Котенок

Тук-тук-тук-тук тук-тук тук тук - улыбка на её лице и кажется если прислушаться слышно как окоченевшая девушка тяжело переминается с ноги на ногу и потирает ладони. Окоченевшая, потому, что опять не потрудилась одеться потеплее мотивируя это тем, что, мол, на машине. И правда, открыв дверь, Реджине предстала Эмма в своих синих джинсах, вязаном явно теплом свитере черного цвета с большой белой снежинкой на груди и, куда же без нее, нелепейшей (очень милой) красной вязаной шапке с белыми оленями. Вязка явно ручная, точно работа Снежки. -С Рождеством - голос слегка дрожит от холода и Реджина закатывает глаза, получая в ответ потупившийся взгляд, Эмма кое-как переложила подарки в другую руку, прежде чем немного неуклюже поднять руки в приглашающем жесте. Реджина тяжело вздыхает, но делает шаг вперед и обнимает ее за шею. -С Рождеством – выдыхает, тычась носиком в щёку. Поворот головы и губы почти встречаются в поцелуе как: -Ну наконец, ма! - И подарки с грохотом падают на пол - Упс, надеюсь там ничего не было хрупкого? Эмма хмурится на широко улыбающегося сына и, с видимой неохотой, выпускает Реджину из объятий, чтобы поднять их и передать сыну: -На твоё счастье, детёныш, хотя я надеюсь, что диски с твоими играми хотя бы поцарапались. -Ма, ну зачем, теперь никакого сюрприза. Эмма хмыкает "сам виноват" и спешит за женщиной на кухню. Останавливается в дверях - любуется, улыбается, зачаровано глядя как Реджина плавно двигается в такт мягкому звучанию музыки из колонок. Дыхание перехватывает и перед глазами так не вовремя всплывает картина столь же плавных движений на её бёдрах, растрёпанные волосы, горящий взор и слегка приоткрытые губы, срывающиеся стоны и россыпь созвездий по коже... жар внутри, на пальцах, на бёдрах... Шаг, ещё шаг - ягодицы упираются в пах, а ладони сжимают бёдра, поцелуй в шею, прикусить мочку... -Ты же останешься на ночь? - тихо выдыхает, откидывая голову на крепкое плечо. -А у меня есть выбор? - ладони скользят вверх, слегка задирая ткань этого до не возможности облегающего платья. -Нет - разворачивается, обвивает шею и тянется к губам. Поцелуй тягучий, полный обещаний, сводящий низ живота. Генри улыбается стоя в дверях, считает до пяти и строит на лице отвращение, прежде чем громко произнести: -Фу! В доме же дети. Реджина хочет отстраниться, вырваться из объятий и спрятать пылающие в смущении щёки за маской; Эмма не позволяет, держит крепко, прижимает к себе, прикусывает мочку, прежде чем повернуть голову к сыну и бросить говорящий взгляд. Реджина прячет лицо на её груди, сжимая пальцами свитер на спине, глаза зажмурены, на губах улыбка. Генри лишь закатывает глаза на мать и говорит что голодный. "Весь в тебя" комментирует Реджина в свитер, отстраняется, идет к плите, настигает шёпот, тихий, словно колыхание листьев на ветру, "мой голод другого рода", прикусывает губу, силясь скрыть улыбку, но Эмма видит и, в последний раз прижавшись всем телом к ней, оставляет поцелуй на шее - идёт за сыном в гостиную. Праздничный ужин полон улыбок и смеха. Мать с сыном причмокивают и чуть ли не тарелки вылизывают, то и дело заверяя Реджину как всё вкусно и она улыбается только шире, укоризненно качает головой, хмурится и то и дело одёргивает их обоих, причитая об отсутствии манер, но ведь это её сын и её любимая женщина и всё это априори милое и домашние. Язык то и дело появляющийся меж тонких губ невероятно отвлекает, заставляет завязываться узел внизу живота. Генри делает вид, что его тошнит каждый раз, как замечает их переглядки, но на лице улыбка. -Я могу получить свои подарки сейчас? -Нет - в один голос. -Ну хоть один... -Твои матери вместе и счастливы как настоящая семья, что ещё тебе нужно? Парень насупился, дуется, но не долго. На губах Реджины многообещающая улыбка, она смотрит на сына и подмигивает ему - они оба знают, что содержится в самой маленькой коробочке для Эммы. Они сидят на диване в гостиной и смотрят какую-то праздничную лабуду. Хотя смотрят слишком громко сказано. Смотрит только Генри, а его матери больше нежатся в объятиях друг друга и диалоги в фильме то и дело приглушаются звуком их поцелуев или тихим хихиканьем. Парень поворачивается к матерям и видит, как Реджина показывает что-то Эмме в телефоне, та улыбается, пальцы её скользят по обнажённому бедру, задирают футболку и щекочут кожу у резинки пижамных шорт. Реджина щуриться и шлёпает её по руке, Эмма смеётся, обнимает её, вдыхает запах волос... Фильм заканчивается, Генри, как послушный мальчик, желает спокойной ночи матерям и бежит в свою комнату, слыша краем уха, как мать говорит ему в след не забыть почистить зубы, на что глаза его лишь закатываются - парню не терпится лечь спать чтобы быстрее наступило завтра. Как только дверь за сыном захлопнулась - Реджина нависает над Эммой и хмурит брови, пытаясь послать молчаливую угрозу, но та лишь хихикает: -Прям не сможешь до завтра дотерпеть? -Сейчас. -Завтра. -Эмма, время уже одиннадцать и это явно не то, что нужно видеть Генри -А ты прям при нем собралась открывать? - Реджина так по-детски насупилась, что Эмма не смогла сдержать нежной улыбки и, притянув её к себе, целует эти надутые губы – может, мы хотя бы подарки разложим? -Отличная идея, мисс Свон - воодушевлённо отвечает она и поднимается с дивана. -Не думала, что мадам мэр может быть столь не терпеливой. -Только не говори, что тебе это не нравится. -Исключительно когда это касается меня и нашей интимной жизни - шлепок по ягодице, когда Реджина нагнулась чтобы переложить очередную коробку под ёлку. Она бросает на неё взгляд прищуренных глаз, обещая скорую расплату. Эмма кладёт последний подарок и берёт единственную оставшуюся продолговатую коробочку. - Подарок тебе, но он мой - поигрывает в воздухе и глаза женщины темнеют. На следующее утро их разбудила безудержная дробь детских кулачков в дверь спальни: -Мамы, уже утро! С Рождеством! Эмма застонала и сонно пробурчала, что они спустятся через минуту, затем обвила спящую на ней Реджину руками и вместе с ней перевернулась на бок в попытке спрятаться от зимнего солнца, пробивающегося сквозь не плотно задернутые шторы. Реджина издала хриплый смешок на столь детское поведение. Эмма всегда ранним утром пытается спрятать лицо от солнца в её шее или в ее же подушке, если самой Реджины уже не было в постели. Она попыталась вытянуться во весь рост и застонала от приятной боли в мышцах полностью удовлетворенного тела. Ей не составило большого труда поднять Эмму с кровати - хватило лишь намёка на особенный подарок специально для неё - взрослый ребёнок тут же ринулся вниз, призывая сына не начинать без неё. Реджина довольно потянулась и встала с кровати, она решила привести себя в порядок (как минимум умыться), зная, что оба её ребёнка будут смирено ждать на диване. Так и было, только Генри нетерпеливо поторапливал её, а Эмма следила за ней таким взглядом, что кожа плавилась, а на губах играла улыбка - та явно была горда собой, что у её любимой появилась своеобразная походка. "Хорошо, что Генри пока ещё слишком мал, - думалось Реджине, - и не заметил. Ох, я надеюсь, что он действительно ещё не настолько вырос..." -Это от Снежки - Эмма протянула по коробке Генри и Реджине. Выражение лиц матери и сына было идентичным, стоило им сорвать упаковку, но, если Генри ещё пытался выглядеть счастливым, Реджина же заявила, что никогда в жизни не наденет ЭТО. Назвав "это" ... а в прочем не важно. На самом деле ей было в некотором смысле приятно, но она ни за что не признается, что чуть было, не пустила слезу при виде красиво вышитого белого лебедя (куда же без него) - голову его, расположенную аккурат над сердцем женщины, украшала корона. Вот только от Эммы не укрылся этот блеск в глазах, и она поцеловала её в уголок губ, вручая следующую коробку и, с ничего не выражающим взглядом, принялась распаковывать подарок Генри. -Эмма, оно же дорогое - поражено выдохнула Реджина, сжимая в пальцах насыщено-винного оттенка ткань платья. -Ты его хотела - небрежное пожатие плеч. -Эмма, я... Они ездили в Бостон и, проходясь мимо витрин магазинов, Реджина заворожённо наблюдала за Эммой: за тем как солнце переливается в её волосах и как назойливой ветер играл с прядями, и она то и дело заправляла их за ухо, чтобы иметь возможность наслаждаться мороженым. Хихикала над ничтожными потугами убрать волосы с лица. Эмма надулась, словно дитя, и мазнула мороженым по её носу и щеке, прежде чем та успела сообразить... Её взгляд лишь на пару мгновений остановился на манекене в витрине магазина, но Эмма заметила и уловила едва слышный восхищённый вздох "какое красивое". Реджина конечно же и не думала что Эмма услышит, тем более запомнит, а уж чего больше вернётся и купит его со скопленных денег в качестве подарка на Рождество -Оно тебе понравилось, - как само собой разумеющееся произнесла она, нахмурив брови -Я люблю тебя. Коробка аккуратно отставлена, и она тянется к ней желая вознаградить сладким поцелуем... -Эй-эй-эй - раздался возмущений детский вскрик, прежде чем они успели поцеловаться, - я готов терпеть ваши поцелуи исключительно под омелой! - и поднял веточку над их головами. -Пацан, ты же... -Под омелой, ма! -Надеюсь, в спальне ее нет. -Нет, а зачем мне... Иу! -Эмма! - возмущение Реджины было прервано смешком и поцелуем, на что Генри лишь простонал "Омела, ма!" ...И, наверное, хорошо что Генри быстро умотал к себе в комнату, потому что в самой маленькой коробочке под елкой были ключи, которые Эмма приняла со слезами на глазах. -Я хочу чтобы этот дом стал тебе домом, чтобы Я стала твоим домом, чтобы - ладонь легла на порозовевшую в смущении щёку, большой палец прошёлся по скуле и тихий выдох "спасибо" в самые губы за секунду до, наполненого нежностью и обещанием множества счастливых дней, поцелуя. И никто из них не слышал затвора фотоаппарата, запечатлевших двух женщин в объятиях друг друга в центре гостиной под, только что появившейся в фиолетовом клубе дыма, омелой; на Реджине черный свитер с белым лебедем, чья голова в короне покоится аккурат над сердцем, а зелёный глаз будто бы подмигивает...