Котенок

Предрассветные часы - то время, когда город только-только начинает просыпаться. Время, когда заспанные люди выползают из своих домов и начинают новый день. Солнце ещё не встало и только начинает светать, просыпаются птицы, разносят свои радостные трели, приветствуя новый день... Эмма морщится: "нет ничего хуже ночных дежурств" - думается ей. Покидать дом на ночь, уложив сына спать, и в который раз убеждать любимую, что не нужно её провожать, потому что каждый раз, будто она не на ночь уходит, а на месяц. Но Реджина никогда не слушает, она готовит ужин, собирает ей контейнер и даже в термос наливает кофе, только от этого всё равно нет никакого толка. Кофе уходит слишком быстро, а то, что есть у неё на работе, оставляет ужасный привкус на языке, а от большого его количества мутит желудок. Они обнимаются на пороге, и Эмма дарит ей нежнейший поцелуй, и Реджина смущается: щёки её алеют, и смотрит она на неё исподлобья с милой улыбкой на алых губах. Губах, которые ей хочется целовать бесконечно долго, обнимать её крепко и нежно, но вместо того чтобы нежиться с любимой под одеялом она уходит на дежурство. На дежурство в город, где слишком спокойно для ночных дежурств… Она возвращается. Слишком громкое для предрассветных часов гудение двигателя машины, наконец стихает. Она идёт к входной двери, поворачивает ключ и, как только закрывается дверь за её спиной, Эмму окутывает безмятежная тишина спящего дома. Убрав обувь в шкаф и, тщательно проверив, не наследила ли, потому как именно в это утро (как в принципе и в любое другое) она не хочет слышать разочарованный вздох любимой, Эмма идёт на кухню - складывает контейнер и термос в раковину и включает кофемашину, чтобы получить последний незначительный прилив бодрости. Пока кофе варится девушка успевает вымыть контейнер, выпивает свою последнюю на сегодня чашку, моет термос и плетётся наверх, не позволительно широко зевая. Она проверяет сына - приоткрывает дверь по-шире и улыбается этому растрепанному недоразумению. Он лежит, как всегда раскутанный - одеяло сбито в ногах - свернувшись комочком и обнимает сам себя; она, ступая как можно тише, подходит к кровати и укрывает его, видя как мальчик расслабляется, убирает каштановые волосы со лба и прикасается к нему губами. Генри улыбается во сне, крепче сжимая плюшевого мишку, что всегда надежно спрятан под подушками, ведь "мам, мне уже тринадцать, не кажется, что я уже взрослый для всего этого детского хлама?" Уходит, так же тихо прикрывая, за собой дверь и сердце, в который раз, пропускает удар и бьется загнанной птицей, стоит ей сделать пару шагов к заветной двери. Её духи за ночь конечно же выветрились, оставив после себя лишь слабый намёк чего-то знакомого, и этот намёк, в сочетании с её шампунем, кремами, гелем для душа, да и просто ароматом марки "Реджина", наполняют её лёгкие, заставляя губы разъезжаться во влюбленной улыбке. Глаза умиляются - она лежит руками и ногами обнимая её подушку (Эмма чувствует слабый укол боли, что это подушка, а не она сама), одеяло комком на талии и темная роскошь волос россыпью по белоснежной наволочке подушек. На лице полнейшее спокойствие, а носик, что нашел пристанище в окружение её собственного запаха, слегка поддергивается, на губах нежнейшая улыбка и тихое сопение - музыка для её ушей. Эмма идёт в душ дабы смыть с себя усталость ночи и, надев лишь чистые боксеры, спешит окунуться в родное тепло. Она не хочет тревожить её сон - аккуратно высвобождает подушку и заменяет собой, как можно тише проскользнув под одеяло. Она успевает укрыть их обеих прежде чем нежные руки обнимут её талию, нога перелетит через её бёдра, а носик вновь находит своё пристанище, но уже в её шее, и Эмма чувствует её улыбку в момент, когда та выдыхает сквозь сон тихое "Эмма" и обнимает крепче. Эмма сама улыбается. Реджина видится ей котенком. Мягким, нежным и ранимым комочком любви и заботы. Ведь, ну правда, кто бы мог подумать что холодная "Мадам Мэр" на самом деле такая? Любящая ласку и жмущееся к горячему телу в поисках тепла?.. Она. Эмма всегда это знала хотя бы потому что сама такая. И она для неё всегда была просто Реджиной. Потому что между ними всегда было нечто большее и даже тогда девушка ясно видела её именно такой: мирно сопящей в любимую шею почти лёжа на ней. О-о-о она сразу поняла, что, во чтобы то ни стало, достучится до этого израненного сердца и вот, посмотрите, она уже засыпает с улыбкой на губах прижимая к себе это милое создание с вечно холодными ногами и израненной душой... Эмма просыпается от дразнящих, но тем не менее ненавязчивых прикосновений к груди. Она сонно щурится, широко улыбаясь, и слышит тихий смешок. -Прости, - шёпот, - спи, ещё совсем рано. Она угукает, проводит пальцами по её плечу и обнимает, целует макушку, а пальцы Реджины всё также легко скользят по коже, дыхание опаляет твёрдый сосок, а губы целуют шею. Она приподнимается, заглядывает в умиротворенное лицо и, смахнув непослушные пряди золотистых волос, оставляет поцелуй на губах, выскальзывает из объятий. В следующий раз Эмма просыпается около полудня и спешит спуститься на первый этаж. Она находит её в гостиной. Реджина сидит на диване с книгой в руках, опираясь о подлокотник спиной, на ногах её, согнутых в коленях, как всегда фиолетовые тёплые носки. Красоту тела прикрывает одна из Эмминых рубашек и у неё в груди щемит от нежности к этому столь домашнему созданию. Она отрывается от чтения и смотрит на неё поверх очков, улыбается и поднимает лицо, когда Эмма подходит к ней и, смахнув темные пряди, касается губ утренним поцелуем. -Генри убежал гулять, - произносит Реджина, когда Эмма с чаем и двумя тостами с джемом садится на диван, и ноги её тут же оказываются на её коленях. Эмма любит наблюдать за такой женщиной. Домашней и увлеченной. Взгляд её скользит по слегка растрепанным волосам, вдумчиво нахмуренным бровям, она вглядывается в увлеченный шоколад глаз и с шумом втягивает воздух, когда язык, будто бы дразнясь, показывается меж губ. Она может наблюдать за ней часами и вовсе не замечать собственной глупой улыбки. Она-то её не замечает, но замечает Реджина и издает сдавленный смешок. Взгляд Эммы проясняется и она вопросительно смотрит на неё. -Люблю тебя, - улыбается Реджина и возвращается к чтению... "Мой котёнок" - вновь посещает мысль когда Реджина перебирается к ней на колени и жмётся к груди. В такие моменты - сидя на коленях Эммы с книгой в руках - она всегда тихо читает в слух, потому что обе они знают, что Эмме тяжело быть в дали от неё на столько, что даже перебраться в другую комнату она не хочет, и Реджине это безумно нравится. Нравится, что её интересы ставятся превыше всего, даже в мелочах, выражаясь в тихом шепоте на ухо: "удобно?" Она кивает, теснее прижимается и читает ей вслух, зная, что пока она здесь, с книгой в руках, Эмма не издаст ни единого громкого звука лишь бы не помешать, что уж там говорить о включении телевизора. А Эмма наслаждается этим: звучанием чуть хриплого голоса, пальцы что скользят по ногам, запах шампуня окутывает лёгкие, ногти слегка царапают кожу головы и Реджина то и дело блаженно щурится... Котёнок, самый настоящий котёнок, что любит ласку и тепло, мурчит когда гладят и шипит когда против шерсти. Реджина не скажет этого в слух, но ей самой плохо когда любимой долго нет рядом. Порой даже сидеть в кабинете погружёной в работу ей безумно тяжело, и она заставляет себя продолжать, заставляет не думать и одергивает себя, каждый раз, когда возникает желание пойти на поиски излюбленной грелки, потому что ей холодно, всегда холодно вдали от неё, даже если они просто в разных комнатах. Эмма знает об этом, она вообще обо всем знает о чем она хочет умолчать, поэтому тихо проскальзывает в кабинет и ложится на диван, вытягивая ноги, улыбается сама себе, замечая, как плечи Реджины покидает напряжение. И котенок спешит к своему хозяину чтобы получить свою порцию ласки, оказывается в кольце рук и не важно, что её обнимает лишь одна рука, а другой та держит телёфон, где смотрит какой-то сериал. Реджина тоже присоединяется к ней, забирая один наушник, но не раньше, чем сделает хотя бы половину из запланированного. Обнимает её, кладя голову на грудь, и забирает телефон - лишь бы быть в кольце обеих рук. Реджина настолько погрузилась в чтение, что не заметила, как девушка заснула, продолжая обнимать её одной рукой за талию, а другая соскользнула с икр на стопу. Она вздрогнула лишь услышав как поворачивается ключ в замке. -Я дома, - разносится по дому, но Эмма, к счастью, всё ещё слишком уставшая - не просыпается. Генри заходит в гостиную и сам умиляется представшей картине, тут же показывает будто закрывает рот на замок и улыбается. -Ты голодный? - она пытается встать с колен, но рука на талии лишь сильнее прижимает к груди, а с губ слетает нечленораздельный протест. -Я сам, мам, не переживай, - шепчет ей сын с мягкой улыбкой на губах. Реджина кивает и, как только Генри оказывается вне зоны видимости, прижимается губами к любимым губам, скользнув пальцами под домашнюю футболку и проводит ноготками по рёбрам. -Просыпайся, соня, - тихо шепчет, прикусывая мочку уха. -Я заснула? - сонно бурчит Эмма, - прости. Реджина лишь хихикает, прижимаясь плотнее к сильному телу. -Генри вернулся, - шепчет в шею. -Угу, - поцелуй в макушку. Реджина довольно жмурится пока пальцы Эммы скользят по спине. Она меняет положение, седлая её колени и, пользуясь тем, что Генри всё ещё на кухне и явно не планирует показываться, давая матерям насладиться нежностью объятий - обвивает шею руками и накрывает губы нежным поцелуем. Пальцы Эммы скользнули под рубашку, мягко поглаживая кожу, губы её приоткрылись, приглашая и едва различимый стон срывается с чьих-то губ. Реджина отстраняется, улыбаясь глядит в серо-голубые глаза, наклоняется, соприкасаясь носами, а пальцы Эммы всё так же скользят по спине изредка проходясь ногтями от лопаток вниз... -Ты мурлычешь, - слова слетают раньше, чем она успевает подумать. На улице уже темно - они, расслабленные и обнаженные, нежатся под одеялом. Реджина привычно лежит на ней, уткнувшись носом между шеей и плечом, невесомо поглаживая грудь, пока пальцы Эммы скользят по её спине. -Я не мурлычу, - приподнимается она и, сверкая глазами, смотрит на неё, когда смысл сказанного доходит до утонувшего в блаженстве разума. -Мурлычешь - улыбается Эмма, понимая, что пути назад нет, - мой котенок, и мне безумно это нравится, как и то что ты жмешься... -Нет. Отрезает Реджина, но в момент, когда она хочет выбраться из тёплых объятий - девушка мягко притягивает её к себе, запуская пальцы в волосы и слегка проводит ногтями по коже у основания черепа. -Я тебя ненавижу, - мурлычет Реджина в улыбающиеся губы. -А ещё пыхтишь, словно ёжик когда злишься, - она лишь смеётся, покусывая шею, - такая милая и вся моя. -Вся твоя, - вторит ей, уютнее устраиваясь в надёжных объятиях. Она понимает, что в кольце этих нежных, но в то же время сильных рук, ей ничего не грозит, поэтому и позволяет себе эту слабость. Слабость быть беззащитной, ведь её Эмма всегда будет рядом и сделает для неё всё и даже больше. -Никому тебя не отдам, мой котёнок, -слышит уже засыпая...