when your kiss was young and cruel

Перед последним матчем Перси буквально тошнит. Желудок крутит так, что становится физически больно. Перси бредёт по коридору и волнуется, как никогда в своей жизни. — Перси! — её окликает апельсиновый Колберт. Перси разворачивается. — Я заметил, что тебя не было на завтраке. Джеймс сказал, ты никогда не завтракаешь перед матчем, потому что всегда волнуешься, и я решил поднять тебе настроение. Колберт убирает руки из-за спины и протягивает Перси ветку орхидеи. — Я выучил заклинание, которым можно вырастить цветок прямо из палочки, — поясняет он, заливаясь румянцем. — Спасибо, Колберт, — Перси принимает орхидею и целует его в макушку, — если мы выиграем, я посвящу победу тебе. — Ты хотела сказать когда? У Перси отпускает желудок, и она улыбается. — Беги, занимай место, — Перси треплет Колберта по волосам и отправляется на поле. По дороге ей удачно попадается Марлин. — Сириус подарил? — она кивает на ветку. — Нет. Первокурсник. А Сириуса я с утра не видела. Может, спит, как обычно. Держи, мне её некуда деть. Помашешь мне с трибуны. — Удачи, Перси, — Марлин целует её в щёку, забирая цветок. Поле на солнце сверкает изумрудной травой. Команда Рейвенкло уже собралась в круг для последних наставлений. Джеймс раскрывает ладонь, и Перси принимает приглашение. Гриффиндорские трибуны снова скандируют «Выводите, выводите льва!», а в небе пасть раскрывает тот самый лев с герба. — Смотри, Макгонагалл всё ещё поёт, — шепчет Джеймс, разворачивая Перси к трибунам. Макгонагалл и правда шевелит губами, попадая в слова, и Перси улыбается. — Бродяга, если вдруг ты переживала, тоже. Порядок? — Порядок, — кивает Перси, чувствуя в животе лёгкую щекотку. Эрни собирает команду в круг и даёт последние наставления. — Ты сделаешь всё, как договаривались? — спрашивает он, глядя на Перси исподлобья. — Обещать не буду, — Эрни готов потерять терпение, — но постараюсь, Эрни. Эрни облегчённо выдыхает, и мётлы поднимаются в воздух. …Рейвенкло сравнивают счёт, когда гриффиндорский ловец потом и кровью добывает снитч. Он валится на землю, сжимая крылатый мячик до немоты в пальцах, и наступает оглушительная тишина. Затишье длится не больше минуты, когда судья объявляет победу Гриффиндора. Вся команда бросается к лежащему ловцу и качает его. Квидиччное поле буквально взрывается оглушительными возгласами ликования. Судья вручает Эрни блестящий кубок. Перси радостно взвизгивает, когда Поттер прижимает их с Элис, второй охотницей, к себе. В небо летят красные и жёлтые искры, трибуны стекаются на поле. Лили бежит к Джеймсу, он отрывает её от земли и самозабвенно кружит в своих руках. Марлин с веткой орхидеи душит Перси в объятьях, звонко зацеловывая ей щёку. Перси ищет глазами Сириуса, но попадает в руки Питеру, потом Римусу, и даже Эрни успевает стиснуть её в объятьях. Она не успевает опомниться, как оказывается сидящей у Сириуса на плече. — Думаю, после этого стоит признать, что ты не такая уж дрянная охотница, Сеф, — кричит он громче толпы, восторженно глядя на неё снизу вверх. Перси хватается за его плечо и громко, заливисто смеётся. Макгонагалл разрешает празднование прямо сейчас, поэтому в гостиной Гриффиндора немедленно разражается музыка, а столы наполняются яствами. Виновники торжества быстро принимают душ, чтобы не портить атмосферу другой стороной победы. Перси возвращается в спальню, растирая влажные волосы полотенцем, одевается, подходит к тумбочке за духами и замирает. На постели её не перевязанным букетом лежат дурманные розы, фиалки, белые лилии и красные гиацинты. Тёмные стебли венчает записка:

«Я не могу вырастить божественный цветок, чтобы сманить тебя в подземное царство на площади Гриммо, поэтому собрал эти цветы, чтобы тебя не смог сманить никто другой. С.Б.»

Перси подносит ладонь к губам, чувствуя, как увлажняются глаза, а в груди распускаются соцветия. — Он попросил меня передать их, — Марлин неслышно заходит в спальню и улыбается, наблюдая за розовеющим лицом Перси. — Почему ты всегда приходила без цветов? — Перси сейчас думает невпопад, но Марлин её не судит. — Не поверишь, но я их не очень-то люблю, — Марлин устраивает подбородок у неё на плече. — У Сириуса странный вкус. — Ты не знаешь, почему именно такие цветы? — Перси оборачивается. Марлин опускает уголки губ, мол, что в них особенного. — Эти цветы собирала Персефона в Нисейской долине, когда Аид похитил её. — Мерлин, Блэк, оказывается, тот ещё романтик, — и они обе заливаются смехом. Перси оставляет записку на тумбочке, а цветы в охапку забирает с собой. Сириус ждёт её на последней ступени, привалившись к стене и привычно спрятав руки в карманы. Перси замирает на предпоследней и светится ярче солнца. Она ничего не говорит, только тянет Сириуса к себе и целует, не замечая, как совсем рядом Римус отбивает Лили пять. — Если ты такой знаток в мифах, то знаешь, что должен подарить мне гранатовое зерно как символ верности, — говорит Перси, обнимая Сириуса свободной рукой за плечи. — Никакой гранат не сравнится с верностью пса, — шепчет Сириус ей в шею. — Ты покажешь мне? — глаза Перси разгораются любопытством. — Когда-нибудь. — Потому что это так иронично, — продолжает она, тоже переходя на шёпот, — быть большой чёрной собакой с именем Сириус, когда эта звезда находится в созвездии Большого Пса, да ещё и с фамилией Блэк… — Сеф, — Сириус серьёзно смотрит ей в глаза, — в этом вся фишка. Перси не успевает рассмеяться, потому что Сириус снова её целует. — У меня нет под них вазы, — она облизывает губы. — Уже есть, — Сириус указывает рукой на кубок и широко улыбается. Он тянет Перси к кубку и собирается поднять, но Перси его останавливает. — Колберт! — мальчик обнаруживается под ногами, и Перси протягивает ему необъятный букет. — Как обещала — победа твоя. Сириус высоко поднимает Колберта, так, чтобы он смог поставить цветы в кубок, и сажает на шею Эрни. Неизменный проигрыватель приятно потрескивает, когда из-под иглы доносится мелодия, которую Сириус узнаёт с первых нот. — Твоя любимая песня, — он тянет Перси на стол. Сириус поёт громче, чем сам певец. Сириус поёт о той, что оставила мир за спиной, копила деньги, а теперь он зовёт её потратить их и уехать вместе с ним. Сириус просит её освободиться от того, чем она должна быть, зовёт ей скорее уехать, чтобы быть там, где они могут быть сегодня. Сириус поёт и смотрит на кричащую слова Перси рядом. Она с ним в унисон просит всех жить своей жизнью, потому что они могут быть кем угодно*. И все они поют, молодые и счастливые, потому что в эту ночь тела их распускаются как цветы.

***

Перси слезает с мотоцикла Сириуса, и подол неизбежно цепляется. — Ну почему именно мотоцикл, Сириус, — Перси топает ногой и морщит нос. — Ты визжала на всю округу, когда я его купил, — Сириус отцепляет подол, — возмущаться поздно. — Возмущаться никогда не поздно. Перси расправляет Сириусу лацканы пиджака и подтягивает галстук. Сириус заправляет ей выбившуюся прядь за ухо. — Это так странно, — делится Перси, беря его под локоть, — кажется, я только вчера костерила Поттера, а сегодня приехала на его свадьбу. — Ты забыла добавить «да к тому же с тобой, Блэк», — Сириус сжимает её ладонь. — Да к тому же с тобой, Блэк, — кивает Перси, чувствуя лёгкий мандраж. — Вот теперь всё так, — Сириус целует её в веснушчатое плечо, пока они ещё не успели дойти до ступеней церкви. У дверей обнаруживается чёрный силуэт, который при ближайшем рассмотрении оказывается Северусом Снейпом. — Северус? — Перси не верит своим глазам. С той памятной драки прошёл год, и о ней все давно позабыли. Только причина конфликта осталась в памяти. — Не помню, чтобы тебя приглашали, — Сириус хмурится. Снейп остаётся прежним, а может, ещё больше вытягивается. — Ты громче всех требовал извинений, — огрызается Северус, поблёскивая совершенно чёрными глазами. — Поздно, Нюниус, — отрезает Сириус. — Извиняться тоже никогда не поздно, — Перси поднимает голову, взглядом предупреждая Сириуса, что спорить сейчас не стоит. Сириус буравит Снейпа глазами, пока, наконец, покровительственно не кивает, позволяя ему войти. — Идём, я отведу тебя к Лили, — Перси приглашающе машет рукой, сжимая Сириусу пальцы напоследок. Лили светится даже ярче Сириуса, той самой звезды в созвездии Большого Пса. Марлин поправляет ей завиток шпилькой, расправляет подол, пока Лили мнёт стебли букета в волнении. — Лили, дорогая, — Перси окликает её и замирает в странном благоговении, — Мерлин, у Поттера случится удар у алтаря. Ты такая… — Великолепная, — договаривает за неё Снейп, не сдерживаясь. Марлин ошарашенно смотрит на него, потом на Перси, а затем и на саму Лили. — Сев? — Лили оборачивается, недоверчиво складывая брови. Перси зовёт Марлин к себе, и они оставляют некогда друзей наедине. — Надеюсь, у него одна нога здесь, а другая там, — сбивчиво шепчет Марлин, — если Джеймс узнает, всему конец. — Сириус почти загрыз его взглядом, — приглушённо шепчет Перси в ответ. — Правда? Как у вас дела, кстати? — Ты не поверишь, но я даже не вспомню, когда мы в последний раз ругались. — Не считая каждодневных перепалок по ерунде? — Если отнять у человека хлеб, он погибнет от голода. Марлин прыскает в ладонь, а Перси хихикает ей в плечо. — А ты со всей этой суетой не захотела замуж? — спрашивает Марлин, оглядывая украшенный зал, мандражирующего Джеймса, Римуса, поправляющего Питеру цветок в петлице, Сириуса, проверяющего кольца, и остальных гостей, щебечущих в предвкушении. Перси поднимает глаза на Сириуса. Она знает черты его наизусть, безошибочно скажет, на каком плече у него есть рубец, а где — созвездие родинок. Перси любит, когда Сириус просыпается раньше неё и долго валяется в ожидании, пока она проснётся сама. Она ждёт его после каждого полнолуния, вынося бессонную ночь, и они вместе отсыпаются днём. Сириус даже велел Кикимеру переставить эту кошмарную подставку под зонты в форме ноги тролля, потому что каждый раз, когда Перси по утрам собиралась на выездные матчи по квиддичу, она неизменно спотыкалась, наводя ужасный шум. — Знаешь, я даже ни разу об этом не подумала, — Перси жмёт плечами. — Значит, ещё не время, — успокаивает Марлин. — Эм, Торн, — Снейп стучит длинным пальцем Перси по плечу. Перси оборачивается. — Мы всё уладили, Лили попросила тебя подыскать мне место. — Правда? — Перси вскидывает брови, принимаясь соображать, куда бы его деть. — Перси, — Марлин дёргает её за руку, замечая надвигающегося Джеймса. — Как в старые-добрые, — вздыхает Перси и закрывает Северуса собой. — Какого дракла? — гремит Джеймс. — Поттер, никаких драк на свадьбе, имей ввиду, — предупреждает Перси, упирая ладонь ему в грудь. — Римус, пойдём, Лили ждёт, — зовёт Марлин. Римус походя приветственно целует Перси в щёку и удаляется следом за Марлин. — Я думал, ты извинишься и покатишься отсюда, Нюниус, — хмыкает Сириус, убирая руки в карманы, предпочитая не обращать внимания на укоризненный взгляд Перси. — Я извинился. И Лили попросила остаться. — Это её гость, Джеймс, — проникновенно добавляет Перси, — он сядет со мной, всё будет в порядке. — Я не ослышался? — Сириус опасно прищуривается. — У меня есть ещё одна сторона, если ты вдруг не знал. Джеймс, я обещаю тебе. Порядок? — Перси протягивает ему раскрытую ладонь. Так, как делал это он перед каждым матчем на протяжении шести лет. Джеймс бросает тяжёлый взгляд на угрюмого Снейпа и накрывает её ладонь своей, стискивая пальцы. Перси кивает ему с лёгкой улыбкой. Джеймс выдыхает. Марлин даёт отмашку, чтобы все рассаживались по местам. Перси садится с Питером, по другую руку от неё устраивается Снейп. Сириус ведёт Марлин к алтарю, как подружку невесты. Проходя мимо Перси, он не сдерживается и подмигивает, успевая заметить посланный воздушный поцелуй в ответ. Лили к алтарю ведёт Римус. Джеймс забывает, как дышать, когда она становится напротив. Лили, заменившая ему луну, солнце и воздух. Лили, которая вот-вот станет его. После церемонии все собираются у церкви в ожидании колдографа. Перси вытирает слёзы. — Римус сказал, это может остановить твой безудержный плач, — Сириус протягивает ей шоколадную лягушку. Перси сначала смотрит на него с невыразимым мучением, а потом её губы расползаются в улыбке. — Я на самом деле раздумываю выйти замуж за Римуса, — говорит она, пряча лягушку за щеку. — Ничего не выйдет, Сеф, — шепчет Сириус ей на ухо. — Это ещё почему? — Персефоне положено жить в подземном царстве. Гриммо вполне подходит. Можешь представлять, что Кикимер — страж ворот Цербер. — А портрет твоей матушки? Сириус задумчиво хмыкает. — Нет, пожалуй, отдадим роль стража ей. Перси смотрит на Сириуса так, что ноги его слабеют. — Если у нас когда-нибудь появится ребёнок, давай не будем называет его ни в честь звёзд, ни в честь богов. Пусть будет что-нибудь простое. — Например? — Гарри? — Нет, Сеф, — Сириус смеётся, — мы найдём какого-нибудь звёздного бога. Или богиню. Перси соглашается, тянется к нему с поцелуем, и прибывший колдограф делает свой первый снимок.