Золотой музыкант

      Прошло немало времени, прежде чем Георгий окреп после последствий своего колдовства. Но выступления и подготовку к ним никто не отменял, и Георгию пришлось быстро встать на ноги. После очередной репетиции ребята занимались каждый своим делом. Анатоль отвёл Георгия в сторонку и зашептал ему на ухо:       — У меня такое предложение, закачаешься. Пойдём сегодня со мной в монастырь богини луны, я вчера познакомился с красивой монашкой, и она ждёт меня сегодня в келье.       — Могила, ты последние мозги пропил, — удивился Георгий. — С ума сошёл, соваться в монастырь! Нас же поймают и привяжут к позорному столбу.       — Не боись, не поймают, — усмехнулся Анатоль. — Только если ты сам им не спалишься. Мы пролезем сразу в нужную келью через окно, а потом так же выберемся обратно.       — Поражаюсь твоему бесстрашию, Могила, — покачал головой Георгий.       — Ну а что. Тот кто мёртв, умереть не может, — засмеялся Анатоль, намекая на историю со своим захоронением.       Георгий молчал, прослушиваясь к своему внутреннему голосу. Ему не сильно хотелось идти с Анатолем по монашкам, тем более, у него появился Лекса. Но внутренний голос неожиданно советовал ему послушаться и пойти с Анатолем. Внутренний голос ещё никогда его не подводил, и Георгий решился.       — Ладно, я пойду с тобой.       — Вот и молодец, — хлопнул в ладоши Анатоль.       Монастырь богини луны Ла окружала большая каменная стена.       — И как мы туда пролезем, Могила? — поинтересовался Георгий, рассматривая крепостную стену.       — А дерево здесь на что?       Анатоль взял Георгия за рукав и повёл вдоль стены. В какой-то момент перед ними появилось дерево с раскидистыми ветками, росшее совсем рядом со стеной.       — Полезли.       Анатоль первый начал взбираться по дереву. Георгий чуть постоял и полез следом. Они оказались на стене. Георгий осматривал множественные постройки, расположившиеся за стеной.       — Нам сюда, — Анатоль указал рукой в сторону ближайшей к стене постройки с открытыми окнами. — Только я что-то запамятовал, в какое окно залезать... То ли третье, то ли четвёртое...       — Да ладно, ты забыл? — поразился Георгий. — Это же так важно...       — Да не переживай ты так, Золотой. Ладно, полезли в третье. С этими словами Анатоль первый перепрыгнул на крышу и начал перебираться в окно. Георгий полез следом.       В келье сидела только одна пожилая монашка. Увидев ввалившегося через окно Анатолия она закричала.       — Тише, матушка, тише, не кричите так, — Могила попытался её успокоить.       Следующим через окно пролез Георгий, и тут монашка во все глаза посмотрела на него.       — Ге... Георгий?.. — прошептала она.       Георгий подошёл к монашке и внимательно на неё посмотрел. Это была женщина лет сорока, уже вся седая, но на лице её хранились остатки былой утончённой красоты.       — Да, меня действительно зовут Георгий, — подтвердил Золотой. — Но... Откуда вы знаете?       — Ты... — монашка всхлипнула и с надеждой взглянула в его зелёные глаза, — тебя в младенчестве отдали бродячим музыкантам, ведь так?       Георгий медленно кивнул, не понимая, откуда эта женщина, впервые его увидевшая, так много про него знает.       — Сынок! — монашка в слезах бросилась к нему в объятия.       Георгий обменялся недоумённым взглядом с Анатолем. Анатоль пожал плечами, мол, разбирайся сам, и решил свалить из кельи, оставив Георгия наедине с плачущей монашкой.       — Что это значит? Откуда вы меня знаете? С чего вы взяли, что я ваш сын? — допытывался сбитый с толку Георгий.       — Я сразу тебя узнала... — прошептала женщина. — Может, ты меня уже не помнишь, но я тебя помню. Твой отец отказался от тебя, когда увидел твои рыжие волосы. Назвал сыном дьявола и хотел убить. Я взмолилась, чтобы он сохранил тебе жизнь, и он отдал тебя на потеху трубадурам, которые проездом оказались в нашем замке. Меня он отправил сюда в наказание, но я никогда о тебе не забывала. И всё надеялась, что когда-нибудь увижу тебя вновь.       Георгий в некой прострации обнял монашку, назвавшей себя его матерью. Да, она всё верно рассказала про него и его детство. И даже больше.       — Мама?.. — прошептал он.       — Смотри, что у меня есть, — монашка утёрла слёзы и достала из-под пазухи маленький башмачок. — Я сняла его с тебя, когда мой муж позволил нам попрощаться...       Сомнений быть не могло. Георгий достал из-за пояса точно такой же башмачок, только на правую ногу. Слободко иногда рассказывал, что, когда они его забрали, на нём был только один ботинок, и им пришлось покупать ему новую обувь. Но башмачок дядя Юлий уговорил сохранить Георгию на память. И вот теперь он видит второй такой башмачок. На глазах Золотого выступили слёзы. Мама... Семья... Семья, которой он был лишён из-за неправильного цвета волос.       — Как зовут тебя, мама? — дрогнувшим голосом спросил он.       — Мария, — тихо ответила монашка. И вдруг достала какой-то сплетённый жгутик рыжего цвета. — Я всегда мечтала о встрече с тобой. Я сплела это в память о тебе.       С этими словами она обязала жгутик вокруг запястья Георгия. Они бы ещё долго так стояли и разговаривали, как вдруг послышался топот, и в келью ворвался Анатоль.       — Золотой, нас спалили! — и бросился к окну.       — Прощай, — быстро сказал Георгий, спрятав свой башмачок. — Дай Бог, мы ещё встретимся.       И скользнул к окну.       Они вернулись в лагерь, и Георгий пребывал в задумчивости. Он почти не отреагировал на объятия и какие-то вопросы Олексы и сел возле костра. Олекса, ничего не понимая, сел рядом.       — Золотой, так что это была за женщина? — Анатоль плюхнулся рядом с Георгием с другой стороны.       Лекса бросил на них удивлённый взор.       — Это была моя мать... — проговорил Георгий, глядя куда-то вперёд невидящим взглядом. — Она сказала... Что отец отказался от меня из-за рыжего цвета волос и отдал труппе Слободко...       — Мать? — переспросил Олекса, переглянувшись с Могилой. — Но откуда? В монастыре, в который вы полезли...       — Она сказала, что её отправил туда отец. Больше я ничего не знаю...       — И... Что же ты будешь делать, Золотой? — поинтересовался Анатоль.       — Я не знаю... Но я должен встретиться с ней ещё раз. Если она здесь... Получается, я здесь родился...       — Так мы с тобой, получается, земляки? — рассмеялся Анатоль и неожиданно крепко обнял Георгия. — Я тоже здесь родился.       — А ты, Могила... У тебя же была семья? Почему ты пришёл сюда? — тихо спросил Георгий.       — Ну, была, да, — пожал плечами Анатоль. — Да только папочка нагулял меня от служанки. А потом пожалел, оставил при себе, воспитал. Да только я понимал, что нет мне места рядом с его законными сыновьями, и ушёл. И, поверь мне, ничуть не жалею об этом.       Георгий вздохнул и покачал головой. Семья... У него ведь тоже могла бы быть семья. И тогда он не знал бы этой трубадурской жизни, у него могли бы быть любящие родители. Могли бы быть. Если бы не цвет волос. В отчаянии он сжал прядь ненавистных рыжих волос и со всей силы дёрнул.       — Эй, Золотой, ты что! — воскликнул Анатоль, а Лекса перехватил его руку, притянул к себе и сжал в объятиях.       — Из-за волос... Из-за моих чёртовых рыжих волос... — иступлённо шептал Георгий, пытаясь вырвать руку.       — Тише, Золотой, у тебя самые прекрасные волосы на свете, — пытался успокоить его Олекса, но Георгий практически не слушал. Если бы не рыжие волосы, у него могла бы быть семья...       Потом он затих в чужих объятиях. Лекса нежно поцеловал его в висок.       — Ты же наш золотой... У тебя есть мы... — всё шептал он ему на ухо, и Георгий потихоньку успокаивался.       Но вспыхнувшая обида продолжала щемить его сердце.

***

      Они начали уже было сворачивать лагерь, как вдруг Юша, вернувшийся из города, объявил, что их пригласили выступать в замок. Труппа одобряюще загалдела — давно их никуда не приглашали. Они собрали вещи в фургончик и тронулись в путь.       Замок был большой. Над холмом возвышались шесть высоких башен вокруг каменной постройки. Сам замок окружала крепостная стена, вокруг которой был ров, наполненный водой. Вода была чистая — было видно, что за этим местом ухаживают, и весьма тщательно. Через ров был перекинут широкий каменный мост, и фургон ехал по нему, а вслед за ним шли и музыканты. Георгий с благоговением смотрел на это строение. Хотя он уже выступал уже в замках, этот замок поражал своим мощным и неприступным видом.       Мост приводил к великолепной кованой решётке. На вершине, среди кованого орнамента, красовался герб барона с короной с семью жемчужинами и изображением медведя на щите. Они пересекли ворота, и за ними сразу же опустилась решётка. Их встретили несколько человек, очевидно, слуги.       — Просим вас, господа музыканты, проходите.       Фургончик остановился во внутреннем дворе, за которым раскинулся огромный сад. Лошадей сразу же повели в конюшню, а сами музыканты пошли вслед за слугами, восхищаясь красотами замка. Для Олексы всё было в новинку, сын купца практически не знал замков. Юша про себя прикидывал, сколько денег спросить с барона за выступление. Анатоль гадал, есть ли в замке прекрасная девушка, готовая ответить на его чувства.       В самом замке было холодно, и Георгий немного продрог, пока шёл. Они проходили по сводчатым коридорам, вымощенным чёрными и белыми плитками, поднимались по великолепным каменным лестница, и вот дошли до приёмной залы. С интересом Георгий оглядывал комнату, по-прежнему ёжась от холода. И как они здесь живут?.. Посреди залы на ковре стоял большой стол с бархатными креслами. На столе стояли всякие явства и канделябры со свечами, на стене висели огромные гобелены со сценами сражений, призванные прославить хозяина замка Аллена Петерса. И вот наконец-то они увидели его, вошедшего вместе со своими слугами и усевшегося на одно из кресел посередине. Рядом с ним сели пять молодых девушек разных возрастов, очевидно, его дочери. Это был полноватый барон лет сорока-пятидесяти с тростью в руках, в дорогой одежде с мехами и с колючим взглядом зелёных глаз. Что-то ёкнуло в сердце Георгия, ему вдруг показалось, что он уже знает это лицо, только не помнил, откуда. Музыканты начали петь и играть, Георгий заиграл на своей волшебной флейте. Иногда он смотрел в сторону барона, и в какой-то момент осознал, что тот смотрит только на него.       Когда они закончили, барон Аллен предложил им остаться на ночлег, и Юша принял предложение. Они заняли несколько отведённых им комнат и готовились ко сну, как вдруг в комнату Георгия зашёл один из слуг и сообщил, что барон желает его видеть.       — Меня? — он переглянулся с Лексой и Анатолием. — Что ему от меня нужно?..       Слуга молчал.       — Иди, Золотой... — неуверенно пробормотал Анатоль. — Не думаю, что случится что-то плохое...       Лекса недоумённо молчал. Георгий кивнул и пошёл вслед за слугой, который отвёл его в ту же самую залу, где сидел барон, на этот раз один.       — Я ждал тебя, — произнёс барон и кивнул на кресло через стол напротив себя.       Георгий неуверенно сел на краешек.       — Чем я понадобился вашей милости? — спросил он.       — Я всё гадал, узнаешь ли ты меня или нет, но, видит бог, тебе было слишком мало лет, и ты меня не помнишь, — после недорогого молчания начал Аллен. Георгий во все глаза смотрел на него. — Но стоило мне тебя увидеть, как я с первого взгляда понял, что ты моей крови! Ты мой сын, похищенный у меня много лет музыкантами!       Георгий вскочил, весь бледный. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Это был... Его отец?       — Неправда! — воскликнул он. — Я всё знаю! Я уже видел свою мать в монастыре! Она сказала, что это ты отдал меня Слободко, едва увидев цвет моих волос!       — Несчастная Мария, — с грустью промолвил Аллен. Он выглядел спокойным. — Когда тебя похитили, она повредилась рассудком. Всё ей казалось, что это моя вина, и она стала меня обвинять, будто бы это я отдал тебя бродячим музыкантам. Мне пришлось отдать её в монастырь, чтоб там она нашла утешение. Но, клянусь, я делал все, чтобы тебя вернуть, но, видит бог, у того нечестивого Слободко были свои покровители в высших кругах, и я не смог тебя вернуть. Я уже потерял всякую надежду, как вдруг мои слуги донесли мне, что сюда, в наш город, приехала труппа с рыжеволосым музыкантом. И я понял, что это ты! Сын мой, я так долго ждал твоего возвращения! Не откажи старику в последней милости прожить последние годы со своим сыном!       Георгий тяжело дышал, пытаясь осмыслить сказанное... Отец, мать... Всё смешалось в его голове. Мать сказала, что это отец отказался от него, но вот отец стоит прямо перед ним и говорит совершенно другое. Так кому из них верить? Георгий не знал.       — Я пойму, если ты захочешь остаться с музыкантами, — продолжал Аллен, — но мне осталось совсем недолго жить. Я хотел бы, чтобы ты был рядом, и занял моё место. Мы будем вместе, как... Как отец и сын.       — А как же мои рыжие волосы? — вдруг зло спросил Георгий.       — Сын мой... Разве это может как-то помешать нашему воссоединению? — удивился Аллен. — Ты мой сын, и мне не важно рыжий ты или с чёрными волосами. Ты мой сын, которого я искал столько лет!       И Георгий поверил.       — Ты... Верни мою маму из монастыря...       — Конечно, я её верну. С радостью объявлю, что её траур закончен, что наш сын вернулся домой! Сынок... Поцелуй руку своему отцу...       На негнущихся ногах Георгий обошёл стол и подошёл к отцу. Он взял его морщинистую руку и поднёс к губам. Отец... Неужели всё станет так, как должно было быть? У него будет семья, отец и мать, которые будут его любить, сёстры. Но как же...       — А как же мои друзья-музыканты?       — Сыну барона не предстало возиться с простолюдинами и бродягами, — неожиданно жёстко ответил Аллен, что Георгий опешил. — Тебе придётся сделать выбор: либо они, либо семья. Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. Доброй ночи, сын мой.       Аллен сделал жест рукой, и за спиной Георгия появился слуга, который привёл его сюда.       В задумчивости Георгий вернулся в комнату, надеясь, что ребята уже спят. Но они ждали его.       — Что там было, Золотой? — спросил Анатоль.       — Давай завтра, Могила... — попросил Георгий, лёг на кровать и отвернулся к стене.       У него может появиться долгожданная семья. Но ради этого ему придётся отказаться от друзей и любимого...