when your kiss was young and cruel

Полная Дама взирает на Перси со своего портрета лениво, но требовательно. Перси зло сдувает прилипшие волосы к взмокшему лбу и крутится на пятках в поисках помощи. — Поттер! — Гранатовые зёрна, — отвечает Джеймс, поднимаясь по ступеням при помощи метлы. Раздражение Перси разрастается до немыслимых размеров и на этот раз вытесняет из головы пароль. В гостиную Перси вываливается совершенно красная, как собственная квиддичная мантия и лохматая, как блудливый пёс. Римус в кресле у камина отрывается от книги и подбирает ноги от огня, предвкушая взрыв. Он косится на ничего не подозревающих первогодок и впервые в жизни расстраивается, что сегодня их здесь так много. — Я ненавижу парней! — разражается Перси, едва сдерживаясь, чтобы не запустить метлой в стену. Римус устало прикрывает глаза, сжимая переносицу двумя пальцами. Лили выныривает из соседнего кресла, а первогодки таращат глаза. Джеймс падает на диван, растягивая длинные ноги и подставляет под руки Лили свою взъерошенную голову. — Правда? — уточняет Лили с улыбкой, не оставляя попыток пригладить волосы Джеймсу. — Почему они все такие невыносимые? — Перси плещет руками, и метла с глухим стуком падает на ковёр, — Римус, ты не в счёт, — быстро поправляется она и нагибается за метлой, — это просто не поддаётся никакому осмыслению. Ненавижу! Двое мальчишек за столом в углу боязливо косятся на Перси, и Римус спешит им успокаивающе улыбнуться. — Она это не всерьёз, — заверяет он. — Не ври детям, — вставляет Перси, продолжая как вкопанная стоять на месте. От жара гостиной она краснеет ещё больше, и лицо теперь от мантии не отличить. — Да что случилось-то, в конце концов? — не выдерживает Лили и переводит взгляд с Перси на Джеймса и обратно. — Парни! — односложно выдаёт Перси. — Эрни решил сменить тактику, а Перси она не нравится, — поясняет Джеймс, растирая розовеющую щёку, — я с ней не согласен. — Конечно, ты со мной не согласен, Поттер. Мужская солидарность во всей красе. — Перси, — вздыхает Римус, откладывая книгу и разворачиваясь, — перестань кричать, ты мешаешь другим сосредоточиться. — А мне твои вопли мешают спать, — заспанный Сириус выходит из спальни, на щеке виднеется след от подушки, волосы растрёпаны, рубашка помята и расстёгнута на две пуговицы от горла. — Я очень старалась, Блэк, чтобы ты почувствовал всю мою ненависть к вашей братии! — клацает зубами Перси и поднимается в спальню, по дороге задевая его плечом. Сириус недовольно смотрит ей вслед, пропуская спутанные пряди через длинные пальцы. — Ей бладжер в голову угодил? — спрашивает он, спускаясь. — Разоралась так, что окна дребезжат. — Нет, — отвечает Джеймс, двигаясь, — к сожалению. Лили укоризненно вскидывает брови, а Джеймс только флегматично жмёт плечами. — А с метлы она сегодня падала? — Сириус устраивается рядом с другом и тянется за тыквенным соком на столике перед камином. Римус замечает Перси с палочкой наготове у лестницы, но предупредить друга не успевает — подушка со свободного кресла летит прямо Сириусу в плечо. Он давится и кашляет, кулаком выстукивая сок из груди. Сириус опасно щурит глаза. — Бладжер не прилетал, говоришь, — он тянется за хлопнувшейся рядом подушкой, — сейчас исправим. — Сириус, — предупреждает Римус, как единственный, кроме Лили, разумный человек в гостиной, но Сириус только качает головой. — А ты, Блэк, самый несносный во всей этой школе, и тебя я ненавижу больше остальных, — краснота с лица Перси сходит, и теперь она бледнеет. Такой злой она ещё никогда не бывала. — Ох, правда? — Сириус делает вид, что поражён до глубины души. Лили одной ладонью зажимает смеющемуся Джеймсу губы, а второй хватает Сириуса за плечо. Первогодки давно забросили домашние задания и теперь с интересом наблюдают за развернувшейся драмой. — Это тебе за моё разбитое сердце, — Сириус бросает в Перси подушку в ответ, но она успевает превратить её в ворох перьев прямо перед своим носом. Сириусу кажется ужасно забавным, как она, нескладная для охотницы, с крупноватыми для метлы бёдрами и немного детским для истинной разрушительной ярости лицом начинает злиться пуще прежнего. — Прекратите! — взывает Римус на правах старосты. — К твоему сведению, Блэк, сердце можно разбить только тому, у кого оно есть, — Перси убирает облако перьев заклинанием и прячется в спальне. За окном начинает моросить первый осенний дождь, и небо становится тёмным. У Перси есть несколько действительно важных, по её мнению, причин, от которых у неё развилась непереносимость Сириуса Блэка. Во-первых, ей, как старосте, ужасно надоело сдерживать их с Поттером разбойнические порывы в одиночку, потому как Римус предпочитал держаться в стороне. Разве что Лили её в этом поддерживала, но Эванс могла влиять исключительно на Поттера, и это случалось почти так же часто, как в июне выпадал снег. Во-вторых, на втором курсе, когда Джеймс совсем по-детски положил глаз на Лили, Сириус предложил ему совершенно варварский способ выражения чувств. Из-за того, что обе они были рыжими и похожими со спины, Перси часто дёргали за косы вместо Лили, причём Поттер отказался действовать в одиночку, и Сириус стал ему союзником. В-третьих, на одном из уроков зельеварения на четвёртом курсе Слизнорт поставил их работать в паре. Блэк, не отличавшийся особой прилежностью, кинул в котёл не тот ингредиент, и зелье брызнуло в разные стороны. Он, на своё счастье, успел отскочить, а вот Перси горячие капли попали на лицо. Она бы с радостью пережила ожог, но вместо него лицо обсыпало веснушками, которые она совсем недавно вывела с помощью сложного зелья, слёзно выпрошенного у матери. Больше, чем веснушки по лицу и телу, Перси ненавидела только собственное имя. И, пожалуй, Сириуса Блэка. Сириус в ответ на выпад тоже мог разложить парочку карт. Во-первых, пост старосты Перси совсем не шёл, в этот раз Дамблдор, очевидно, промазал. Хорошо ещё, она не пытается выведать, куда пропадают четыре ученика из башни каждое полнолуние. Во-вторых, охотница из неё была так себе, хотя никто Сириуса в этом мнении не поддерживал. В-третьих, Перси была ужасной горлопанкой, и даже если свирепствовала в гостиной, заслышать её можно уже на лестнице. Помимо этого, она вставала на защиту Нюниуса плечом к плечу с Лили, сквозь сжатые губы объясняя, что они с Поттером позорят факультет, и если Джеймс может заслужить прощение на квиддичном поле, то Блэк вряд ли когда-то отмоется после своих выходок. Сириус в такие моменты искренне хотел выдать Эванеско, чтобы несносная староста факультета исчезла, как испорченное зелье испарилось из котла.

***

После каждой тренировки по квиддичу гриффиндорская гостиная пустеет, чтобы не попадаться под горячую руку Перси. Сириус накладывает на дверь спальни заглушающее заклятие и всерьёз подумывает в следующий раз метнуть в горлопанку Силенцио, но Перси сцен больше не устраивает. По крайней мере, не делает это достоянием всего факультета. Она уныло проходит в гостиную, хмуро смотрит на первого попавшегося на глаза ученика и уходит в спальню. Джеймс со вздохом падает на диван, вытягивая продрогшие ноги к огню, и качает головой на немой вопрос Лили. Если так дальше пойдёт, они точно продуют Слизерину, а это был их последний год, и Джеймс хотел выжать из него всё без остатка. В день первой игры Перси пропускает завтрак, потому что в горло, как и всегда, не лезет даже крошки, и сталкивается в гостиной с проспавшим всё на свете Сириусом. Он набирает полную грудь воздуха, готовясь отражать атаки, но Перси лишь скользит по нему взглядом и проходит мимо. — Судя по тому, что тебя не хватает даже на презрительное «Блэк», нам не стоит сегодня ждать хорошей игры, а, Торн? — насмехается Сириус, упрямо не желая упускать такой прекрасный шанс. — За это спасибо можешь сказать Эрни, — бросает Перси в ответ, даже не повернувшись. Сириус прищуривается, легко сбегая по ступеням. — Знаешь, если вдруг что-то пойдёт не так, ты всегда можешь сбить противника своим криком, — сообщает он, обгоняя её и поворачиваясь, — стоит предложить Эрни такой трюк, как ты думаешь? — Думаю, что пора сказать Макгонагалл о ваших с Поттером ночных вылазках в Хогсмид, и если он ещё сможет прикрыться квиддичем, то… — Ты только что опустилась до шантажа? — Нет. Шантаж предполагает условия, а я просто тебя предупредила. А теперь с дороги, Блэк, у меня нет на тебя времени. Перси исчезает в проходе, а Сириус чувствует, как в груди медленно закипает раздражение, пушистой шапкой доставая до пересохшего горла. По квиддичному полю ползёт октябрьский туман, густо застилая стриженную траву. Воздух уже стылый, а солнце поймано в ловушку из тяжёлых туч. Джеймс опускает глаза на Перси по левую руку. — Будем играть по плану Эрни? — спрашивает он. — Можем попробовать. Если не получится, вернёмся к старой тактике, — Перси натягивает перчатки и бросает мрачный взгляд на Эрни. Джеймс хлопает ей по плечу, оглядывается на трибуну в поисках рыжей головы и поднимается на метле в воздух. Игра начинается бодро. Эрни довольствуется своими нововведениями, когда Джеймс открывает счёт. Они напряжённо идут нос к носу со Слизерином, которые, похоже, тоже сменили тактику, решив играть жёстче. Перси, Джеймс и Элис Мюррей, третья охотница, придерживаются намеченной схемы, изредка прибегая к старым, давно сыгранным уловкам и трюкам. Всё идёт гладко, несмотря на нешуточную борьбу, пока гриффиндорский загонщик не зевает и бладжер не ударяет Джеймса в плечо. — Порядок? — беспокойно кричит ему Перси, и Поттер кивает, растирая место удара. Получать бладжером было привычным, но сегодня удар будто бы вышел сильнее. Игра продолжается, но бладжеры будто бы сходят с ума. Мячи носятся по полю, словно отлитые из первозданной ярости, гоняются за игроками с завидным упорством, мешая сосредоточиться на игре. С бешеной скоростью один из бладжеров несётся на Элис, она успевает передать квоффл Перси, и мяч переключается на неё. Перси больно ударяет в спину, так, что с губ срывается болезненный вскрик. Собравшись с силами, она дурачит слизеринского вратаря, бросает квоффл в кольцо. Трибуны ревут, а у неё темнеет в глазах, тело ослабевает, теряя контроль, и Перси стремительно летит вниз вместе с метлой. Гриффиндорская трибуна как по мановению руки поднимается. Лили прижимает руки ко рту, когда Перси ударяется о землю, и прижимается лбом к плечу Римуса. Питер хватается за голову. Сириус морщится и недовольно вздыхает. Игра, может, и вышла хорошей, но с завершением как-то не задалось. Мадам Помфри спешит к Перси вместе со школьным тренером. Лили тоже торопится вниз. Перси открывает глаза, тело медленно отмирает, ощущая удар о землю и резкую боль над правым бедром. Она откидывает голову назад, хватая морозным ртом воздух, хочет найти удобное положение тела, чтобы не чувствовать боли, но мадам Помфри велит ей не шевелиться. Она просит подоспевшую Лили подержать её в фиксированном положении, пока проводит осмотр. — Потерпи, — ласково шепчет Лили, проведя ладонью по горящему лбу Перси. Она дёргает плечом, от чего вздрагивает всё тело. Мадам Помфри шикает, и на помощь приходит Римус, возвращая Перси в состояние относительного покоя. В больничном крыле выясняется, что из-за падения с высоты Перси вывихнула бедро, и теперь ей придётся провести в палате три недели. Она прячет слёзы в подушке, когда слышит вердикт. Лили гладит её по щеке, устраиваясь рядом. — Ничего, Перси, это совсем немного, потом снова сможешь сесть на метлу, — успокаивает она. — Потом ей придётся пользоваться костылями ещё несколько недель, — отрезает мадам Помфри. Перси стонет ещё жалобнее, а у Лили невольно сжимается сердце. Она смотрит на стоящего рядом Римуса, и он сочувственно поджимает губы. — Сейчас буду вправлять. Мистер Люпин, держите мисс Торн с другой стороны, вот так. Мисс Эванс? Лили качает головой. — Я не вынесу. В палату входит Сириус с остальной квиддичной командой. — Сириус, — Римус кивает на второе плечо, пока Перси прячет красное, мокрое от слёз лицо в подушке. — Быстрее, кто-нибудь, подержите мисс Торн, вывих нужно вправить как можно скорее. Джеймс выводит из палаты чувствительную Лили, чтобы она не смотрела на искажённое болью лицо подруги, а за ним следом выходит поникший Эрни. Сириус коротко сводит брови и опускает с другой стороны кровати, прижимая прохладными руками пылающую Перси к постели, а мадам Помфри выгоняет остальных. — Я знаю, это был ты, — шепчет Перси, повернувшись, и Сириус не успевает заметить ей, что она, должно быть, спятила. Мадам Помфри вправляет вывих, и сдавленный крик заполняет ему уши. К вечеру, когда гул после игры утихает, Лили с Джеймсом заходят в палату. Лили несёт стопку книг, чтобы Перси не было скучно, а Джеймс — новости о победе. — Поверить не могу, что тебе до сих пор не сказали, — говорит он, — слизеринцы поймали снитч, но по очкам ничего не вышло — им не хватило ровно десятки, представляешь! — Джеймс оживлённо взмахивает руками, — я после тебя закинул последний квоффл, вот тут-то всё и решилось. — Ты издеваешься? — Перси приподнимается на локтях, и Лили поправляет ей подушку. В вечернем полумраке глаза светятся как два изумруда. — Хочешь сказать, стратегия Эрни сработала? — Ты зря вопила на всю башню, — усмехается он. Перси пронзительно смотрит на него, а потом взрывается от хохота. — Да уж, — выдыхает она и лицо смягчается. — Жалко, что на следующей игре меня не будет. — Мадам Помфри обещала ускорить процесс, — произносит Лили. — Так что не расслабляйся. Они сидят в палате ещё немного, поднимают Перси настроение, а потом выскальзывают прочь, крепко держась за руки. Чуть погодя их сменяет мрачный Сириус. Хорошее настроение Перси улетучивается как по щелчку. Сириус двигает стул так, чтобы быть напротив, и угрюмо садится. — Мне показалось, или ты обвинила меня в своей травме? — он закидывает ногу на ногу и сцепляет пальцы на колене. Полумрак мягко вычерчивает его аристократические черты лица и подсвечивает глаза. — Утром я говорю тебе, что знаю твой секрет, а потом меня сбивает бладжером. — Что именно ты знаешь? — Сириус наклоняется вперёд, прищуриваясь. — Держи карман шире, Блэк, — фыркает Перси, складывая руки на груди. — Может быть, ты просто блефуешь, чтобы держать меня на поводке, как пса? — Думаешь, получится? — Сомневаюсь, — Сириус откидывается назад, — послушай, Торн, я не знаю, что тебе взбрело в голову, но я не натравливал на тебя бладжеры. Они всегда такие бешеные, тебе ли не знать. — Не всегда, Блэк, в том-то и дело. В этот раз они били сильнее, спроси у Джеймса. Перси морщится и протирает лицо ладонями. При всей своей несносности надо отдать Сириусу должное — он никогда не пойдёт против факультета, а уж тем более против друга, если однажды присягнул им в верности. — Ты действительно думаешь, мячи заколдовали? — Может быть, — Перси смягчается и жмёт плечами, — а может быть и нет. В любом случае, этого уже не выяснить. — Это называется паранойя, Торн. — Она свойственна всем власть держащим. — Тебе никогда не говорили, что ты ужасно пафосная? — Ты сегодня первый. — Приятное чувство. — Это всё, Блэк? Если да, то выметайся, мне положен отдых и немного пострадать. — Обвинения сняты? — Сириус поднимается и возвращает стул на место. Перси из положения лёжа он кажется огромным, и голову приходится задирать. Она задумчиво жуёт губы, пока Сириус не сводит с неё выжидательных немигающих глаз. — Да, — сдаётся Перси, тряхнув головой, — только исчезни, и без тебя тошно. Сириус поднимает голову с победной улыбкой. У него есть целый месяц, чтобы припеваючи жить и не слушать при этом никаких нотаций.