Земные цепи

Когда мы идем к краю света, который у нас есть, и нужно сделать шаг во тьму неизвестности, мы должны верить, что произойдет одно из двух. Там будет что-то твердое, на чем мы сможем стоять, или нас научат летать. — Патрик Овертон

Драко замерз. Было холодно и чертовски неуютно. Дрожь пробежала по его телу, заставляя его осознать что-то еще, кроме холода и дискомфорта, хотя те все еще присутствовали. Оба ощущения усилились, когда он открыл глаза. Какого хрена? Он резко выпрямился и закрыл глаза, пока головокружение и рвотные позывы не утихли. Он с трудом сглотнул, чувствуя привкус желчи. Значит, одурманен. Или ударили Круциатусом, пока лежал. Он приоткрыл глаза, чтобы получше рассмотреть окружающее. Мерлин, было холодно. И почти темно. Его взгляд скользнул по темному камню, окружавшему его со всех сторон, и последовал за повторяющимся узором вверх и вверх к единственному яркому пятну — пятну свинцового неба высоко над головой. — Я на дне ямы? — спросил он вслух, словно надеясь, что его голос развеет иллюзию. Его дыхание затуманивало воздух, и он обхватил себя руками, не потрудившись подняться на ноги. По-видимому, виновникам, которые притащили его сюда, было все равно, замерзнет ли он насмерть. Он знал, даже не проверяя, что его палочка исчезла. Но все равно проверил: так оно и было. Драко поднялся на ноги. Когда он это сделал, его одежда задела что-то. Звон стекла о камень привлек его внимание. У ног лежали два флакона и клочок бумаги. Он наклонился и поднял их. Почерк был незнакомым, и в темноте его было очень трудно разобрать. Малфой, тебя осудили и признали виновным. Другие могут простить твои преступления, но мы — нет. Хорошо известно, что ты никогда не убивал напрямую, предпочитая позволять другим делать это за тебя. Поэтому мы последуем твоему примеру и даже предложим своего рода милость. Мы оставили тебе два зелья. Тот, что с черной пробкой, содержит сильный яд. Если ты хочешь искупить свои преступления, ты выпьешь его. Мы не можем обещать тебе безболезненной смерти, но она будет быстрой, и твое жалкое существование быстро закончится. Если ты слаб и хочешь жить, ты можешь выпить из флакона с белой пробкой. Поступая так, ты будешь жить, но ценой своей человечности и своего драгоценного чистокровного статуса. Ты станешь меньше, чем человеком, существом, которого презирают и боятся, едва ли больше, чем существо. Возможно, у тебя даже есть возможность сбежать из твоей тюрьмы. Выбирай с умом. Драко в ужасе уставился на пузырьки. И то и другое, по его мнению, было смертным приговором. Первый убьет его мучительно, но быстро. Драко чуть не швырнул его на каменный пол. Он не собирался убивать себя. Он тупо посмотрел на другой флакон. Меньше, чем человек. Презирали и боялись. Что, черт возьми, это было? Кровь вампира? Драко сунул флаконы в карман своей мантии. Он испытал мгновение паники, когда они чуть не выскользнули из его онемевших пальцев. Он успокоил нервы, когда они упали в карман. Даже ужасные варианты были лучше, чем ничего. Он похлопал ладонями под мышками и затопал обутыми в сапоги ногами. Из просвета посыпалось несколько снежинок. Черт, это было как раз то, что ему нужно, еще больше холода. Он снова зашагал на месте и почувствовал, как боль пронзила его пальцы ног от столкновения с кровообращением. Он ходил по кругу своей маленькой тюрьмы и искал любой возможный выход. Но его не было. Он понял, что находится не просто в яме, а в колодце, что объясняло камень. Наверное, ему повезло, что он не стоит в воде. Стены были из гладкого камня, с затертыми промежутками, слишком маленькими, чтобы за них можно было ухватиться даже кончиками пальцев. Выход был так высоко над головой, что ему было бы трудно выбраться даже с веревкой. Без волшебной палочки он был беспомощен. Причем замерзая. Драко сел и прижался к стене, стараясь согреться как можно сильнее. Круг света наверху становился все темнее, а снежинок становилось все больше. Он от души желал иметь теплый плащ, шляпу и перчатки, которые были на нем, когда его похитили, но полагал, что эти вещи только продлили бы его страдания. Ему было непонятно, как долго он продержится. Он попытался бежать на месте и размахивать руками, но это упражнение согрело его лишь на мгновение и заставило замерзнуть еще сильнее, когда ледяной воздух со свистом ворвался в легкие. Он долго кричал от ярости, клялся отомстить своим похитителям и проклинал их всеми мыслимыми мерзостями. В глубине души он надеялся, что его крики привлекут внимание сверху, но никто не обратил внимания на его мучения. В конце концов он обессиленно привалился к стене. Наконец сонливость окутала его, как саван, и он понял, что это вызвано холодом. Скоро ему ничего так не захочется, как лечь и поддаться ей. Этого он допустить не мог. Ни один Малфой не ляжет и не умрет добровольно. Даже самоубийство было бы лучшим вариантом. Драко полез в карман за пузырьками. Он держал их осторожно, так как больше не чувствовал кончиков пальцев. Он посмотрел на стеклянные емкости с насмешливой ухмылкой. Ему повезло, что они выбрали однотонные крышки. В густой темноте, окружавшей его, невозможно было различить цвета. Как бы то ни было, потребовалось несколько минут моргания сквозь покрытые льдом ресницы, чтобы определить слабую бледность одной крышки, которая отличала её от другой. Бесчеловечный или мертвый. Это был более трудный выбор, чем Драко мог себе представить, особенно с холодом, давящим на него и обещающим затянуть в покойное забвение. В конце концов, именно обещание мести решило его судьбу. Недочеловек все еще был жив, а жизнь означала месть. Это был почти решающий выбор. Его замерзшие пальцы не могли оторвать пробку от флакона. Он дернул ее и чуть не всхлипнул от отчаяния, прежде чем, наконец, сообразил воспользоваться зубами. Но даже тогда ему пришлось сделать несколько попыток, так как флакон все время выскальзывал у него из рук. Наконец упрямая крышка ослабла и отскочила. Зубы Драко стучали так сильно, что он не знал, как будет пить. Он заставил себя расслабиться и, держа пузырек обеими руками, запрокинул голову и вылил содержимое в рот. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы проглотить и удержать зелье. Вкус был отвратительным, а текстура густой, маслянистой и напоминала рвоту или свернувшуюся кровь. Когда содержимое попало в желудок, Драко забыл о таких несущественных вещах, как вкус и текстура. Он громко закричал, когда боль пронзила его, начиная с живота и пронзая каждое нервное окончание. Агония продолжалась до тех пор, пока он не убедился, что его неизвестные нападавшие солгали и оба пузырька были наполнены самым страшным ядом, какой только можно себе представить. А потом боль изменилась. Она не уменьшилась, о нет, но изменилась в интенсивности. Там, где раньше Драко было холодно, теперь он чувствовал себя окутанным пламенем. Он попытался взглянуть на свои руки, уверенный, что они горят или плавятся, но его ослепила не только окружающая темнота. Боль, казалось, сосредоточилась в спине, над лопатками. Он почувствовал, как его плоть буквально разрывается на части, и он снова закричал. Это было уже слишком, и Драко с благодарностью поддался тьме.

* * * *

Первым его ощущением было то, что ему не холодно. Во-вторых, он все еще чувствовал себя чертовски неуютно, несмотря на это. Драко открыл глаза и увидел тусклый свет и голый каменный пол. Он осторожно сел и с облегчением отметил, что он, по крайней мере, частично человек. Он видел свои руки, и они выглядели совершенно нормально. Он сделал быструю мысленную проверку и подумал, что чувствует себя хорошо. На плечи давила какая-то тяжесть, но все, казалось, было цело. Он осторожно встал, едва не потеряв равновесие, и ухватился за стену, продолжая составлять перечень. Он остался в гребаном колодце, что было неудивительно. Ноги были в норме. Драко схватился за промежность. Слава Мерлину, и это было нормальным. Драко вздохнул с облегчением и заметил огромное облако пара, оставленное его дыханием. Пол был покрыт толстым слоем снега, но Драко не было холодно. Он согнул пальцы и не обнаружил ни скованности, ни холода, ни намека на повреждение от мороза. Тогда кто же я, черт возьми? Вампир, в конце концов? Оборотень? И то и другое было бы неприятно, но не мучительно. А потом Драко напряг мышцы, которыми раньше не владел, и мельком увидел перья у себя за плечом. Он быстро развернулся, думая, что уже не один, но снова потерял равновесие. Он упал на пол и приземлился на что-то, что вызвало у него совершенно ненормальный приступ боли. Драко упал на свое крыло. Он уставился на его край, торчащий из-под ноги, и недоверчиво вцепился в перья. Перья. Он потянулся через плечо, и тошнотворное ощущение заставило его желудок сжаться. Крылья. У него были крылья. Абсолютная нереальность происходящего застала его врасплох, и он безумно расхохотался. Крылья. Я крылатый Малфой. Эта мысль уничтожила его короткую вспышку веселья. Он больше не был Малфоем. Он даже не был человеком. Он был уродом. Колени Драко чуть не подогнулись от этой мысли, а крылья инстинктивно согнулись, чтобы сохранить равновесие. Это движение сбросило остатки его одежды — они, очевидно, были разорваны в клочья, когда появились его крылья. Драко сорвал ткань и чуть не отбросил ее в сторону, прежде чем вспомнил о последнем флаконе. Он достал его и положил в карман брюк, думая, что он еще может понадобиться. Подумав, он взял пустой флакон, закрыл его крышкой и тоже оставил себе. Он посмотрел на круг света наверху. Оно все еще было свинцового цвета, и несколько случайных снежинок падали вниз. По крайней мере, они больше не могли причинить ему вреда. Ему ни капельки не было холодно. Драко расправил крылья и принялся учиться летать.