Хроники Эдмории. Дары аймасов (книга вторая)

      Посольство Белириана оказалось не менее пышным, чем цвет знати, выставленный Алиссандрой, как элементы декораций вдоль стен роскошно убранного тронного зала королевского дворца в Немидии. Когда король Руэрнага в сопровождении своей свиты появился в зале, по велению дворцовых магов вдобавок к уже горящим сотням свечей вспыхнули факела в узорчатых подставках, и под потолком тронного зала запорхали иллюзорные бабочки. Казалось, из самих стен полились звуки чарующей музыки, фоном к которой служил тихий шум воды и перекличка голосистых невидимых пташек. Зрители волшебного действа, задрав головы, восторженно заохали. Поразились даже чопорные гости, Белириан вежливо похлопал в ладоши. Из колонны гостей вышли маги Руэрнага и присоединили к бабочкам россыпи золотых звёзд. Маги Морригана — лучшие мастера иллюзий в королевстве, разукрасили стены зала потоками призрачных водопадов, что низвергали свои воды на мраморные полы. Выступив следом, маги Руэрнага добавили к иллюзии экзотических птиц и поселили на ветки деревьев поющих дриад. Из воды выпрыгнула русалка и вновь исчезла в серебряном потоке. В ладоши захлопала даже сидевшая на троне Алиссандра. Представление готовили не один день, и сил потрачено было немало. Лица магов покрывал пот. Более сильными в магии иллюзий исконно считались светлые эльфы, но и маги детей ночи не ударили в грязь лицом. Колонна южан продолжила шествие к подножью трона королевы Морригана. Алиссандра была облачена в роскошное бархатное платье цвета ягодного вина, отороченное по квадратному вырезу декольте вансильским кружевом. На белоснежной груди вампирессы сверкало колье из рубинов. Ступенью ниже восседал в кресле Эммануил. Наследный принц, не изменивший чёрному бархату и почти полному отсутствию украшений, смотрел на приближавшуюся процессию руэрнагцев с непроницаемым для эмоций лицом. С шеи принца свисала золотая цепь с подвеской, в центре которой пламенел редкостный оранжевый сапфир. Благородный корунд исконно считался камнем первых наследников рода. Неподалеку от трона, в первых рядах зрителей, поставили кресла для внуков Белириана. Близнецы Кальдер-Руа, выбравшие для торжества великолепные костюмы из шелка под стать зелени глаз, встречали деда стоя, взявшись за руки. Оба сияли молодостью и красотой. Белириан подал им руку. Внуки, со смиренным видом преклонив колена, облобызали конечность венценосного родственника. Погладив склоненную головку Элоизы и потрепав щеку Манфрэда, Белириан развернулся к трону. Алиссандра поднялась на ноги: — Приветствую тебя, король Белириан Первый, избранный своим народом, благословенный Творцом, на земле славного Морригана. — Её звонкий голос с помощью магии разносился по всему залу. Подданные Алиссандры помнили, какую потерю она понесла, лишившись мужа, убитого воином из Руэрнага, и могли гордиться своей правительницей. Ни один мускул на её лице не дрогнул, когда Белириан, поднявшись к трону, обнял королеву и поцеловал в обе щёки. — Приветствую тебя, достославный Морриган! — повернувшись к залу, громогласно произнёс король, продолжая держать Алиссандру за руки. Её жгло от его прикосновений, но Вальдер-Руа продолжала держать безупречную улыбку, слушая овации, прокатившиеся по залу. Обмен любезностями расслабил даже самых настороженных. Лица подданных Вальдер-Руа просветлели, и Белириан подозвал к себе капитана королевськой гвардии — Айре-Дабара. Тарклин Айре-Дабар приветствовал королеву почтительным поклоном и принялся представлять прибывшую с королём знать. От королевы не укрылся факт того, что южане оказались в большей своей массе младшими наследниками. Похоже, великие князья Руэрнага поостереглись прибыть на земли Морригана самолично, пока мирный договор пребывал в стадии зародыша, послав вместо себя тех, чья утрата не приведёт к угасанию рода. Алиссандра подала знак глашатаям объявить о переходе к менее официальной части торжества. Заиграла живая музыка, фрейлины королевы, проплыв по залу стаей разноцветных рыбок, вклинились в ряды гостей. Южан увлекли в танец, завораживая призывными улыбками и откровенными нарядами. Фрейлины своё дело знали, Лоран-Даэ лично занимался их подбором, награждая фрейлинской лентой только самых красивых и беспринципных девиц из обедневших знатных семей. Каждая из них была беззаветно предана королеве и в конце службы получала приличное приданное, а так же возможность поправить дела семьи за счёт удачного замужества. Молодежь руэрнагцев, осмелев, принялась приглашать на танец дам Морригана. От приглашений северянки не отказывались. Мужей и отцов заранее предупредили о том, что особа гостей священна, и в случае даже незначительного конфликта виновный в ссоре будет предан отлучению от королевского двора. Ссориться с Алиссандрой никто не желал, потому дамы принимали приглашения, а их кавалеры прятали клыки за плотно сомкнутыми губами. Бал был в самом разгаре, когда в зале появился Лоран-Даэ вместе с Камилло. Канцлер был бледен и непривычно тих. Сам Камилло сиял улыбкой за двоих. Морран-Нарэ пребывал в отличном расположении духа. Канцлер не спешил разделить его веселье, выискивая глазами королеву. Алиссандра стояла в окружении первых лордов королевства рядом с Белирианом. Эммануил присоединился к компании Кальдер-Руа. Манфред приблизился к королеве и пригласил её на танец. Алиссандра на мгновенье замерла в изумлении, но не отказала. Канцлер побледнел от злости, следя за тем, как пара заняла позицию в центре зала. Остальные почтительно расступились Танцевать Алиссандра любила, однако после смерти мужа отказывала любому, кто осмеливался её пригласить. — Ревнуешь? — услышав издевательский шепоток друга, Лоран-Даэ встрепенулся. — Нет, — процедил он. — Этот мальчишка ничего для неё не значит. — А ты, выходит, важнее принца Руэрнага? Лоран-Даэ отвечать не стал. Белириан тем временем, расположившись в кресле, угощался вином из далекого Гондемаара в компании внучки и Эммануила. Айре-Дабар застыл за креслом короля. За спиной Эммануила оперся спиной о колонну Тальмир-Миир. Оба капитана украдкой посматривали друг на друга. Тальмир-Миир не сомневался, что под шёлком рубашки Айре-Дабар прячет тонкую сеть кольчуги из мелькерина — прочнейшего металла, который ковали гномы предгорий Валенграйда. Айре-Дабар отметил наличие на поясе капитана Аррилор-Наар двух коротких кинжалов, называемых «когтями близнецов». Такими дрались воины-амбидексторы, умевшие одинаково владеть как правой, так и левой рукой. На поясе капитана гвардии Белириана, в кожаной петле, разместился изогнутый волной нож-пернач — излюбленное оружие ассасинов. — Мои внуки рассказали мне о том, что прекрасно провели время в Аррилор-нааре. Они очарованы твоим гостеприимством, Эммануил. Услышав голос Белириана, наследник Морригана оторвал взгляд от танцующей матери и Манфрэда. Король с лёгкой улыбкой смотрел на Чёрного принца. — По иному и быть не могло, — Эммануил повернул голову к сидевшей рядом Элоизе, и та с улыбкой уложила руку на его локоть. — Нам с братом было не на что жаловаться, — проворковала принцесса. — Эммануил всячески старался сделать наше пребывание в его доме праздником. Предупреждал каждое наше желание, окружая нас своей личной заботой сутки напролёт. Эммануил смотрел на неё без тени улыбки. Её томные вибрации голоса, содержавшие игривый подтекст, проплывали мимо его сознания. Наследник думал лишь о том, что его мать танцует с принцем Руэрнага. Это было неслыханным оскорблением памяти Гаэллата! — Прошу меня простить, — он поднялся. — Я должен отдать кое-какие распоряжения. Эммануил смешался с толпой, утянув за собой капитана. Белириан переключился на Элоизу. — Алиссандре следовало привить своему наследнику надлежащие манеры, — констатировал король сухо. — Но, очевидно, этот пункт в его воспитании был упущен. — Он извинился, ваше величество, — Элоиза была уязвлена поведением принца, но защищала его из упрямства. — Он не выглядит сходящим с ума от твоих прелестей, — упрекнул Белириан. Элоиза скрипнула зубами. Король не отличался особым тактом, а уж грубым мог быть куда похлеще Эммануила. — Поверьте, мы успешно воплощаем ваш план в жизнь, дедушка. — Мне больше нравится «ваше величество», — холодно заметил Белириан. — Как скажете, ваше величество,  — покладисто согласилась Элоиза. —  Эммануил понимает, что брак со мной принесёт ему необходимую поддержку Руэрнага и своего шанса не упустит. — Надеюсь, ты вложила ему эту мысль в уши. — Принц не из тех, кто станет внимать подсказкам женщины, — опрометчиво вырвалось у неё. — Тогда, может, мне стоит сделать ставку на иную… лошадь? Элоиза с силой сжала пальцы в кулаки, не выпуская эмоции на лицо. — На моего братца я бы особо не рассчитывала, ваше величество. Королеве он не интересен. — Что же, значит следует подстегнуть её интерес. — Зачем? — обеспокоилась она. — Будет достаточным моего брака с Эммануилом. А с рождением наследника задерживаться мы не станем. — Наследник, рождённый от королевы, будет важнее дитя наследного принца. — Всё это не будет иметь никакого значения, если наш мир отправится к Князю Тьмы на задворки! — запальчиво выдала Элоиза. — А для этого ты должна подталкивать Эммануила в нужном нам направлении. — Он уже созрел, — она вскинула голову, — после торжества наследник намерен отправиться в путь, чтобы найти запевший Камень Страж и избранного. — Великолепно, — Белириан откинулся в кресле, — Айре-Дабар отправится с вами, дабы обеспечить вашу безопасность. Это Элоизе не понравилось. Только оказавшись вдали от шпионов деда, она и Мафрэд по-настоящему обрели свободу от давящего контроля деда, и терять её она была не намерена. — Мы справимся сами, ваше величество. — Не сомневаюсь. Однако своего решения не изменю, — Белириан поднял руку, останавливая её возражения. — Не перечь мне, дитя. Вампиресса с досадой поджала губы, возвращая взгляд на танцующие пары. Мафрэд кружил королеву в танце, тщетно ловя взгляд партнёрши, но Алиссандра смотрела мимо него. Принц Руэрнага стремительно терял уверенность, которой запасался весь вечер, со скоростью воды, уходящей в песок. Он не мог отказать Алиссандре в привлекательности. Несмотря на то, что по возрасту она годилась ему в матери, королева Морригана в силу родовой магии выглядела молодо. Идея брака с Алиссандрой была не так уж плоха, как он думал вначале. А уж перспектива надеть на голову ещё и корону принца–консорта, если не равноправного короля, была весьма заманчива. — Ваше величество сияет сегодня ярче тысячи драгоценных камней, — неловко ввернул Манфрэд. Алиссандра, думая о своём, воззрилась на принца. Банальность комплимента её рассмешила. — Увольте, — произнесла она нараспев, — я намного красивее холодных камней, как бы великолепны они не были. — С этим я спорить не стану, — принц вконец растерялся. — Премного благодарна вам за это, — Алиссандра откровенно насмешничала над мальчишкой, вообразившим себя способным привлечь её внимание. Манфрэд не нашёлся, что ответить, и разговор завял. Музыка стихла. Наследник Белириана отвёл королеву обратно к трону. Одна из фрейлин присела в почтительном реверансе перед королем Руэрнага, умоляя подарить ей танец. Алиссандра едва заметно кивнула смелой девице. Всё шло по строго оговоренному сценарию, в котором каждому из них была отведена своя роль. Белириан охотно подал руку смелой красотке. Манфрэда утянула подруга фрейлины, Элоизу пригласил чопорный лорд Ласельд Дейо-Даэ. Принцесса думала отказать, сославшись на усталость, но, сообразив, что останется один на один с Алиссандрой, поспешила изменить своё решение. Королева Морригана осталась в желанном одиночестве, но ненадолго. Камилло материализовался рядом с королевой почти сразу. — Ваше величество сегодня особенно прелестны, — расшаркался Морран-Нарэ. — Об этом мне уже говорили, — отмахнулась королева. — Где мой канцлер? — Ждёт в нетерпении, моя королева. — Камилло перешёл на деловой тон, подстраиваясь под её настроение. — Времени у нас немного. Останься здесь и проследи за тем, чтобы этот танец был вечен. — Музыканты не остановятся до тех пор, пока ваше величество не вернётся в зал, — ревностно заверил Морран-Нарэ. Взметнув тяжёлыми юбками, Алиссандра покинула зал, воспользовавшись потайной дверью в стене за троном. Капитан последовал за королевой. *** Покончив с бесполезными слезами, Альбас-Кларэ растянулся на кровати, уставившись в стену потухшим взглядом. Его щека прилипла к пятну крови на простынях, из носа натекло, но собственный непритязательный вид фаворита больше не беспокоил. Всё, чем он жил, утратило смысл. Разговор с отцом оставил его выпотрошенной оболочкой себя прежнего. Скрип двери не вытянул его из погружения в чёрную тоску, но когда над ним раздался голос Лоран-Даэ, Альбас-Кларэ, ожив в одно мгновенье, укрыл лицо вытянутой рукой. — Не смотри на меня, — истерично выкрикнул он. — И отойди от постели! Лоран-Даэ послушно отступил назад. Отыскав треклятую маску, князь нацепил её на лицо и заполз в тень балдахина. — Стой там, где стоишь, — велел он. Не слишком близкое соседство устраивало и канцлера. Не нужно было Альбасу-Кларэ видеть его осунувшегося лица и синих кругов под глазами, с которыми не смогла справиться даже знаменитая регенерация детей ночи. О том ужасе, что он пережил, проведя несколько ночей в казематах дворца, слушая бесконечный вой расставшихся с рассудком узников, ему было не забыть до конца своих дней. — Как ты сюда попал? — нервно спросил фаворит. — Ты не понимаешь, что компрометируешь меня? Если Эммануил узнает, что я принимал тебя без него, мне не миновать скандала. — Он ничего не узнает. В комнаты принца ведёт потайной ход через потерну. Я воспользовался им. И я пришёл не один. Лоран-Даэ отступил в сторону, пропуская вперед королеву. Ничего хорошего для него внезапный интерес Вальдер-Руа к его персоне не сулил. — Ваше величество. — У него хватило сил встать с постели и опуститься на колено, сгибая голову. Он знал, что не стоит демонстрировать свою гордость. Да и осталось ли от неё хоть что-нибудь? Холодные пальцы ухватили его за подбородок. Алиссандра подняла его лицо вверх, подцепила ногтем маску и отбросила её в сторону. Губы королевы исказила некрасивая ухмылка. — За что — спрашивать не буду, — сказала она, выпуская его подбородок, — ты сам знал, к кому лёг в постель. Думать надо было раньше. Он отвернулся, нагребая на жуткие раны пряди волос. — Я не жалуюсь… — Жаловаться мне было бы бесполезным делом, — перебила она. — Тебя никто не неволил. Разве что твой предприимчивый папаша. — Более он мне не отец, — его губы дрогнули. — Так было мне сказано… — Бедный Наэлле, — с издевкой бросила королева, — ты боролся за мираж, не получил ничего и проиграл всё. Но, похоже, мой сын увяз в отношениях с тобой и не желает покидать свою игрушку. — Я хотел бы уйти. — Куда? Своей семье ты больше не нужен. — В храм. Служить Творцу. — Наэлле, — она наклонилась к нему, поцокав языком, — твоя задница бесполезна в служении богам. Твоё место — на ложе, в качестве дорогой шлюхи. Это твоё призвание. Он промолчал, даже не вспыхнув. Алиссандра была права, он сам сделал себя подстилкой в угоду отцу и его несбыточным планам. — От тебя пахнет вербеной, — королева выпрямила спину, — весьма изощрённое наказание. Мой сын так же жесток, как и его дед. Мой отец карал предателей, взрезая им животы и заливая раны вербеной, чтобы продлить их мучения на множество седмиц. Альбинус был совсем не таков, он не позволил бы Эммануилу стать чудовищем, — королева на мгновенье впала в задумчивость. — Хотя… думаю, моему сыну определённо нравится быть зверем. На что ты рассчитывал? Что он полюбит тебя и посадит рядом с собой на трон, как консорта? Альбас-Кларэ хранил молчание. Она и не ждала ответа. — Эммануил не любит никого, кроме самого себя. Он моё неудавшееся творение, изломанное собственной ненавистью и злобой. Он способен лишь обладать, не отдавая ничего взамен. И если он сядет на трон, он зальёт кровью не только Морриган с Руэрнагом, но и весь мир. Королева не выразила ни единой эмоции. Просто констатировала факт. — Потому к трону я его не подпущу. — Алиссандра, встрепенувшись, посмотрела на Альбаса-Кларэ. Тот сидел у её ног, глядя на неё снизу вверх сквозь пелену из волос. — Ты понимаешь, что сделает с тобой Эммануил, если узнает о том, что ты травил его, лишая плодовитости? Вопрос королевы заставил князя в страхе метнуть взгляд к лицу угрюмого Лоран-Даэ. Стоило понять, что канцлер предаст его во имя своего спасения, но сожалеть о своей откровенности было поздно. Бонаэлль тяжело сглотнул. — Настойка мерих-эйран не лишала его плодовитости навечно… Лишь временно. Это подтвердит любой целитель. Королева пропустила его оправдания мимо ушей. — Он подвесит тебя на дыбу, Наэлле. Самолично вытащит из тебя внутренности, как подстреленному на охоте зайцу, и оставит навечно подыхать во тьме каменного мешка. Бонаэлль опустил голову. Он не сомневался, что Эммануил был способен поступить с ним и хуже. В сознании тут же мелькнула отрезвляющая мысль, и он ухватился за неё, узрев для себя способ спасти свою жизнь. Королева пришла к нему, скрыв свой визит от сына. Она знала о том, что он подсыпал отраву Эммануилу, лишая его возможности завести бастардов, однако не рассказала ему об этом. Значит, Алиссандре было так же выгодно бесплодие наследника, как и Бонаэллю. «Потому к трону я его не подпущу»… Королева дала в его руки ту же опасную откровенность. Альбас-Кларэ с усилием выпрямил спину. У него был только один шанс спастись от неминуемой гибели от рук Эммануила. Он должен был сменить лагерь. — Я сделаю всё, что скажет моя королева, — Бонаэлль смиренно склонил голову перед Вальдер-Руа. Алиссандра оценила его показную покорность изогнутой бровью. — Молодец, — с ехидством похвалила она. — Также умен, как и ты, Георг, — бросила королева Лоран-Даэ, не оглядываясь, — знает, когда и перед кем следует прогибать спину. Канцлер промолчал. Королева отошла назад, опустилась в кресло и сплела ноги, обутые в атласные туфли с высоким каблуком. — Я знаю, что задумал мой сын, — продолжила Алиссандра. — Он намерен найти Избранного и добраться до сокровища властителя дроу. Не пытайся меня обмануть, — предупредила она, увидев, что Бонаэлль открыл рот, — только Эммануил мог вообразить, что стены Ариллор-наар неприступны для моих шпионов. Знаю я и то, что именно ты предложил ему этот план. Альбас-Кларэ поспешно уставился в пол. — Хитрости тебе не занимать, Наэлле, но не ума. Не дорос ещё до интригана высших мастей, — она усмехнулась. — Знаю я и то, что он намерен отправиться в путь, прихватив твоё ненасытное вместилище хитрости. Не скрою, что удивлена его привязанностью к твоей особе, однако она мне на руку. В дорогу с вами отправится также Камилло. Вы оба будете следить за Эммануилом, а ты будешь делать то, что делал и раньше. Спать с моим сыном и исправно подливать ему свою волшебную настойку, дабы весьма шустрая Элоиза не зачала от него дитя. А если придётся остановить моего сына, ты поможешь в этом Камилло. — Остановить? — князь поднял на неё непонимающий взгляд. Лоран-Даэ в таком же ошеломлении смотрел на королеву. Алиссандра стояла, выпрямив спину и устремив глаза в неведомое им пространство. — Если Эммануил попытается навредить собственному народу, — она перевела взгляд на фаворита сына, — ты и Камилло позаботитесь о том, чтобы не дать моей крови стать причиной моего позора и гибели нашего мира. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь слабым треском догоравших в камине поленьев. Королева покинула спальню, не дожидаясь ответа. Лоран-Даэ остался. Оба некоторое время молчали. — Она ведь… несерьёзно? — растерянно прошептал Бонаэлль. — Он же её единственный сын. — Алиссандра предпочтет лишить свой род продолжения, чем допустить, чтобы Эммануил втравил наш народ в войну со всей Эдморией. — Тогда я не знаю, кто из них большее чудовище! Канцлер усмехнулся, до Альбас-Кларэ, похоже, только сейчас дошло, в какую ловушку его загнали. — Своих рук королева марать не станет. Для грязных дел у неё есть такие как ты или я. — Лоран-Даэ на мгновение прикрыл глаза. — Я убил семьи избранных, — сказал, вновь подняв веки. — Организовал по приказу Алиссандры гибель двух родов лордов. Спаслись лишь двое, сведя на нет все усилия избавиться от пророчества. Боги напомнили нам о том, что бороться с фатумом бесполезно. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Бонаэлль в ошеломлении смотрел на канцлера. — Если однажды я исчезну, ты передашь то, что услышал от меня избранным. Лоран-Даэ подошёл к князю. Альбас-Кларэ сжался, следя за бывшим возлюбленным. Тот присел рядом с ним на корточки, протянул руку и осторожно отвёл прядь волос, открывая его лицо. Альбас-Кларэ не шелохнулся. Пальцы Лоран-Даэ прошлись вдоль чудовищных дорожек шрамов: вспухших, алевших свежей кровью. Повреждённое веко едва срослось, соединившись тонкой розовой тканью плоти. Бонаэллэ был практически слеп на один глаз. — Эммануил — мерзавец, — Лоран-Даэ опустил руку. — Ты не должен был позволять сотворить с собой такое. — Надо было поставить его в угол в наказание? — с горькой иронией спросил Бонаэлль, освобождаясь от его руки. — Эммануил, как и Алиссандра, делают то, что хотят. — Не всё. За свои грехи приходиться платить даже королям. — Он вытащил из-за ворота камзола длинный тёмно-синий конверт с оттиском печати канцлера королевства. — Возьми. Бонаэлль принял конверт: — Что это? — Моё признание в том, что я совершил по приказу Алиссандры. И ещё кое-что, о чём знать тебе не надобно. Обещай, что не станешь читать письмо и передашь его наследникам Бейлора, только если до тебя дойдёт весть, что я мёртв. И мой тебе совет — не выполняй приказа королевы. Захочет убрать сына, пусть убирает его сама. Беги от Вальдер-Руа. Они стоят друг друга, а тебя размолотят в пыль, как жернова, если ты попробуешь вмешаться между ними. Не возвращайся в столицу, найди место, где будешь счастлив и живи своей жизнью. Так, как всегда хотел, только не позволял себе мечтать. Лоран-Даэ привлёк его к себе, ткнувшись подбородком в макушку. — Прощай, Бонаэлле, — прошептал он, задержав губы на мягком шёлке волос. Поднявшись, канцлер покинул спальню. Альбас-Кларэ долго смотрел на закрывшуюся дверь потерны в стене. Ещё одна страница его жизни была перевернута, чтобы никогда не быть прочитанной вновь. Он не держал зла на Георга за то, что тот выдал их разговор королеве, не сомневался в том, что она нашла способ развязать ему язык в стиле знаменитой жестокости рода Вальдер-Руа. От Лоран-Даэ пахло поражением и смертью. Бонаэлль был уверен в том, что больше никогда не увидит канцлера вновь. Встрепенувшись, Альбас-Кларэ поспешно спрятал конверт под матрац кровати и завернулся в одеяло. Совет Лоран-Даэ он не забудет. Но следовать ему будет по-своему. *** Вопрос о брачном союзе, который должен был скрепить подписание договора о долговременном мире между севером и югом, Белириан собрался поднять после пиршества, во время которого повара королевы выставили семь перемен блюд. Каждую перемену предваряло выступление певцов, танцоров и шутов. Гости, подобрев от количества поглощенных яств и вина, бросали монеты развлекавшим их лицедеям. Алиссандра, сидевшая во главе стола, откровенно скучала, слушая истории дядюшки Лоран-Даэ, вспоминавшего дни своей давно минувшей молодости. Белириан, сидевший по левую руку от королевы, наоборот, слушал Ласельда Дейо-Даэ с интересом, изредка перекидываясь фразами с разместившимися рядом с ним внуками. Элоиза не принимала участия в разговоре, не спуская глаз с Эммануила. Наследник Морригана, сидевший возле матери, напротив Белириана, был занят поглощением блюд и вина. Пил принц не особо пьянея, сказывался особый метаболизм вампиров, и становился лишь ещё более угрюмым. Решив, что подходящее время настало, Белириан предложил Алиссандре позволить гостям продолжить танцы. Королева согласилась с тем, что чревоугодие несколько затянулось, и первой покинула стол, подав пример остальным. Шествуя возле королевы, Белириан любезно предложил ей руку. Алиссандра пожелала показать гостю, как чудесен дворцовый парк в ночное время и повела Белириана из зала. Подданные короля и королевы почтительно расступились, провожая правителей и следовавших за ними наследников любопытными взглядами. Зал заполнился взбудораженными голосами. Разбившись на группы, северяне и южане принялись обсуждать, каким же будет решение Алиссандры по поводу брачного предложения, сделанного Белирианом. Приведя Кальдер-Руа на открытую галерею, соединявшую основную часть дворца с восточным крылом строения, отведённого под личные апартаменты королевы, Алиссандра остановилась у арочного проёма. Белириан встал рядом, заложив руки за спину. От Алиссандры тянулся шлейф парфюмов с ноткой горького миндаля. Король Руэрнага втянул его полной грудью. Его взгляд скользнул по высокому бюсту вампирессы, укрытому кружевами. Королева Морригана была хороша. В иное время и при других обстоятельствах он приударил бы за ней, не задумываясь. Но ни эти обстоятельства, ни время никогда не настанут. Глаза Белириана перекочевали на раскинувшийся перед ними парк. Аккуратные дорожки из розоватого мрамора разрезали его на сегменты, подобно лучам дневного светила. Круглые клумбы, укрытые цветами, казались озерцами цвета среди густой зелени деревьев и подстриженных в форме шаров кустов. Прямо перед арками перехода размещался фонтан, струи воды вырывались из причудливой раковины, которую держала на плече статуя обнаженной нереиды. Парк был красив, настраивая на благодушное настроение. Белириан перекатился с носка на пятки и обратно. — Великолепное зрелище, — похвалил он, — моим садовникам следовало бы побывать здесь, чтобы взять на вооружение некоторые идеи. — Сад велел разбить мой дед, — уронила Алиссандра задумчиво. Мысли королевы витали далеко отсюда. Перед глазами Вальдер-Руа стояло то, что было показано ей Верховной жрицей. Ещё сегодня утром, до того, как она попала в храм, жизнь казалась ей вполне понятной, планы действенными, а положение на троне крепким и незыблемым. После разговора с Данаг-Руа эта уверенность исчезла без следа. Белириан развернулся к королеве: — Винцент Первый любил окружать себя прекрасным. Возле него всегда вились женщины дивной красоты. Я ему завидовал. Губы Алиссандры тронуло слабой улыбкой. Когда её дед воссел на трон, Белириан был юношей. И, как ей было хорошо известно, терпеть не мог первого государя Морригана. — Завидовать мёртвым глупо, — она оперлась ладонями о мрамор перил. — Мы живы и наслаждаемся жизнью, а их прах давно истлел. — В этом вы правы, моя дорогая, — согласился Белириан. — Остаётся решить, как мы намерены распорядится нашим даром. Пришло время дать мне ответ. Кто из моего рода будет принят в семью Вальдер-Руа? Алиссандра, не глядя на него, поморщилась. Белириан, как всегда, был излишне прямолинеен. — Стоит ли спешить с таким серьёзным решением? — В другое время я бы согласился подождать, но только не сейчас, когда Маятники Творца так и не остановили свой ход. — Но и не ускорили его, — возразила она. — Маятники лишь предупреждение, а не сам конец. — И именно потому следует действовать быстро. Сколь долго бы не длилось это предупреждение, нам не предотвратить то, что грозит гибелью нашему народу, если мы не встанем плечом к плечу. Она развернулась к Белириану. Его лицо было частично скрыто тенью. Королева видела лишь блеск глаз и поджатые губы. Точно так же и он видел её. На почтительном расстоянии от них застыли в ожидании своей судьбы близнецы Кальдер-Руа. Эммануил стоял рядом с ними, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Оба капитана короля и королевы маячили на расстоянии, достаточном, чтобы в случае чего защитить своих государей, но не ближе, чем требовали приличия. Разговор требовал уединения. Алиссандра посмотрела на сына. Губы Эммануила кривила злая улыбка. Он также глядел на мать, ожидая того, что она скажет. — Брак будет заключён, — заверила она. — Однако негоже матери, потерявшей мужа, выходить замуж до того, как с кандидатурой супруга определится её дитя. Пусть выбор сперва сделает мой наследник. Улыбка Эммануила переросла в победный оскал. Именно этого он и ожидал. Таков был древний обычай детей ночи. Вдова в семье шла замуж последней. Забудь Алиссандра об этом обычае, он бы ей об этом напомнил. Белириан пожал плечами. — Слова матери закон для сына. — Король Руэрнага обернулся к Эммануилу. — Мы хотели бы услышать твой выбор. Чёрный принц слегка склонил голову в сторону матери. — Я, как и вы, ваше величество, не стану перечить той, что породила меня на свет. Свой выбор я уже сделал давно. Элоиза, скромно улыбаясь, вышла вперед брата. Щёки принцессы порозовели от волнения, что было вполне искренним. Но Эммануил, оторвав себя от стены, прошёл мимо Элоизы. Манфрэд оторопел, когда наследник Моригана взял его за руку и вывел вперёд. — Вот тот, кого я намерен объявить своим. — Эммануил, наслаждаясь произведённым эффектом, поднял руку отвесившего челюсть Манфрэда и поцеловал кончики пальцев принца. Алисандра, придя в себя первой, едва не разразилась приступом хохота. Белириан так и стоял в ступоре, глядя на близкого к обмороку Манфрэда и нагло улыбавшегося Эммануила. Элоизе хватило выдержки не разнести весь королевский дворец по камешку. Принцесса лишь смертельно побледнела, унимая так и рвавшийся наружу гневный вопль. Подобного унижения ей переносить ещё не доводилось. — Что же, — сумела выдавить из себя Алиссандра, — мой сын сделал выбор, лишивший меня жениха. Однако я не смею перечить счастью молодых. Белириан невнятно хмыкнул, едва ли не впервые за долгую жизнь лишившись дара речи. Элоиза, развернувшись на каблуках, понеслась на выход из галереи. Королева Морригана, подойдя к сыну и Манфрэду, не сводившему перепуганных глаз с лица деда, чинно поцеловала в щёки обоих, благословляя их союз.