Золотой музыкант

      Порою, чтобы открыть одну дверь, необходимо закрыть другую. Так Георгий и поступил. Он добровольно отказывался от своего музыкантского прошлого. Теперь у него новая дорога — жизнь дворянина, жизнь сына барона. Он вновь обретал семью, которой у него не было. Георгий верил, что теперь всё будет так, как и должно было быть. Что у него будут мать и отец, которые будут его любить. Он будет жить в замке и вести праздную жизнь. Он не представлял, как живут дворяне. Бароны, графы, маркизы, виконты, — эти люди всегда представлялись бедному музыканту небожителями, сродни богов, в которых Георгий верил. По одну сторону, в золоте и блеске, стояли дворяне, по другую, в грязи и нищете, — простолюдины. И вот теперь Георгий из простолюдинов вознёсся до небожителей. Он из пропасти он вознёсся на вершину. И эта вершина оказалась его родным домом, которого он был лишён ещё в детстве. Злился ли Георгий на Слободко, который, как сказал отец, украл его ещё во младенчестве? Конечно, злился. Из-за него Георгий вынужден был вести жалкую жизнь бродяги-музыканта, обречённого работать на потеху простому люду. Как он мог унизить дворянина до такой жизни? Но теперь Георгий с триумфом возвращается домой. Он жаждал вступить в эту новую, пока неизведанную жизнь. И разные мысли крутились в его голове. Олекса назвал его предателем и бросил? Ну и пусть! Он завидует чужому счастью и положению. Анатоль попытался его отговорить от возвращения? Чушь! Он, Георгий, будет счастлив в своём новом доме вместе с семьёй, которая будет его любить.       Он быстро шёл, едва ли не летел. И вот, наконец, знакомый холм и возвышающиеся башни. Тонкая дорожка до ворот, ведущих в замок. Георгий очутился у решётчатой двери ворот. Он остановился. Как ему попасть внутрь? По обеим сторонам за воротами стояла стража.       — Эй! — обратился Георгий к страже. — Позовите барона Аллена, скажите, что его сын вернулся.       Стажники переглянулись, и вдруг начали поднимать ворота. Георгий вошёл внутрь. Вдруг возле него оказался какой-то слуга.       — Пройдите за мной, господин. Барон вас ждёт.       Барон ждёт. Отец его ждёт! Одной только этой фразы было достаточно для счастья. Георгий находу снял шапку и убрал её в сумку. Они проходили по тёмным коридорам, Георгий бездумно рассматривал встречающиеся рыцарские доспехи и гобелены на стенах. Теперь это его дом... Слуга проводил его в уже знакомый зал, где они выступали.       — Подождите здесь, господин, барон скоро подойдёт. — с этими словами слуга удалился.       Георгий не мог усидеть на месте. Он зашагал по зале, рассматривая канделябры, дорогие кресла, обитые красным бархатом, большой гобелен во всю стену. На гобелене было запечатлено масштабное сражение. Всё смешалось — люди, кони, пушки. И посреди — большая фигура барона на белом коне с мечом в руке.       — Я знал, что ты вернёшься, сын мой, — неожиданно раздался голос за спиной.       Георгий оглянулся.       — Отец! — он подскочил к барону и крепко обнял его.       Аллен сдержанно принял объятия и потом тростью отстранил Георгия.       — Давай соблюдать правила приличия, сын мой. Теперь всё будет по-другому. Есть традиции, и их надо соблюдать. Это не та жизнь, к которой тебя приучили эти бродяги. А если так не терпится, можешь поцеловать мою руку.       Георгий закивал, во все глаза глядя на отца. Он поднял его руку и прикоснулся губами. Отец... Он на всё согласен, на всё готов, лишь бы отец был рядом с ним.       — Для начала тебя необходимо привести в порядок. Мои слуги отведут тебя в купальню.       — Хорошо, отец.       Двое слуг провели его в купальню. Это была просторная сводчатая комната с каменными стенами и большой бадьёй посредине, наполненной водой. Как будто всё уже давно подготовили к его приходу. Георгий быстро разделся и залез в бадью. Слуги вооружились жёсткими мочалками и принялись его мыть. Георгий сидел в воде, а слуги натирали его какими-то душистыми травами. Потом он поднялся, и его вытерли большим махровым полотенцем. Георгий с благоговением принимал такую помощь — в труппе ни у кого не было полотенца. Потом один из слуг принёс фиолетовый камзол и кафтан с башмаками на красных каблуках. Георгий хотел было взять камзол и одеться сам, но слуги сами стали его одевать. Георгию стало неловко. Он привык всё делать сам. Но раз такие порядки... Он к ним обязательно привыкнет... Камзол оказался ему великоват, и Георгий тонул в широких рукавах.       Потом они снова вернулись в залу. Возле дверей стоял какой-то человек с рулеткой, внутри, рядом с отцом, судя по одеянию — цирюльник. Аллен оглядел Георгия с ног до головы и велел ему сесть в кресло. Георгий, ничего не понимая, сел. Цирюльник накинул на его плечи белую ткань и расчесал волосы. А потом неожиданно отрезал рыжую прядь.       — Что ты делаешь! — Георгий в гневе вскочил с места.       — Сядь, Георгий, — строго сказал Аллен. — Он приводит тебя в порядок.       — Но мои волосы... — Георгий смотрел на отца с видом, как будто его предали.       — Нет. Ты не будешь ходить, как лохматый оборванец.       Георгий с мольбой посмотрел в глаза отцу, а потом покорно сел на место. Цирюльник принялся его стричь. Было обидно. Георгию нравились его длинные волосы, хоть они были и рыжие. А теперь отец приказал его остричь. Что ж, раз отец так хочет, значит, так надо. После стрижки Георгий хмуро ощупывал свои волосы. Слава богам, цирюльник не обкоронал его полностью, волосы своей длиной доходили теперь до подбородка.       — Теперь хоть на человека стал похож. Встань.       Цирюльник ушёл, и на его месте появился человек с рулеткой. Георгий поднялся, и человек принялся его измерять со всех сторон и что-то записывал в свою тетрадь. Георгий стоял с расширенными глазами, не понимая, чего от него хотят.       — Я приказал сшить для тебя новые кафтаны, — пояснил Аллен. — Сейчас ты ходишь в моём. На первые дни пять камзолов хватит.       Пять камзолов! На первые дни! У Георгия никогда в жизни не было столько одежды. У него была пара старой одежды в Добрых молодцах, которые он выбросил, будучи в новой труппе, и ещё два кафтана в Жемчужине, чтобы можно было менять. Георгий раньше подолгу мог ходить в одной и той же одежде, а теперь — сразу пять камзолов. По-видимому, старая одежда ему больше не пригодится, впрочем, основной свой кафтан жёлтого цвета он оставил в сундуке в фургончике.       — Надо обязательно заняться твоим воспитанием, а то ты ведь ничего не знаешь и ведёшь себя подобно этим бродягам, — говорил Аллен. — Можешь пока идти к себе, слуга проводит тебя. Когда будет нужно, я позову.       Георгий кивнул, подобрал сумку и нырнул в лабиринт переходов вслед за слугой.       Они шли широкими коридорами и поднимались по каменной лестнице, пока, наконец, слуга не открыл одну дверь, приглашая Георгия зайти внутрь. Георгий зашёл, зябко повёл плечами и огляделся. Взгляд его упал на большой камин.       — Можешь затопить его? Тут очень холодно... — попросил Георгий, тем самым отдавая свой самый первый приказ.       — Как прикажете, милорд, — поклонился слуга и исчез. Очевидно, пошёл за дровами.       Георгий поставил сумку на пол, обхватил себя руками и принялся рассматривать комнату. Эти покои отличались от тех, в которых довелось ночевать Георгию вместе с труппой. Как уже было сказано, возле одной стены находился камин. Напротив, возле другой стены стояла большая кровать, возвышающаяся под потолок и с большим балдахином. Возле стен стояли кресла, обитые красным бархатом, стулья, стол, был даже большой деревянный резной шкаф, очевидно, для одежды, и зеркало в хрустальной раме. Георгий никогда не видел шкафов. Все кафтаны они в труппе хранили в сундуках... На одной из стен висел щит с геральдическим изображением. Георгий подошёл поближе, рассматривая этот щит с изображением медведя и короной с семью жемчужинами на вершине. Внизу, на ленте были какие-то слова. Георгий вгляделся, намереваясь прочитать, он ведь умел уже читать, но фразы были написаны на незнакомом ему языке, и он оставил свои попытки расшифровать надпись.       У него захватило дух от этой роскоши. Георгий казался себе ничтожно маленьким и чуждым для этого места. Как он оказался в этом царском чертоге? Неужели этот замок, эта комната теперь принадлежат ему? Ему, ещё вчера бывшему бродягой-музыкантом?.. Внутренний голос шептал ему бежать без оглядки, но как он может бежать от отца? Георгий постарался заглушить внутренний голос и не слушать его.       Через какое-то время дверь прикрылась, и вошли два слуги с дровами в руках. Они растопили камин и ушли, чтобы не тревожить Георгия.       Георгий заходил по комнате, ощупывая бархатную обивку мебели, резных ангелов на шкафу, геральдический щит, чтобы почувствовать, что это не сон. Он боялся проснуться и лишиться всего этого. Но проходило время, и он не просыпался. Георгий подошёл к сумке и вытащил из неё кисет с табаком и готовыми самокрутками. Он достал одну, убрал остальные в сумку и поджёг её от огня в камине. Курение успокаивало растревоженные мысли. Дым проник в лёгкие, а затем Георгий выдохнул. Да, он в замке, он у себя дома. И больше не было тревог, всё было хорошо. Хорошо ли? Георгий обхватил пальцами ставшую короткой прядь волос. Отец приказал его остричь, но если это приказал отец, значит так надо. Ведь так? В два счёта Георгий докурил самокрутку, подошёл к зарешётчатому окну и выбросил её на улицу во двор. От камина стало немного теплее, но только немного. Он вернулся к сумке, достал флейту и заиграл, пытаясь разогнать горестные мысли.