Нам не суждено быть вместе!

— Это моё купе, — сказал темноволосый мальчик. — Ой, извини, но я не вижу здесь твоего имени, — ответила Костелл. Ей нравилось быть язвительной, она гордилась тем, что могла раздражать людей и огрызаться на них. Это приносило ей удовольствие, так сказать. Костелл был тем, кто мог быть очень милым в одну секунду, а в следующую — полной стервой. Она всегда хорошо относилась к тем близким друзьям, которые ей были нужны, но она сохраняла семейный имидж, полностью раздражаясь другими людьми, которых ее родители не одобряли. Она не гордилась этим, но работала над этим. — Если ты не видела, то над твоей головой мой чемодан, — отрезал он в ответ. Казалось, он был также раздражен, как и она. Она знала, что он умел отвечать и был невероятно груб со студентами. Они имели тенденцию съеживаться, когда он патрулировал залы по ночам. Скажем так, с Томом Реддлом в качестве старосты проблем в залах было намного меньше. — Что ж, Реддл, тебе нужно научиться делиться. «Шаг.» «Нет.» Том фыркнул и сел напротив девушки. Он казался очень неосторожным, когда бросился на сиденье. Сидели они оба довольно неловко. Никто не осмелился заговорить первым из-за их небольшой ссоры. Костелл наблюдала, как красивый мальчик смотрел в окно на движущуюся сельскую местность. Она смотрела, как он уже выглядел скучающим и хотел уйти. Честно говоря, она просто хотела попасть в школу и тоже избавиться от него. Том и Костелл мало общались в школе, и каждый раз, когда они это делали, их обычно заставляли выполнять задания. Каждый раз, когда они были вдвоем в общей комнате, они сидели в противоположных сторонах комнаты и спокойно работали над своей школьной работой. Она знала, что не будет видеть Тома так часто, потому что у него будет своя комната, поскольку он был старостой, а старосты всегда получали отдельные комнаты, вызывая ревность и зависть остальных учеников. — Почему ты пришла именно в это купе? — настойчиво спросил он. Она посмотрела на него и закатила глаза. Ей так нравилось проявлять отношение. — Потому что мой глупый «жених» сказал, что он выдержит, если я буду сидеть с ним в одном купе, — ответила она, заправляя прядь волос за ухо. Ее голос звучал так же уважительно, как и его, и она была горда видеть, что её голос еще больше раздражает его. — Что значит «жених»? — спросил Том. Он казался сбитым с толку, но не стер сверкание со своего лица. Его лицо было красивым даже, когда он хмурился. — Я обручена. Это чистокровное дело. — она посмотрела на него так, будто устала снова слышать эти вопросы, пытаясь не изучать каждую черту его прекрасного лица. Он поднял брови, посмотрел в окно и начал теребить рукав своей мантии. Мальчик Реддл всегда был умен и вкладывал все свое сердце в изучение всего в Хогвартсе. Он был самым умным ребенком в школе, и все согласились бы. У него всегда были высшие оценки, он никогда не нарушал правила и всегда учился. Он всегда был в библиотеке и даже очаровал нового библиотекаря, мадам Пинс. Доставить книги из секции с ограниченным доступом без разрешения учителя. Он был хитрым, это было точно. Ходили слухи, что Том каким-то образом стал наследником Слизерина и стал причиной смерти маленькой Миртл. Она вернулась и рассердила людей до чертиков, но люди все еще думали, что Том ее убил. После того, как Рубеуса изгнали за «Убийство Миртл», люди начали верить, что это был невинный полугигант Гриффиндор, который был так мил со всеми существами, которых он встречал. Ей было неловко, поэтому она прислонилась к стене и тоже выглянула в окно, стараясь не беспокоить Реддла. — Я не понимаю, почему чистокровные хотят, чтобы их дети женились на их кузенах, —сказал Том. Костелл посмотрела на него с легким блеском в ее серых глазах и слабо улыбнулась. — Это потому что чистокровные верят, что сохранение чистокровных линий живыми и неповрежденными сделает магию сильнее. По сути, они думают, что переплетение нашей крови сделает наших детей более могущественными, чем мы. — Разве это не имело бы смысла? — спросил Том. Он внезапно показался настолько заинтересованным в отношениях с чистокровными и в том, что делает их лучше. — Нет, потому что магия не создается таким образом. Да, магический отпечаток на ребенке может быть сильнее, но я не сильнее маглорожденного или полукровки. — В этом нет смысла, — пробормотал он. — Не мог бы объяснить? Он закатил глаза и мрачно посмотрел на нее. — Если бы два магических существа были рождены, что технически пролило бы больше магической крови на ребенка, которого они создают, я ошибаюсь? — Нет, — Это основная анатомия человека. Это должно иметь смысл. — Итак, мистер Реддл, — выплюнула она его имя. — Вы говорите, что я должна выйти замуж за Малфоя, чтобы у меня были могущественные дети, которые попытались бы захватить мир, как это сделал Гриндельвальд и разрушить этот мир? Вы говорите, что я должна жениться не по любви, а по власти? Его лицо не двигалось, поскольку его мрачный взгляд стал жестче, и он был явно раздражен. — Да. Власть — это все. Это все, что нужно людям, потому что с силой приходит счастье. — Он злобно ухмыльнулся, в то время как его глаза смотрели на них тем же темным светом. — Ты такой глупый, — ответила Костелл, скрестив руки на груди и глядя в окно, прежде чем закатить глаза. — Не называй меня глупым, Флинт. — сказал он со злым рычанием в голос. — Что ж, сила — это еще не все, Реддл. — Ты такая жалкая, — Не называй жалкой!. — Я накажу тебя… Они наклонились друг к другу, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Они посмотрели друг другу в глаза. Они оба все еще злились, и это было видно по их лицам. Взгляд Костелл скользнул по его пухлым розовым губам. Она посмотрела на них, прежде чем оглянуться и увидеть, как Том смотрит ей в губы. Они оба смотрели друг другу в глаза, карие глаза смотрели на серые. Костелл придвинулась немного ближе, и она почувствовала его теплое дыхание на своем лице. Их губы были так близки к встрече. Просто подойди еще немного, и их губы сомкнуться друг с другом. Еще немного, и она будет целовать эти красивые розовые губы. Купе распахнулась, на Клаудии была одета ее новая слизеринская мантия. Она смеялась вместе с Эйвери. Костелл и Том быстро откинулись назад. Они посмотрели друг на друга, и девушке стало немного одиноко, когда выражение его лица снова стало темным и злым. — Эй, Стелл, вернись в купе Эйба, он ужасно рассердился, когда узнал, чтоя целовалась с Эйвери, — она ​​схватила Эйвери за галстук, и он выглядел совершенно опьяненным ею. — И эта девушка Гринграсс там целовалась с Лестрейнджем. Костелл снова посмотрела на Тома, и он смотрел в окно, не обращая внимания на мир. — Хорошо. — она встала и подправила юбку, она посмотрела на Тома, который полностью игнорировал происходящую ситуацию. — Увидимся, Реддл, — холодно сказала она перед тем, как выйти из купе. Она не позволила ему ответить, следуя за Клаудией и Эйвери, которые заигрывали друг с другом. Они добрались до купе Малфоя, и Клаудия была права насчет поцелуев Перл Гринграсс и Лестрейнджа. Перл с ее темными волосами, закрученными до середины спины, оседлала Лестрейнджа на коленях, душив его поцелуями. Лестрейндж положил руки ей на задницу, любезно принимая ее поцелуи. Костелл закатила глаза, прежде чем сесть рядом с Малфоем, наблюдая, как Лестрейндж и Гринграсс практически душат друг друга, а Клаудия и Эйвери дразнят друг друга.

***

Факелы Большого зала уже сияли на потолке. Девушка отправилась к столу своего факультета. Она была в своей новой черной мантии с зеленым галстуком. Она немного повзрослела, пока ее не было, и ее юбка была короче, что не так беспокоило мальчиков. Она нашла место рядом с Абраксасом, он закатил глаза и обратил внимание на профессора Диппета впереди. После церемонии распределения профессор Диппет рассказал о ситуации в прошлом году и о том, как он пообещал, что такого больше не повторится. Профессор МакГонагалл с трепетом смотрела на директора, она тоже любила подлизываться. Взгляд профессора Дамблдора остановился на слизеринском столе. Его детские голубые глаза остановились на мне, и он мудро кивнул. Затем его взгляд переместился по столу туда, где сидел Том Реддл. Он был рядом с первокурсниками, говоря им, чтобы они замолчали и не оглядывались вокруг Большого зала. Она могла сказать по их лицам, что они выглядели напуганными до смерти от Тома. Он был очень устрашающим. Как только профессор Диппет закончил, десятки тарелок наполнились, и люди начали копаться в них. Пища была разная, и первые годы выглядели так, как будто они были в раю, в то время как остальные выглядели так, как будто они просто пропустили обеды в Хогвартсе. — Ты знаешь, что тебе не обязательно сидеть рядом со мной, — тихо сказал Абраксас, кладя немного десерта на свою тарелку. — Я просто пытаюсь создать публичный имидж, — пробормотала она в ответ. Они оба были окружены одними слизеринцами, которые любили посплетничать, поэтому им нужно было приглушить голоса, чтобы говорить о помолвке друг с другом. — Не к чему, устраивать этот дешевый спектакль. — сказал он. — Слушай Малфой, давай поговорим об этом в общей гостиной вечером. Я позабочусь о том, чтобы никого не было. — Вечеринка сегодня вечером. — На седьмой год обучения? — Да, тупица. — Прикуси язык, Малфой. Хорошо, мы поговорим об этом завтра в библиотеке в пять. Мы пойдем на вечеринку сегодня вместе, чтобы создать общественный имидж. — Но что, если я хочу поцеловать кого-нибудь еще? — Или трахнуть их? — спросила она с крайним вниманием. Он закатил глаза и сказал: — Это не твое дело, Флинт! — Ну, по крайней мере, если ты решил, что хочешь пойти со какой-нибудь слизеринкой, то пожалуйста, скажи мне, чтобы я могла уйти и притвориться, что не знаю». — Хорошо. — Отлично, а теперь поцелуй меня в щеку, чтобы мы действительно выглядели правдоподобной парой. Он закатил глаза, его губы коснулись ее щеки и она фальшиво хихикнула, чтобы показать людям, что она действительно неравнодушна к нему. Глаза одних людей расширились, другие просто закатили глаза и вернулись к разговору со своими друзьями. Ее взгляд переместился на Тома, который наблюдал как Абраксас бормотал ей на ухо ненавистные вещи, которые никто не хотел бы слышать. Она смеялась и кокетливо подталкивала его, чтобы показать, что ей не все равно. Он поймал ее взгляд и посмотрел на свою тарелку, прежде чем огрызнуться на молодого студента, который рассказывал историю своими руками. Они остановились, съежились и быстро вернулись к своей еде.

***

— Итак, что происходит между тобой и Реддлом? — спросила Клаудия, сняв школьную мантию и переодевшись в мини-юбку и завязанную майку, которая заставила бы мальчиков обходить стороной вечеринку со всех сторон. — Что ты имеешь в виду? —в замешательстве спросила Костелл, когда она оделась в черную юбку с завышенной талией, доходившей до колен, но плотно облегавшей и идеально подходившей к ее формам. На ней также была красная рубашка в горошек, завязанная там, где ее рубашка и юбка перекрещивались, чтобы не было видно кожи. — Ну, я поймала тебя сегодня на пороге поцелуя с этим чуваком, — сказала Клаудия. Она отвлеклась от Костелл и начала краситься. — Послушай Клаудия, между мной и Томом ничего не происходит. Если бы это было так, ты бы первым узнал, так что не волнуйся. — Значит, тебе нравится Том. — сказала она, нанося на свои губы красную помаду. — Мне не нравится Том, и я не собираюсь неуважительно относиться к своей помолвке. Я обещана семье Малфой. — Но технически, Стелл, ты и Эйб не хотите жениться друг на друге, так почему ты вообще волнуешься из-за этого. Кого волнует, изменяешь ли ты Эйбу? Твои родители были теми, кто вас обручил. — Клаудия, у тебя все по-другому, потому что твоим родителям все равно, за кого ты выйдешь замуж, потому что они так поглощены тем, что твой младший брат держит линию. Клаудиа, тебя не заставляют жениться на долбанной заднице и иметь идиота в качестве мужа. — Но, Стелл, подумай об этом, ты можешь изменять Эйбу, и пока ты не забеременеешь с тобой все будет в порядке. Эйб наверняка собирается тебе изменять, так почему это имеет значение? — Я уверен, что это не имеет значения, но я просто хочу убедиться, что Малфой не против. — Разве он не шептал тебе жестокие вещи во время обеда? — Да, но дело не в этом. Я помолвлена, и однажды он станет моим мужем и когда-нибудь я должна начать хранить верность. Я могла бы попробовать сейчас и в этом нет ничего плохого. — Хорошо, но сначала нам нужно устроить вечеринку, — с энтузиазмом сказала Клаудия, глядя на подругу с улыбкой. — Дыши и получай удовольствие. Наслаждайся этим годом, потому что в следующем году все закончится. А теперь давай. Клаудия начала тащить Костелл вниз по лестнице из спальни. Это был ее последний год здесь, и она будет скучать по нему. Ей нравилось уходить от своей семьи и чистокровных традиций, поскольку здесь она могла быть свободной. Она смогла немного прожить. Это был ее последний год, и она хотела сделать его наилучшим.