В 400 раз ближе Солнца

Утром произошло то, чего я боялся больше всего. Я проснулся, оглядел комнату. Нортман и Саймон сидели за столом, возле окна, внимательно смотрели друг на друга. Сначала я не сразу сообразил, что происходит, потому что просто не мог предположить, что такое вообще когда-нибудь произойдет, особенно после всего случившегося. Младший был под гипнозом. Его разум словно был опутан в невидимые силки, трепыхался, как пойманная птичка. Нортман наблюдал за поведением мальчишки. Я окликнул Саймона на своем кошачьем языке, он услышал меня, попытался повернуть голову. - Не смотри, - велел Нортман. Тогда сорвался с места, пересек комнату, забрался под стол, и прижался всем телом к ноге Младшего: я с тобой, я с тобой. Он услышал меня. - Почему ты плачешь? – спросил Эрик. – Тебе больно? - Ты чудовище. Я хочу умереть, - произнес мальчик, а потом, как заведенный стал повторять это снова. - Довольно, - рявкнул Эрик. - Успокойся. Все хорошо. Все хорошо? - Все хорошо, - Саймон кивнул. Я запрыгнул ему на колени, так, чтобы Нортман не заметил, укусил за руку. Никакой реакции. - Все хорошо, - улыбался вампир. – Ты заболел, неважно себя чувствуешь. Ложись в кровать и не вставай до утра. Кто бы ни стучал в дверь, не открывай. Как только я вернусь – ты снова почувствуешь себя здоровым. Эрик встал, стряхнул меня с колен мальчика, взял его за руку, провел через комнату, оставил стоять возле кровати. Вид у него был болезненный и потерянный. Норман помог ему раздеться (пальцы мальчика путались в пуговицах и петлицах), лечь в постель, и накрыл одеялом. - А теперь спи, - сказал Нортман, и ушел. И он спал, изредка открывая глаза, бездумно обводя взглядом темную комнату. Я кусал и царапал его, но Младший не приходил в себя. *** Мелани была похожа на растрепанную птичку. Она переводила дух после долгой погони за каким-то алкоголиком, бывшим ветераном, который приняв стакан-другой, решил навестить могилы братьев по оружию. Он умер не сразу – сперва долго уходил от парочки молодых кровососов, Мелани и Дейва, потом отбивался. Мелани давно была голодна. С тех пор как она затеяла всю эту возню с охотой на Эрика Нортмана, вернее подбила на это дело их лидера, убедив, что таким образом он улучшит собственные шансы на расширение бизнеса. Ох уж эти бизнесмены. Когда-то в пору ранней юности Мелани видела себя именно женой бизнесмена, но закончилось все не так. И теперь она с горькой улыбкой вспоминала эти фантазии, вглядываясь в синеющее лицо ветерана. Для него все закончилось, успокаивала себя Мел. *** Он появился в ее жизни, как прекрасный мираж в пустыне – загадочный, очаровательный. В его глазах сияла мудрость веков. Он был первым вампиром, которого Мел увидела в своей жизни, зная, кто он. Ей рассказала Ди. Она знала многих вампиров, и к тому времени, когда Мел вернулась из страны своих прекрасных грез, разбитая и потерянная. - Забудь, растворись в ребенке, - говорили ей со всех сторон. И она пыталась. Ничто не давалось ей так тяжело в ее жизни, как гордо вскинув подбородок, беседовать со скучающими кумушками, которые своими грязными беззубыми ртами давно перетерли все подробности ее личной жизни – как, с кем, в какой позе, под травой, кокосом или мускатом. Про «ви» они никогда не слышали. Позже Мел отвела душу, расправляясь с мерзкими тварями по одной. И еще она узнала правду об Эрике, и в день, когда узнала, решила отомстить. - Святые угодники, да ты охуела! – взвизгнула Нелли, увидев сестру-близняшку на четвертые сутки после похорон их общей матушки. Она сразу поняла, что произошло с ней. - Нелли, мне жаль, что так получилось. - Ты…. О, у меня слов приличных нет. А мне теперь кормить твоего выблядка и злоебучего кота. Как ты могла так поступить с матерью? Она всегда любила тебя больше всех, больше, чем ты того заслуживала! - Мне жаль, Нелли, - из глаз брызнули тонкие кровавые ручейки. – Я не знала, что все так получится. - Ох, правда? - И не называй моего сына выблядком, он ни в чем не виноват. Когда-нибудь я вернусь за ним, обещаю. - Да пошла ты нахуй. Я воспитаю твоего сына так, что он не раздумывая всадит в твое сердце кол, если увидит. - Это жестоко, Нелл. - Жестоко? После всего, что ты сделала, ты говоришь, что я – жестокая? - У меня обнаружили саркому в поздней стадии, что мне оставалось делать? - Умереть, Мел. Я бы оплакивала тебя до конца своей жизни, а теперь я не знаю, как мне жить дальше. Ты лишила меня всех, кого я любила. Вампиры всегда так поступают. - У тебя есть Харви. - Ты ничего не знаешь о нас с Харви. - Верно. Но я знаю тебя, Нелл. Мы ведь сестры. - Что ты теперь будешь делать? - Я заставлю этого урода заплатить за то, что он сделал со мной. У меня есть вечность. - Ты дура. - Скоро ты изменишь свое мнение. *** Вечность – это страшное слово. Особенно, когда один за другим исчезают все, кто был как Мелани. Постепенно остались двое, она и Дейв – их главный. - Мы проиграли, крошка, - он щурился, вглядываясь в ночную темноту. Его рот все еще пах кровью. - Да, я знаю. - Значит, надо уезжать, создавать все с нуля. Поедем на восток? - Я хочу забрать своего сына. Он остался совсем один. - Мне жаль, детка. Но после того, как мы потеряли покровительство высших, мы – не бойцы. Нортман взбешен, он приехал сюда. Ты понимаешь, зачем? Мне больно оттого, что он заставил тебя пережить все это, но сейчас нужно остановиться. Если сегодня Сэм не приведет твоего парня, мы уедем без него. - Но Дейв! Возглас повис в тишине. Дейв молчал. Они услышали шорохи, кто-то медленно – человеческими шагами – приближался к ним. - Сэм! – позвала Мелани. – Это ты? - Нет, - ответил Эрик. – Не Сэм. *** Эрик наконец-то увидел ее, но так и не вспомнил ее лицо. Она была невысокой и худой – болезненно-худой. Ее болезнь навсегда осталась с ней, поэтому Мелани не была сильным вампиром. Ей повезло попасть под опеку Дейва, который, кажется, вправду любил ее. И жить бы им долго и счастливо в любви и согласии, но… - Какие же вы кретины, - произнес Нортман. - Это ты? – голос женщины дрогнул. Он ведь совсем не изменился с тех памятных дней, когда она танцевала в Fangtasia, представляя, что танцует для него одного. Вот он – ее сказочный принц, ее любовь. Он смотрел поверх ее лица, словно старался не видеть, и через мгновение заставил себя взглянуть в ее глаза. - Это я, - сказал он. - Слишком поздно, - сказал Дейв откуда-то издалека. - Да, - согласились с ним и Эрик, и Мелани. - Ты уже все знаешь, - произнесла женщина. - Да, - кивнул Нортман. – Я все знаю. Прости меня. - Он хороший мальчик. Я давно его не видела, но знаю, что он хороший. - Да, - улыбнулся Эрик. – Замечательный. Никак не могу привыкнуть, что я отец. Это так странно, - он невольно пропустил смешок, сквозь сомкнутый рот. Мелани улыбнулась в ответ. - Мне это очень нравится. Правда, никогда не думал, что со мной это может произойти. Настоящий ребенок! Я пропустил самые важные семнадцать лет в своей жизни… Ох, как же так можно было?.. - Ты идиот. - Я идиот. Но теперь изменится. - Изменится? – минуту Мелани не могла понять, а когда до нее дошел смутный смысл этих слов, она изменилась в лице. – Изменится, - повторила она. Эрик приблизился к ней, и Дейв метнулся, чтобы встать между ними. Нортман, не глядя отшвырнул его одной рукой в сторону. – Ты любишь этого парня? – спросил он у Мелани. Она молчала. - Он тебя, кажется, любит. Я не сделаю больно ни тебе, ни ему. Я не хочу, чтобы ты умерла у него на глазах. - Нет, Эрик, я не хочу. - У нас с тобой нет другого выхода, Мелани. Мне жаль. В это время Дейв напал сзади, вооружившись черенком от граблей, что было очень глупо. Эрик откинул противника на ближайшее надгробье (по иронии судьбы оно принадлежало Диане, и Мелани вспомнила, как она в пылу скандала обещала сестрице сплясать на ее могиле, а та ответила: скорее, ты там сдохнешь) и пробил грудную клетку. Мелани не двигалась с места. - Нет, Эрик, ты не представляешь, через что я прошла, - она попятилась от него. – Не надо! Ради нашего ребенка. - Я делаю это ради него. Мелани действительно не было больно, она лишь почувствовала жар, словно вышла на жаркий полдень из прохладной кухни, и тут же ее взору открылся дворик, где в беседке уютно расположились мама и обе сестры. Их лица были напряженными и серьезными, но, несмотря на все, Мел обрадовалась, увидев их. И они улыбнулись в ответ. *** Эрик Нортман вернулся рано, около двух часов. От него разило кровью. Я наблюдал за ним, поджав уши, как он идет в ванную, принимает душ, а потом выносит испорченную одежду во двор и поджигает, и смотри на всполохи огня, пока они не гаснут окончательно. Когда он снова зашел в комнату, я чувствовал только легкий запах дыма. Он присел на край кровати Саймона, и мальчишка сразу открыл глаза. - Кажется, я заболел, - сказал Саймон. - К утру пройдет, - улыбнулся Норман. – Спи, паршивец. Завтра вечером поедем домой. - А где дом? - Это коварный вопрос. Обещаю придумать ответ, пока ты спишь. Через час мальчик проснулся от кошмара, в котором он видел, как Эрик убивает меня, а затем его. Он проснулся и часто заморгал. Я прыгнул к нему на кровать и приник к груди. Дыхание выровнялось, и он снова уснул, еще на час. На этот раз снилась мама. И мне, пока я задремал, почудился ее запах (почти забытый, который я не спутал бы ни с каким другим). Он повисел над нами и пропал. Его сменил запах сырости – Эрик стоял над кроватью, скрестив на груди руки. Он неловко поправил одеяло и потрепал мою шерсть. Потом снова куда-то ушел. До рассвета он бесцельно ходил по городу, вернулся к утру и сразу лег спать. Мальчик проснулся в одиннадцать, и сразу стал собирать вещи, а потом мы сидели на кровати в абсолютной тишине. Он действительно задал очень коварный вопрос.