разрешите докопаться

Ключ в двери повернулся, как-то рвано остановился, а потом его вынули из замочной скважины. — Осаму, ну ты совсем обалдел. Едва открыв дверь, Мори оглядел сидящего за второй партой школьника. — Откуда у тебя ключи? — покачав головой и поняв, что ответного взгляда так и не дождётся, Огай прошёл к продолговатому учительскому столу и положил на него чёрное осеннее пальто. — У вас взял, — не поднимая головы от тетради, ответил Дазай. Перед ним в слаженном беспорядке лежали какие-то учебники, сам Осаму писал в тетради, а рядом с тетрадью были разбросаны ручки, карандаши и ластик с линейкой. — Ах ты, — ухмыльнулся преподаватель, включая старый системный блок. Компьютер загудел, мигая синей лампочкой у кнопки включения. Мори потёр руки и сел за стол. — А я всё думал, куда же моя копия делась. Дазай, видимо, действительно был занят: что-то переписывал. — Я из-за брелка переживал. Дорогой сердцу подарок. Осаму отвлёкся и поднял глаза на учителя. Да, Мори Огай был человеком с той ещё припиздью. Осаму нащупал в кармане серых брюк связку ключей с, кажется, резиновой подвеской, и вынул их. Брелок представлял собой очаровательную светловолосую девочку в красном платьице до колен. На девчачьей мордашке грелась улыбка. Честно, Дазай был уверен, что, не будь компьютер в кабинете биологии подключён к общей школьной сети, то на рабочем столе давно красовалась бы какая-нибудь странная картинка с лоликоном. От рвотного спазма у Дазая сжалось горло. Какое же отвратительное слово. Иногда Осаму посещали тревожные и довольно пугающие мысли о том, что Огай специально устроился в школу учителем. Однако Мори преподавал только у старших классов. Иногда этот факт успокаивал Дазая. Пронося эти мысли у себя в голове, Осаму неотрывно смотрел на учителя: тот что-то вбивал в компьютер, совсем не глядя в сторону подростка. — Знаешь, я так привязался к этому брелку, что неосознанно дал ему имя, — усмехнулся Мори, всё-таки бросив взгляд на парня. — И как её зовут? — Элис. Ключи в руке нагрелись и больше не кололись щепетильным холодком. Дазай смотрел на чуть испачканный брелок с девочкой. Девочкой Элис. — Я вам верну. Извините, что так напугал вас. — Напугал? — изогнул бровь Мори. — Нет, что ты, я лишь немного забеспокоился. Осаму думал, значили ли его слова то, что ключи можно было оставить себе. Какая разница, пойдёт он домой или останется здесь: ни там, ни тут он не был желанным гостем. Но здесь у него был по крайней мере стол — дома он делал уроки за кухонным. Конечно, он мог бы тысячу раз обвинить в этом свою мать: мол, насколько же хороший ты родитель, раз не можешь купить сыну даже письменный стол? Но Дазай не винил. Не мог винить. Как-то за застольем, когда он сам давно вышел из-за стола и оставил взрослых допивать всё оставшееся спиртное без него, даже из своей комнаты он услышал тихое бормотание. Это была его мама. Она рассказывала кому-то из своих подруг о том, как она забеременела, как хотела сделать аборт, но тому воспротивилась её мать. То бишь бабушка Дазая. Тогда Осаму сложил два плюс два, или, скорее, умножил на ноль: бабушка умерла, когда ему было всего пять. Всё, что Дазай помнил о ней, была колючая бесцветная пряжа и тонкие спицы, которыми было невозможно вязать: Осаму пробовал. Не получалось. Умерла. А мать осталась с ним наедине. И что-то со дна его сердца подсказывало Дазаю, что и мать сама забеременела им недобровольно. От подступившей рвоты горло сжалось вновь. — А вы-то что здесь делаете? — ради приличия решил поинтересоваться Дазай. — Оценки выставляю. У десятого вчера контрольная была. Просто гора троек. Осаму опустил глаза, глядя на расплывающиеся перед ним буквы латинского алфавита. Мозг отказывался складывать их в слова, а те, в свою очередь, в предложения. — А ты что делаешь? — Литературу. — Какое кощунство, — усмехнулся Мори. — Хоть бы их постыдился! — мужчина кивнул куда-то за спину Дазая. Подросток обернулся и увидел чучела двух ворон. Они, честно говоря, смотрели не очень уж заинтересованно. Скорее всего, они заняли враждебный нейтралитет. Осаму повернулся к шатающейся за окном сосне и понял, что скоро стемнеет.