Земные цепи

Ты орел, ты не принадлежишь ни небу, ни земле… расправь крылья и лети. — Пол Х Данн

Гарри аппарировал к воротам Малфой-Мэнора и тут же вспомнил о вещах, которые лучше забыть. В последний раз, когда он был здесь, он был пленником Пожирателей Смерти. Иногда он просыпался в холодном поту от воспоминаний, но во сне Малфой не лицемерил и не притворялся, что не знает его; вместо этого он властно указывал на Гарри и кричал: «Это Гарри Поттер!» А потом Воландеморт появлялся с громким треском, и его когтистые руки тянулись к Гарри, выдергивая его из сна с криком на губах. Он нахмурился и стряхнул с себя воспоминания. Гарри уже давно не видел этого сна… ну, во всяком случае, несколько недель. Скорее всего, он увидит его сегодня вечером после того, как его всколыхнёт посещение Малфой-Мэнора. Гарри вздохнул. Железные ворота распахнулись, и Гарри пошел по тропинке. Белые павлины все еще были на виду, и несколько из них предупреждающе замахали хвостами. Это были красивые птицы, но хищные и злобные… совсем как Малфои, подумал он. Домовой эльф встретил его у входной двери и проводил в роскошную комнату, все это время пристально наблюдая за ним, словно ожидая, что он схватит какой-нибудь бесценный артефакт и засунет его в свою мантию. Гарри лениво гадал, что бы это существо сделало в таких обстоятельствах. Возможно, превратит Гарри в груду пепла. К счастью, Нарцисса Малфой не заставила его долго ждать. Гарри боялся сесть. Обивка выглядела как шелк, и она была белой, из всех гребаных вещей, что казалось крайне нецелесообразным цветом для мебели, если кто-то намеревался использовать его вообще. — Пожалуйста, садитесь, аврор Поттер, — грациозно произнесла она. — Спасибо, что пришли. Гарри неохотно опустился на обтянутый белой тканью стул, надеясь, что его мантия не настолько запылилась, чтобы испортить шелк — его полевая мантия была не совсем безупречной. По крайней мере, он надел приличную зеленую водолазку, которая, по словам Джинни, ему очень шла. Нарцисса села напротив него. Комната была такой огромной, что «напротив него» было не меньше десяти шагов. Он слегка наклонился вперед, чтобы она могла его слышать. — Это моя работа, миссис Малфой, и, пожалуйста, зовите меня Гарри. Независимо от моих личных чувств к вашему сыну, было совершено серьезное преступление. В вашем письме говорилось только, что он был похищен и едва спасся. Вы также упомянули, что Малфой…простите, что Драко, заплатил ужасную цену за отказ умереть. Не могли бы вы уточнить? — Наверное, мне следует позволить моему сыну самому рассказать вам подробности. Кое-что из этого станет очевидным, когда вы увидите его, — неосмотрительная боль мелькнула на мгновение на ее прекрасном лице, и Гарри задумался о причине. Если бы Малфой… Черт, ему бы начать думать о нем как о Драко, по крайней мере здесь, в поместье. Он подумал, не был ли Драко изуродован. Гарри почувствовал вспышку удовлетворения при мысли о том, что мистер Идеальная Кожа и Волосы были испорчены, а затем виновато отбросил эту мысль как мстительную и непрофессиональную. Горе Нарциссы было вполне реальным, и она долго молча смотрела на него, пока Гарри не понял, что она отказывается моргать, пытаясь сдержать слезы. Он почувствовал искреннее чувство вины и понял, что, чтобы спровоцировать такую реакцию в присутствии Гарри, должно произойти что-то очень серьезное. — Должна предупредить вас, аврор Поттер, что мой сын не совсем здоров… человек…больше. Слеза скатилась по её бледной щеке и скользнула мимо блестящих розовых губ. Рядом с ней появился домовой эльф с кружевным носовым платком. Она рассеянно взяла его и смахнула влагу. Эльф исчез. — Мне очень жаль, — сказали они в унисон. Гарри слегка покраснел, а губы Нарциссы изогнулись в полуулыбке. — Драко очень не хотел привлекать Министерство. Мне потребовалась неделя, чтобы убедить его. Он не хочет ничего, кроме как выследить нападавших и уничтожить их. К счастью, у него мало информации, и он не может покинуть Поместье, чтобы расспрашивать людей. Его принудительное заключение было почти благословением в связи с этим. Я не хочу больше подвергать его опасности, — её светлые глаза блеснули. — Несмотря на то, кем он стал, я все еще люблю Драко и хочу, чтобы он был в безопасности. Она поднялась на ноги, и что-то яростное в ее взгляде сделало ее почти ужасающей. — Однако я хочу, чтобы виновные в этом ублюдки заплатили, и заплатили дорого. Я хочу, чтобы их искалечили, а потом выпотрошили за то, что они сделали. Мой сын не был святым во время войны, но он этого не заслужил! Гарри вжался в спинку кресла. Он знал, что кто-то совершил невероятную ошибку, оказавшись на плохой стороне у этой женщины. Она предала Воландеморта, чтобы защитить своего сына. Ни один обычный смертный не обладал шансом против нее. Она тяжело вздохнула. — Сейчас я отведу вас к нему. Пожалуйста, простите его скверный характер. Гарри не потрудился упомянуть, что Драко всегда был наделен скверным характером, так что это не должно сильно отличаться. Нарцисса тихонько постучала в дверь, прежде чем открыть ее и впустить Гарри. Он вошел и заметил, что в комнате почти кромешная тьма. Дверь за ним закрылась, и он сделал пару осторожных шагов вперед, прежде чем остановиться, не желая наткнуться на какую-нибудь мебель. Без сомнения, Драко нашел бы это забавным. — Малфой? — неуверенно спросил он, жалея, что не спросил, каким «не совсем человеком» стал Драко. Вампир? Оборотень? Вейла? — Поттер, — последовал сухой ответ. Во всяком случае, голос был тот же. — Я пришел к… хм… помочь тебе, — сказал Гарри. Его слова были встречены насмешливым фырканьем, и Гарри с трудом подавил раздражение. — Поздновато для этого, Поттер. Где ты был десять дней назад, когда я мог бы воспользоваться твоей помощью? Слова были язвительными, но в них чувствовалась нотка отчаяния, заставившая Гарри задуматься. Черт, что могло быть такого плохого, что заставило Малфоя жаждать его помощи? — Могу я тебя увидеть? — тихо спросил он, вглядываясь в темноту в направлении голоса Малфоя. Последовала долгая пауза, и он почувствовал нежелание Малфоя. Любопытство Гарри было подогрето. Насколько это может быть плохо? Неужели он какой-то монстр? — Хорошо, — последовал окончательный ответ. Гарри напрягся, когда в комнате внезапно вспыхнул свет. Он на мгновение зажмурился от яркого света и чуть не задохнулся от неожиданности, когда вернувшееся зрение обнаружило Малфоя. Гарри вдруг стало трудно дышать. Он никогда по-настоящему не ценил привлекательность Малфоя. Он всегда казался бледным, худым и несколько заостренным, со слишком большим количеством углов и граней. Конечно, прошло уже пять лет с тех пор, как Гарри видел его в последний раз. Им уже не было по семнадцать. Взросление подходило Малфою, как и крылья, которыми он теперь обладал. Гарри сделал несколько шагов вперед, стараясь не пялиться, медленно перечисляя изменения — кроме крыльев, конечно: они были очевидны. Волосы, например, были длиннее, мягче и частично падали на серые глаза Малфоя. Его лицо слегка изменилось, заполонив острые углы, оставив только точеную красоту. Малфой был без рубашки, и хотя он был худощав, его уже нельзя было назвать тощим. Он также был высок. Он казался немного выше Гарри, хотя и не намного. Крылья… боже, эти крылья были потрясающими. Большие белоснежные перья, казалось, подчеркивали бледную кожу и волосы Малфоя. Гарри попытался заговорить, но из него вырвалось только одно идиотское слово. — Ух ты.

* * * *

Драко уставился на Поттера. Он ожидал веселья, удовлетворения или даже отвращения. Он не ожидал выражения почти благоговейного почтения на лице Поттера и единственного высказывания, окрашенного чем-то похожим на восхищение. Поттер шагнул вперед, и его зеленые глаза, казалось, касались Драко повсюду, даже не фокусируясь на крыльях, кроме первоначального удивления и стремительного взмаха. — И это единственное изменение? — тихо спросил Поттер. Драко уставился на него, а затем обрадовался своему гневу. — Это не достаточно для тебя? Ты бы предпочел шрамы, когти и хвост? — Конечно, нет, — слегка усмехнулся Поттер. — Я не люблю шрамы, а твои когти довольно злобны, как словесные. Какой тип хвоста ты рассматривал? Драко сверкнул глазами. — Я не в настроении шутить, Поттер, — отрезал он. Удивительно, но Поттер выглядел раскаивающимся. — Мне очень жаль. Я просто пытаюсь успокоить тебя. Может быть, ты скажешь мне, что послужило причиной всего этого? Твоя мать не сообщила мне никаких подробностей — она решила, что будет лучше, если я услышу это от тебя. Тон был успокаивающим и деловым. Так говорят авроры, предположил Драко. Он чуть не вздохнул с облегчением. Спокойный голос аврора Поттера был намного предпочтительнее тонов благоговения или поддразнивания. — Это было зелье, — уныло признался Драко. — Все в порядке. Давай начнем с самого начала. Тогда мне не придется больше задавать тебе вопросы. Где ты был и что делал в то время, когда тебя похитили? — Я был в Косом переулке. Один. Поттер достал волшебную палочку и наколдовал свиток и Прытко Пишущее Перо. Оно быстро строчило слова, пока Поттер задавал вопросы. — Что на тебе было надето? — Розовое бальное платье, — прорычал Драко. — Какая, к черту, разница? — Стандартные вопросы, — сказал Поттер и пожал плечами. — Мне нужно знать, что ты надевал, носил, держал, ронял и так далее. Драко вздохнул и едва сдержался, чтобы не извиниться. Он должен был помнить, что Поттер был здесь в официальном статусе. Он был здесь не для того, чтобы заставить Драко чувствовать себя глупо — эта часть просто казалась ему обычной. — Прекрасно. На мне был черный плащ из меха нунду, отороченный серебристой лисой. Черные кожаные перчатки на меховой подкладке. Шапка из меха нунду. Темно-зеленая мантия, белый кашемировый джемпер и черные брюки. Носки. Ботинки. Я нес палочку и сверток с миндальной помадкой. — Отлично. Ты шел и собирался…? — Я только что вышел из «Фортескью» и направлялся к аптекарю. — И? — Когда я подошел ко входу в переулок за домом мадам Малкин, на меня обрушилось Обездвиживающее заклинание. Кто-то схватил меня за руки — по одному человеку с каждой стороны — и потащил в переулок. — Ты можешь их описать? Драко покачал головой. — Не очень. Я только мельком взглянул на них, так как не мог повернуть голову. Один был большой, выше меня на пол головы. Скорее всего, мужчина, и сильный, — Драко был удивлен подробностями, которые он мог вспомнить, когда думал об инциденте в более объективном свете. Возможно, Поттер действительно знал, что делает. — Он быстро оттащил меня в переулок. Другой был ниже ростом и худощав. Это могла быть женщина или молодой человек. — Ты заметил у них что-нибудь еще? Попытайся мысленно вернуться назад и поразмыслить обо всех пяти чувствах. Ты описал их внешность, а теперь сделай еще один шаг. Ты помнишь какие-нибудь характерные запахи? Духи или одеколон? Драко задумался, пытаясь вспомнить. Были ли там женские духи? — Я думаю, что тот, который поменьше, мог быть женщиной. Возможно, от нее исходил какой-то запах, но в данный момент я, возможно, выдумываю его, чтобы соответствовать своим предположениям. Зеленые глаза Поттера, казалось, оценивали его, и он кивнул. — Вполне справедливо. Отметим это как возможность. Говорили ли они или использовали что-нибудь, что издавало звук? — Тот, что поменьше, говорил дважды. Сначала заклинание, чтобы обездвижить меня, а затем заклинание, чтобы усыпить. Знаешь, теперь я почти уверен, что это была женщина, хотя голос был тихий и, возможно, замаскированный. Поттер кивнул. — Ты мог бы вспомнить больше деталей с помощью Омута памяти. Я принесу один, если ты не против встретиться со мной еще раз. Он не раскроет никаких деталей, которые ты не помнишь, таких как лица, но он может улучшить то, что ты помнишь, хотя бы мельком. Драко колебался, не желая соглашаться на еще одну встречу со своим заклятым врагом детства, но чего он ожидал? Неужели он думал, что одна беседа с Поттером позволит аврорам сбежать и задержать преступников? Драко на мгновение охватило отчаяние. Вероятно, это была пустая трата времени, и Поттер, скорее всего, потешался над ним. Драко неопределенно пожал плечами в ответ на вопрос Поттера. Зеленые глаза пристально смотрели на него. — Почти закончил, — сказал Поттер. — Есть какие-нибудь конкретные детали? Может тип ткани? Если ты не видел их палочек, то может почувствовал их? Ты мог бы сказать, были ли они жесткими или упругими, короткими или длинными? Что-то в этом роде. Драко фыркнул. — Ну, их безвкусные мантии с капюшонами определенно не отличались высоким качеством. Я думаю, что это была дешевая некачественная шерсть. — Как ты мог догадаться? — Глядя на них, конечно. То, как ниспадает ткань, очень характерно, знаешь ли. Качество всегда бросается в глаза с первого взгляда. Поттер даже рассмеялся. — Ты хоть представляешь, как это пафосно звучит? Драко свирепо посмотрел на него и попытался проигнорировать замечание. Он должен был знать, что оскорбления рано или поздно начнутся, хотя они и исходили с неожиданной стороны. — У меня есть гребаные крылья, Поттер. Почему-то мне кажется, что моя сексуальная ориентация уже не имеет большого значения. Задумчивый взгляд Поттера снова скользнул по Драко, и загадочная улыбка изогнула его губы. Драко задался вопросом, когда, черт возьми, Гарри Поттер стал таким интригующим. Драко захотелось подойти к нему и встряхнуть, требуя объяснить, что означает эта проклятая улыбка. Он полагал, что в этом плане ничего особенного не изменится. Драко всегда хотел прибрать к рукам Гарри Поттера. — Дешевые мантии, — вежливо заметил Поттер. — Хорошо, последний вопрос касается самого похищения, хотя ты частично ответил на него… Интуиция, впечатления, чувства. Ты сказал, что веришь, что один был женщиной, а другой — мужчиной. Что-нибудь еще? Какие-нибудь предположения относительно их личности или почему они пытались найти именно тебя? Драко подошел к ближайшему столу и сумел сделать это, не потеряв равновесия и не споткнувшись. Он все еще не привык к непривычному весу и равновесию крыльев. Он взял пергамент и протянул его Поттеру, который подошел ближе, чтобы взять его. — Только одно впечатление, я полагаю. Судя по их рукам на мне, я думаю, что они оба ненавидят меня довольно сильно. Я не сомневаюсь, что я был специально выбран мишенью. Что касается причин, то вот список. Поттер пробежал глазами страницу. Драко написал две аккуратные колонки в разбивке по полу всех потенциальных обидчиков на Драко. Причины были записаны рядом. Тот ожидал ехидного комментария или, по крайней мере, ухмылки по поводу количества имен, но Поттер просто сложил его и сунул в карман мантии. — Спасибо. Это даст мне толчок. Я начну проверять алиби, по крайней мере. Итак, ты знаешь, куда тебя отвезли после поимки? Драко описал колодец и то, что смог вспомнить о его расположении. Ему потребовалась целая вечность, чтобы сориентироваться и найти дорогу домой. — Ты сможешь найти его снова? Драко пожал плечами и кивнул, хотя и не был полностью уверен. — Ты отведешь меня туда? — Конечно, Поттер. Прыгай, и я полечу прямо туда, как фея сахарной сливы, — Поттер ничего не ответил, и Драко усмехнулся. — Избавь меня от этих проклятых крыльев, и я приведу тебя туда на метле. Но до тех пор я не собираюсь покидать этот дом. Поттер пропустил это мимо ушей. — Я постараюсь найти их, основываясь на твоих показаниях. Я сомневаюсь, что это будет что-то простое, например, удобное расположенное на территории твоих похитителей. Однако нам может повезти. Расскажи мне, что случилось, когда ты очнулся в плену. Драко описал сценарий как можно более ровным и бесстрастным тоном, не давая ни малейшего намека на его эмоциональное состояние в тот момент. Тем не менее, Поттер выглядел испуганным. Драко передал ему записку и пустой пузырек. Тот осторожно взял его и бросил в темный мешок, прежде чем засунуть в другой карман. — Ты сказал, что там было два флакона. — Я оставил яд, — солгал Драко. Он не собирался отдавать ему второй флакон. Возможно, он ему понадобится. — Значит, ты принял зелье и проснулся… подобный этому. Драко кивнул. — Могу я осмотреть твои крылья? — спросил Поттер и густо покраснел, прежде чем дернуть себя за волосы. Драко позабавила бы его реакция, если бы сама мысль о том, что он прикоснется к его крыльям, не вызывала такой тревоги. — Я не второстепенное существо или… «животное», — он почти закончил фразу, пока не понял, что теперь он больше животное, чем человек. — Я это знаю. Мне просто нужно получить точные факты для моего отчета, а для этого мне нужно знать, как они… прикреплены. Драко хотел возразить, но не настолько, насколько он хотел, чтобы проклятый надоедливый аврор ушел. — Если это ускорит твой отъезд, тогда да, — прорычал Драко и взмахнул крыльями. Это движение почти испугало его — оно было непроизвольным. — Я сделаю это быстро, а потом уйду, — пообещал Поттер. Он подошел к Драко и провел рукой по мягким белым перьям у его плеча. Ощущение было почти мучительно чувствительным. Это чертовски раздражало, что каждое гребаное перо, казалось, несло массу нервных окончаний, которые посылали почти электрические вибрации через Драко при каждом прикосновении. Не помогло и то, что выражение лица Поттера вернулось к тому странному благоговению. — Ох, — тихо сказал Поттер. Это высказывание вызвало странное, неприятное чувство, пронзившее Драко изнутри, как будто что-то перешло от Поттера к Драко и поселилось в нем через одно-единственное слово. Поттер прикоснулся к коже Драко в том месте, где крыло соединялось со спиной через какие-то новые кости, выросшие там. Его сознание на мгновение поплыло, и Драко зашипел в ответ. Поттер отдернул руку. — Прости. Моя рука холодная? Драко быстро отодвинулся в сторону, поклявшись не допустить, чтобы это повторилось в ближайшее время.

* * * *

Гарри неохотно опустил руку, когда Малфой отошел. Его пальцы, казалось, горели от тепла кожи Малфоя. Боже, эти перья. Они были мягкими, как пуховое одеяло. Гарри захотелось погладить их по всей длине и потереться лицом о мягкую белизну. «Возьми себя в руки, Гарри, — приказал он себе. — Какими бы милыми и мягкими они ни были, они все равно привязаны к Малфою, что приравнивается к воплощению зла». Он изучал профиль Малфоя и почувствовал укол жалости к его подавленному выражению. Ну, может быть, уже не зло. Люди, которые схватили его и превратили (в ангела?), кем бы он ни был теперь, те люди были злодеями. Гарри вдруг понял, что выследит их, чего бы это ни стоило. — Ладно, Малфой. Я думаю, что это дает мне достаточно информации. Если ты не против, я вернусь завтра с Омутом. Нерешительность отразилась на лице Малфоя, и его идеальные зубы задевали идеальную нижнюю губу. Гарри решил, что было бы неплохо перестать употреблять слово «идеальный» по отношению к Малфою, потому что он начал думать об этом мерзавце в дополнительных терминах. Лучше придерживаться таких прилагательных, как надоедливый и несносный. Тем не менее, он не смог сдержать облегчения, когда Малфой коротко кивнул. Он сказал себе, что просто жалеет этого придурка, запертого здесь, в этом душном особняке, боящегося показать свое (идеальное) лицо и (идеальные) крылья всему остальному миру. Это, конечно, не означало, что он хотел снова увидеть Малфоя. Гарри собрал свой пергамент и, прежде чем направиться к двери, просмотрел Прытко Пишущее Перо с цитатами. Гарри остановился, взявшись за ручку двери, и оглянулся на бледную фигуру. — Это, наверное, не слишком утешительно, особенно от меня, но они тебе очень идут. Ты выглядишь… — слово «красивым» застряло у Гарри в горле, он повернул ручку и убежал, гадая, когда, черт возьми, у него появился фетиш на перья.