There You Are / Невидимые шрамы

С самого раннего детства, когда дружба Юнги и Джина начала только развиваться, маленький бета вечно попадал в неприятности, и его друг омега всегда латал ему царапинки на коленке или небольшие ранки на руках. Джин же любил убегать от него, дразня его коротышкой. Всё, что видел Юнги перед собой, развивающиеся на ветру отросшие волосы Кима и ладонь, что подгоняла бегать мальчишку быстрее. Омега оглядывался назад на своего друга и смеялся так, что воздуха не хватало, а Мин кричал ему смотреть вперед. Так случилось первое падение Ким Сокджина. Он покатился по траве, а затем так и остался лежать на земле, смотря как белые пушистые облака пролетают где-то далеко. Юнги прибежал мгновенно и осматривал своего друга. В то прекрасное время, когда они были еще детьми, Джин всегда лечил бету, обрабатывал ранки, а Юнги был рядом, когда его друг падал. С тех пор ничего не поменялось, но проблемы, кажется, стали более серьезными. Хотя Джин с горечью всегда говорит, что в детстве он просто не понимал, что боль всегда была рядом с ним. Юнги всегда молчит в такие моменты. У его друга всегда были самые лучшие игрушки, навороченный велосипед и он мог позволить себе покупать им двоим по любимому бургеру хоть каждый день, но это не могло заменить ему любовь родителей. И, несмотря на то, что семья Мина была самой обычной среднестатистической семьей, что не могут позволить себе покупать сыну каждый год новый рюкзак в школу, они дарили ему заботу и любовь, что дети всегда желают, даже если не осознают этого. Порой Джин оставался у него с ночёвкой, и детские круглые глаза его светились, когда он ел домашнюю еду, приготовленная мамой Юнги. Они вместе дрались за тёплое любимое одеяло, а ночью мама их находила прижатых друг к другу под этим шерстяным старым одеялом. Она выключала тусклую лампу и целовала каждого в макушку. В те ночи Джин чувствовал себя счастливым ребёнком и вспоминал свою ласковую маму, что дарила такие же теплые прикосновения. Время летит и никогда не останавливается, но иногда мы возвращаемся в прошлое с помощью своей памяти. Если спросить Юнги, хотел бы он вернуть то время, он ответил бы, что нет. Несмотря на трудные дни, он благодарен, что Сокджин рядом с ним. Он бы хотел вернуть прежнюю улыбку Джина и его сверкающие блики во взгляде, но вернуть время вспять невозможно. Поэтому он пытается вернуть Джина, что улыбался бы ему также ярко, как тот маленький мальчишка в его детстве. Время летит, верно? Поэтому иногда Мин думает, что Ким поправляется и возвращается к жизни. Он никогда не был слабым омегой, напротив, был слишком упрям порой и готов был подраться с альфами, что обижали Юнги в детстве. «Какой же он глупый», — думал Юнги и вместе с другом дрался против хулиганов. О победе и речи идти не могло, но убегать вместе они всегда могли лучше всего. Держаться вместе всегда, даже если ссорятся по пустякам. — Мне кто-то прислал цветы с утра, представляешь, — вместо приветствия произносит Ким, присаживаясь за столик кофейни. Бета смотрит безразлично и отпивает свой американо со льдом. — Ты так можешь и простудиться, в такую погоду пить кофе со льдом, совсем дурак. — И в жару, и в мороз буду пить, пора тебе привыкнуть, — отвечает друг, подзывая официанта. Джин заказывает черный цитрусовый чай и снимает шарф с пальто. — Так ты не знаешь, кто прислал тебе букет? Омега качает головой, откладывая телефон подальше в карман толстовки, чтобы не отвлекаться на него. — Чимин сказал, что его знакомые до сих пор расспрашивают про тебя. Хотят узнать твой номер и всё такое. — Думаешь, это может быть кто-то из них? Тогда мне страшно, неужели мой адрес так легко найти, — Джин задумчиво касается подбородка, и перед ним кладут его чайник и чашку с ложкой. — Кажется, я даже знаю, кто это может быть. Юнги начинает размышлять, не обращая внимания на повисший вопрос Джина. Он тихо тарабанит пальцами по поверхности стола, будто чего-то ожидая. Интуиция его еще никогда не подводила. Когда тот же официант подходит через пару минут со всеми видами пирожных, что у них есть, ему становится любопытно. — Но мы этого не заказывали, — смятение чувствуется в голосе омеги. — Это подарок от заказчика к Ким Сокджину, и он просил передать, что не знал, какой вы торт предпочитаете, поэтому заказал все виды кусков, — доброжелательная улыбка появляется на лице персонала. — А кто этот заказчик? — Ким Тэхён. Официант, поклонившись, уходит, оставляя удивлённого Джина с потерянным взглядом на пирожные и ничуть не смущенного Юнги. — Зараза. Небось от Чимина узнал, что ты будешь здесь со мной. — Наверное, это он прислал цветы. Чимин мог сказать ему мой адрес? — Ох, Джин-а, поверь, у Тэхёна свои пути. Ему не составит труда найти, где ты живешь и во сколько ты просыпаешься, — кажется, бета снова начинает злиться. — Ладно, теперь это пугает меня ещё больше. Тем не менее это не останавливает его начать пробовать пирожные, что оказались невероятно вкусными и свежими. — Я с ним разберусь, не волнуйся. Несмотря на то, что я его не выношу, он не тот человек, что причинит тебе вреда. — Тогда почему ты хочешь, чтобы я остерегался его? — Ким набивает рот шоколадным пирожным с кусочками вишни. — Просто… так надо. Он упрямый, настойчивый и совершенно не в твоём вкусе. — Ладно-ладно, успокойся. Могу я хотя бы принимать ухаживания? Не пропадать же еде, — его хомячье лицо расплывается в счастливой улыбке. Почему-то это заставляет Юнги улыбнуться тоже, хотя в глубине души он понимает, что Тэхёна ничего не остановит. И, зная своего лучшего друга, Джин всё же не послушается и что-то натворит. А пока, пусть он побудет счастливым, лопая эти сладкие десерты. Мин заводит разговор в другое русло и, несмотря на протесты, Киму удаётся запихнуть тарталетку с ягодами в рот Юнги, что не затыкался, когда он начинал возмущаться о работе, отношениях и своём лучшем друге. На какой-то миг они становятся детьми.

***

Он замечает его спящим на диване, как только заходит домой и закрывает дверь. Снимая обувь, бета направляется в темную гостиную и садится рядом со спящим. Лицо его так близко, оно расслабленное и выглядит таким молодым. Светлые волосы спадают на лоб, длинные чужие пальцы сразу же убирают их назад, но те снова возвращаются. Такие непослушные, совсем как их хозяин. Альфа спит смирно, и Юнги даже сомневается, а спит ли он вовсе. Он приближается лицом ближе и носом касается щек альфы. Красивый, до чего же этот альфа красивый. Мин, наверное, никогда не поймет, почему он выбрал его. Губы целуют подбородок Чимина, и спящий вдруг довольно мычит. — Я ждал тебя так долго. — Ворвался в мою квартиру и решил подождать, притворяясь спящим, — не спрашивает, скорее утверждает Мин, решая встать с пола и сесть на кресло. Но Чимин валит его к себе, обнимает со спины и зарывается носом в шею. — Так устал, да не хотел домой идти. Решил к тебе заглянуть, а тебя всё нет да нет. — Предупредил бы, — Юнги зачем-то шепчет и осторожно кладёт ладонь поверх обнимающих его рук альфы. — Я уснул, а проснулся, как только услышал звук ключа в замочной скважине, — после слов Пак аккуратно целует скулы любимого. Бета замирает и тихонько перебирает пальцы Чимина. — Эй, Чимин-а. — Да, Юни? — Твой Тэхён начинает действовать мне на нервы. — А кому он не действует на нервы? — тихо смеётся альфа, отчего на шее у Мина появляются мурашки. — Что он сделал? — Он достал адрес Джина и с утра прислал ему цветы. Джин немного напуган, кажется. — Больной ублюдок. Наверное, подключил Чихо, он любого найдёт по базе. Хочешь, чтобы я поговорил с ним? — Я сам поговорю, думаю, мы скоро встретимся. — Мне стоит волноваться? — игриво спрашивает Чимин, и Юнги несильно бьет его своим острым локтем. — Как ваши преступные делишки? — Мы серьезная мафиозная организация, Мин Юнги. Никакие это не делишки. — Что-то я не ощущаю, что встречаюсь с суровым человеком, который держит в страхе весь Сеул. — Котёнок, я сделаю всё, чтобы ты не увидел меня в деле. Почему-то эти слова настораживают Юнги. Он поворачивается к нему, ложится лицом к лицу. Чувствует размеренное теплое дыхание и смотрит в любимые глаза, будто бы ища ответы. — Ты не сможешь меня вечно защищать от этого, Чимин. Придёт время, и я увижу другую сторону тебя. — Знаю, Юни. Я просто не хочу втягивать тебя в эти опасные махинации. — Ты не хочешь, чтобы я увидел тебя тем плохим Чимином, верно? Думаешь, я брошу тебя? — Нет! Я просто хочу уберечь тебя, вот и всё. Ты знаешь настоящего меня, котёнок. Поверь мне. — Хорошо. Они оба замолкают, раздумывая о разговоре. Их отношения нельзя назвать тяжелыми или легкими, но оба стараются быть проще рядом друг с другом. Когда Чимин близко, когда он обнимает Юнги, когда он нетерпеливо целует его, всё, о чем бета может думать, это о любви. Он, по правде говоря, никогда не испытывал такую любовь. Разве можно так сильно любить человека, что каждый раз, когда ты смотришь на него, тебе хочется просто замереть на один миг. И быть рядом с ним всегда. Юнги раньше думал, что недостаточно хорош для кого-либо, но рядом с Пак Чимином он начинает понимать вещи, которые раньше наотрез отказывался принимать. Иногда он все еще прокручивает сценарий их первой встречи. И его предзнаменование. Юнги был исключительно искусным барменом. Он попал на эту работу совершенно случайно, а после искренне наслаждался атмосферой бара. Его знакомый сказал, что это отец всех баров Сеула и сюда приходят важные шишки. В ответ на это замечание его друг получил лишь безразличный взгляд беты. Так его и приняли, а через месяц работы к его другу сменщику приходили его же важные гости и спрашивали, почему Мин Юнги сегодня не на смене. Он быстро стал любимчиком среди этой элиты, хотя не прилагал к этому усилий. Люди находили завораживающим то, как бета умел слушать и аккуратно, с какой-то даже грацией, вытирать прозрачные стаканы. Мин никогда не стеснялся отвечать колкостями, и он не знал, чем занимаются эти альфы и беты, что приходят за выпивкой почти каждый день. Иногда они выглядели потрепанными и какими-то тоскливыми, словно щенка нечаянно задавили. Но это случалось очень редко, в основном суровое выражение лица их не покидало, пока они не выпьют водку или виски, что налил бы им бармен Мин Юнги. В один субботний вечер посетителей было не так много, и Юнги недоумевал, почему Джебом пришёл на его смену, заполнив ещё полный бар новыми видами алкоголя. Даже пригрозил, чтобы Мин никому не наливал их, кроме каких-то очень важных людей, Юнги, рядом с ним наши постоянные гости — это всего лишь пешки. Мин тогда подумал, что Джебом драматизирует и слишком переоценивает значимость всех присутствующих и отсутствующих. Его друг так тщательно вытирал барную стойку, что его нервозность раздражала Юнги. — Успокойся, Джей, что ты так печешься. — Ты не понимаешь, кто эти люди, Юнги. Они владельцы многих баров Сеула, но наш бар — это самая важная точка. Здесь собираются только определенные люди. — Я действительно не понимаю, но незнание помогает. Работу нужно выполнять в любом случае совестно, в независимости, кого ты обслуживаешь. Сохраняй ясную голову, Джебом, и прекрати вытирать стойку, на ней пылинки нет. Слова беты отрезвили бармена, заставив задуматься на какую-то долю секунду. Тревога его отпустила, Джебом даже мельком улыбнулся Мину. В ту самую минуту входная дверь открылась, и в помещение зашли четверо мужчин. Они заняли дальний столик, за который никто никогда не садился, как заметил ранее Юнги. Через несколько минут к барменам подошел официант и нервно сказал: — Юнги-хен, господин Пак Чимин хочет, чтобы вы их обслужили. В качестве официанта и бармена. Кажется, они хотят с вами познакомиться. — Какого чёрта, я — бармен. Я всегда за стойкой, а не в зале. — Юнги, делай, что говорят. Это те самые люди. Мин готов поклясться Богу, будучи атеистом, что эта элита успела его вывести из себя, еще даже не познакомившись с ним. Но будучи ответственным человеком, который не хочет подвести своего напарника, он надевает маску вежливого спокойствия и направляется в тот дальний темный угол. Он вежливо здоровается и готовится принять заказ, еще не замечая заинтересованного взгляда того самого Чимина. — Мы были наслышаны о вас, Юнги-щи. Наши люди не перестают хвалить ваши заслуги, — говорит мужчина с низким голосом и русыми густыми волосами. Этот альфа сразу не приглянулся Мину. Кажется таким самоуверенным позёром, что ему хотелось поточить об него свои кулаки. — У меня нет никаких заслуг, господин… — Ким Тэхён, — продолжает русоволосый. — Господин Ким Тэхён. Я всего лишь стараюсь делать своё дело хорошо, — Юнги легко улыбается. Он чувствует гордость за свои актерские навыки. — Юнги-щи, вы, кажется, профессионал в своём деле. Прошу прощения, что заставляю вас выполнять то, что вы не должны. Но мне очень хотелось познакомиться с человеком, от которого наши подчиненные в восторге, — вполне вероятно, что это говорит тот самый Пак Чимин, и Юнги устремляет взор на него. К большому удивлению, Чимин кажется самым добрым альфой, что Мин встречал в своей жизни. Где-то в сердце у него возможно даже кольнуло небольшой искрой, но он этого не замечает. — Слухи обо мне дошли до вас быстрее, чем я успел принять ваш первый заказ у меня. Что же, в таком случае, для меня честь обслуживать вас, — холодно произносит Юнги. Двое, что молчали всё это время, кажутся позабавленным таким слегка дерзким ответом. Кто же знал, что через какое-то время Пак влюбится безоговорочно в бету, что всегда встречает его своим спокойным понимающим взглядом, как только альфа заходит в бар. И, по правде говоря, позже альфа приходил в бар лишь бы взглянуть на Юнги и ощутить трепетное умиротворение. Наверное, именно с этой эмоции началась их любовь.