким, несмотря на головную боль, встаёт с хорошим настроением. Кухня, чистая и светлая, единственное место, где омега может отстраниться от мира и поддаться танцам и пению, готовя себе еду. Ещё в прошлом году, перед разводом со своим бывшим мужем, он не мог питаться, всё что он съедал, вырывалось наружу. И ему приходилось прятаться от альфы, чтобы тот не увидел, как его выворачивает. Как только кошмар закончился, Джин смог снова наслаждаться готовкой и ежедневной трапезой. Только в редких случаях, когда внезапный страх, как паралич накатывал на него, его желудок отторгал еду. Ким снова блевал. Затем беззвучно плакал и шептал: «когда же ты уже покинешь меня?». Завтрак, состоящий из жаренных яиц с беконом и сыром, съедается вместе с тостами. Голод был настолько сильный, не только организм, но и мозг словно требовал что-то жирное и сытное. Психологический голод тоже был частым гостем у Сокджина. Порой он не наедался и ел больше обычного. Тревожные мысли съедали изнутри разум и энергию Джина, что ему требовалось есть двойную порцию обеда или же ужина. По крайней мере эта еда переваривалась, только в самых редких и плохих случаях она, порой, вырывалась наружу. Остаток дня Джин просыпает на диване в гостиной. К его радости, на этот раз он спит спокойно, даже сон был в лазурных теплых тонах с теплым весенним ветром и горячим песком под ногами. Эта нега разрушается неприятной трелью сотового телефона. Морщась, он подносит телефон к уху и глубже зарывается в одеяло. — Джин, привет, ты там собираешься? — низкий голос Юнги кажется чем-то отдаленным, пока парень всё еще пытается проснуться. — Собираюсь куда? — сонный тон друга заставляет Мина разочарованно вздохнуть. — Джини, просыпайся, ты время видел? Я же приглашал тебя на день рождения Чимина, помнишь? — Помню, так обед же, я еще успею. — Какой обед, уже пять часов вечера, через час люди начнут приходить уже. — Как это не обед?! — Джин резко поднимается и сразу же жалеет об этом, голова мгновенно вскруживается. — Давай в общем одевайся. Я за тобой заеду через полчаса. — Я могу приехать на такси. — Не переживай, я всё равно буду проезжать мимо твоего района. Давай. Отключаюсь. Оглядываясь на окно, Джин видит, что солнце закатывается, но его лучи всё ещё пробираются к нему в комнату. Он действительно проспал так долго? Времени гадать не было, так что не теряя лишней минуты, он идёт одеваться. Сокджин не был беден, напротив, он был достаточно обеспечен будучи сыном влиятельного человека. Его этот факт совершенно не радовал. Толку было от этого мало, его отец никогда не гордился им. Это медленно убивало его. Не то, что его отец редкостный ублюдок, что смотрит на сына с отвращением, а то, что Сокджин зависит от его мнения и всю жизнь подчинялся контролю альф. Он осознал, насколько это жалкое зрелище, когда его бывший муж первый раз ударил его. Тогда он увидел их двоих в зеркале. Сокджин, что покорно склонил голову после пощечины, и возвышающего альфы с поднятой рукой, которая была готова ударить снова. Джин был красивым в тот день. Он был одет в роскошный бордовый костюм, подчеркивающая его светлую кожу и тонкие черты лица. То был день приёма гостей мужа. Друзья не могли отвести взгляд от омеги и делали комплименты его внешнему виду, пока его альфа сжимал кулаки и поджимал губы в тонкую линию. Если бы Джин знал, что это так разозлит его мужа, он бы улыбался ещё ярче и не стеснялся принимать приятные слова. Он бы фальшиво изображал счастье и рассказывал бы этим любезным альфам, что его альфа страдает импотенцией. Может после он избил бы Джина настолько, что Ким перестал бы любить его мгновенно и прекратил бы свои мучения раньше. Джин откладывает этот костюм с пустым выражением лица. Словно не он сейчас вспоминал тот ужасный вечер. Он выбирает голубую рубашку и светлые штаны, не желая особо выделяться и надевать дорогие костюмы. Разве это имеет значения теперь? Сокджин больше не хочет быть любим и уважаем альфами. Хотя он никогда не испытывал этих чувств по отношению к себе. Так зачем же искать того, чего ты никогда не получал. Нельзя быть жалким. Это напоминание висит в голове Кима, как ясное видение. Единственное, что помогает ему не сойти с ума от страхов. — Наконец-то щеки появились, — произносит Юнги, когда Джин удобно устраивается на пассажирском сидении. — Похорошел, да? — легко улыбается омега, и на секунду Юнги даже верит ему. Он всё знает. — Ты всегда был хорошеньким, Джини. — Угу. — Ты ел сегодня? — аккуратно интересуется Мин, поворачивая машину на другую улицу. — Целого кабана съел, — усмехается омега, наблюдая за реакцией друга. Его сосредоточенное лицо смягчается. — Это приемлемо. Ты хоть хорошо прожарил его? А суп из его мяса сделал? — Юнги-я, — смеется Джин. Мин не говорит, что скучал по его смеху. Он и не говорит, что настроение Джина имеет большое значение для него. Ким и без того знает, поэтому рядом с лучшим другом он позволяет себе создавать иллюзию беззаботности. — Как у вас отношения с Чимином? — Всё отлично. Он альфа, а я бета. Мы дополняем друг друга, ты же знаешь. — Что-то случилось, м? — С чего ты взял? — меж бровей проявляется наигранное удивление. — Ты никогда не говоришь ваши принадлежности. — Всё нормально, правда. Чимин терпит мои загоны и говорит, что ему всё равно на омег, что вечно прилипают к нему, — он с силой бьёт по сигнализации из-за нерадивого водителя, что внезапно выскочил перед ним. — Хотя я даже не подаю виду, просто становлюсь более хмурым и всё. — Он любит тебя больше всего на свете, Юни. — Знаю, но я чёртов собственник. — Это факт. — Чем занимался в последние дни? — переводит тему Мин. — Спал и ел. Ничего особенного. Отец отправляет огромную кучу денег каждую неделю, так что жаловаться нечем. — Когда вы в последний раз разговаривали? Он вообще в курсе о твоём состоянии? — Джин чувствует, как Юнги закипает. Его руки начинают сжимать руль. — У него жена и свои дети, какое ему дело до повзрослевшего сына, что страдает тревогой почти каждый день. — Если бы не он… — Я сам согласился на брак, Юнги. Давай не заводить эту тему снова. — Да, ты прав. Прости, сам не свой в последние дни. — Всё хорошо, не извиняйся. — Гостей будет много на дне рождении. Держись рядом со мной, — напоследок произносит Мин и паркуется возле ресторана. Джин оглядывается на заведение, выходя из машины. Прохладный ветер развивает пальто, и он прижимает к себе подарочную коробку, следом идя за Юнги. Странное ощущение не покидает его, и он надеется, что это от холода и от долгого сна. В последнее время он стал чувствителен к погоде, зачастую оставаясь дома в прохладные пасмурные дни. Они приходят с небольшим опозданием. Как и предупреждал его друг бета, людей было много, примерно тридцать, если не больше. Все не знакомы омеге. Кроме Пак Чимина, который сразу же замечает входящих. Именинник стоит посреди зала и любезно улыбается гостям, но его лицо меняется, как только его парень и его друг подходят к нему. Искренняя улыбка озаряет лицо альфы, и он принимает поздравления Джина. Ким вручает подарок и, подмигивая, говорит, чтобы он не торопился открывать его. Юнги закатывает глаза, понимая, что Джин подарил ему парные браслеты. Сам бы Мин никогда не осмелился бы такое подарить, хотя втайне всегда хотел как-то обозначить их отношения чем-то более серьезным. — Джин-а, не стесняйся здесь никого, хорошо? Они только кажутся снобами, но если пообщаться, то совершенно такие же, как и мы, — Чимин ободряюще сияет улыбкой, даря какое-то спокойствие. — Юнги уже, наверное, тебя напугал. — Есть такое, — усмехается Джин, ожидая реплику друга. — Ничего я не пугал его, — бурчит Мин, превращаясь в совершенно другого человека рядом с Паком. И не сказать, что он был на грани злости полчаса назад за рулём. Чимин лишь тихо посмеивается и приобнимает парня за талию, целуя в висок. Джин отвлекается от них и замечает фортепиано чуть дальше от столов и ближе к большим окнам. Место было затемненное и идеально подходило для игры, чтобы как можно меньше людей могли заметить человека, играющего на нём. Гости Чимина разговаривают между собой, пробуя закуски и выпивая шампанское. Сам альфа подходит то к одной кучке, то к другой, ведя свою пару с собой. Мин высматривает тем временем зал, ища Сокджина. Хоть Джин и никогда не осмелиться сказать своему другу, но он, отчасти, был рад, что Пак отвлёк своего парня. Ким хотел немного развлечься в одиночестве, поэтому он проскакивает мимо групп людей, что совершенно не замечают омегу. Подойдя к музыкальному инструменту, он присаживается на стул, закрывает глаза, выравнивает дыхание и начинает играть, сразу же забываясь. Как чувствуется влюбленность? Как понять это чувство правильно? Пальцы ловко порхают по клавишам, а тело словно застыло. Мысли проносятся одна за другой, что их и не слышно вовсе. Он этого не замечает, но взгляды людей устремлены на него. С придыханием они слушают мелодию и смотрят на слабоосвещенный профиль, гадая, кто же этот странник. Если бы он только оглянулся на них, то быть может, он хоть на один крошечный миг почувствовал бы себя ценным. Словно он что-то да стоит, что люди им восхищаются и интересуются. Если бы только его душа позволила бы ему подарить мимолетный взгляд этой толпе, что готова разразиться аплодисментами; он бы увидел, как глаза их сверкают. Но он упрямо и с прикрытыми глазами смотрит на клавиши, опуская голову, будто поклоняется инструменту. — Кто это? — раздается позади Чимина знакомый голос, что заставляет обернуться Пака. — Ким Тэхён, как всегда опаздываешь, — огрызается друг. — Мы с Хосоком заканчивали дела, пока ты организовывал вечеринку. Так кто это? — всё не унимается Тэхён, вставая рядом с Чимином. — Это друг Юнги, его зовут Сокджин, — при упоминании имени беты, тот словно кот, что поджидал еду, вырисовывается рядом с альфами, пожимая руку Тэхёну и молчаливому Чон Хосоку. — Моя очередь воровать лучшего друга, да, Юнги? — Ким самоуверенно ухмыляется. Его темные глаза с вызовом смотрят на Мина. У них не было взаимной неприязни друг к другу, лишь некое подобие холодной войны. — Если осмелишься, — коротко отвечает бета и замолкает, устремляя взор на своего друга. Чарующий момент разрушает разговоры людей, их слова так и пропадает в воздухе. Сокджин, сам того не зная, смог заколдовать момент в тишине. Люди замирают, ожидая концовку, и музыкант доводит последние штрихи и плавно заканчивает музыку, опустив голову полностью. В зале раздаются радушные аплодисменты, кажется, будто они приглашают Кима. Он поворачивает голову и, несмотря на толпу, коротко кивает головой в знак благодарности. Затем аккуратно встаёт и направляется к знакомым. Джин обладал такой аурой, что гости не осмелились подойти к нему, хотя каждый хотел познакомиться со столь интересным на вид человеком. — Джин, это было невероятно! — восклицает Пак, как только омега подходит к ним. Он замечает новые лица и подавляет своё волнение, понимая, что это альфы. — Моё небольшое дополнение к подарку, Чимин. Надеюсь, твоим гостям понравилось, — он вежливо улыбается и отводит взгляд в сторону Юнги, что передвинулся ближе к своему другу, словно бы защищая. — Они в восторге. Кстати, знакомься, это мои близкие друзья: Тэхён и Хосок, — Чимин указывает на своих друзей, один из которых не сводил взгляда с Джина. — Меня зовут Сокджин, приятно познакомиться. Ким позволяет себе взглянуть на альф, но правая рука словно прилипла к нему, не желая пожать им руки. Тот, что пониже, улыбается уголками губ, кивнув головой. Он кажется очень приятным человеком, несмотря на показавшееся безразличие. Второй, тот что Тэхён, приподнимает подбородок и заинтересованно смотрит в глаза Джину, улыбка расплывается у него на лице мгновенно. Секунда кажется вечной, когда их взгляды встречаются. В этом было что-то взбудораживающее, но сердце не бьется быстрее от предвкушения, Джин всего лишь на миг окунается в вечность, затем выныривает из темного покорного взгляда. Странное ощущение создается где-то за пределами его сознания, будто потрескивающие всполохи костра легонько касаются его кончиков пальцев. Омега отводит взгляд и отбрасывает все мысли. — Чимин, мы ненамного отойдём, вы пока развлекайтесь, — говорит Юнги, как только замечает, что Тэхён хотел что-то произнести. Не успевает Пак ответить, как Мин отводит своего друга подальше от зала заведения. Они выходят на веранду, и бета закуривает сигарету, как только выдается шанс. — Чимину ни слова. — Он по запаху узнает. Ты в порядке? — омега обеспокоенно спрашивает Юнги, немного удивляясь поведению друга. — В полном. Просто захотелось подымить. И, Джинни… будь осторожен. — Хорошо? Ты странный какой-то. — Дело в Тэхёне. Старайся с ним не разговаривать, — сигарета меж пальцев Мина медленно потухает, Ким засматривается на слабое красное свечение. — Он же близкий друг твоего парня, что он может мне сделать. — Просто я ему не доверяю. Мы друг друга недолюбливаем. Сокджину хотелось бы сказать, что он сможет о себе позаботиться, но он понимает, что это неубедительно. Он всегда попадает в неприятные ситуации, а Юнги его спасает из раза в раз. Мин, может и не до конца осознаёт порой, но даже сейчас, даже просто находясь с Сокджином в одном городе, он спасает своего друга. Своими звонками, своей заботой, своим голосом, что дарит ему умиротворение и надежду, что есть человек в этом мире, кто действительно любит Джина просто за то, что он есть. Этим вечером Тэхёну так и не удаётся заговорить с Джином. Того вечно сопровождал парень Чимина, и, хотя это не было для него помехой, Ким глубоко уважал Юнги. Он был умный и понимал, что Мин неспроста не отходит от драгоценного омеги. После Ким отвлекается на некоторые важные переговоры с коллегами, на мгновение забывая о красивом пианисте. Напоследок, когда люди расходятся, Джин ждёт своего друга в фойе ресторана. С ним вежливо прощается Чон Хосок, на что омега отвечает взаимностью. И следом выходит Тэхён, в черном одеянии, оглядывается и коротко говорит: — Я надеюсь, что встречу вас снова, Сокджин.