Золотой музыкант

      Близился полдень. Георгий находился в своей комнате и не знал, чем себя занять. Он хотел бы осмотреть замок, ведь ему теперь предстоит в нём жить, но боялся заблудиться в этих переходах. Да и отец не отдавал такого приказа. Отец позовёт его, когда будет нужно, ну а пока ему остаётся только ждать. Здесь всё подчинено воле барона, Георгий это сразу понял. Что ж, он будет примерным сыном и не разочарует своего отца. Барон пообещал, что они теперь будут вместе, как отец и сын, и Георгий в это верил. Не хватало только матери. Георгий решил, что при первом удобном случае упросит отца вернуть мать.       Он сидел в кресле напротив камина и грелся. Его грустные мысли давно сменило радостное ожидание чего-то хорошего. В какой-то момент в дверь постучали.       — Войдите, — произнёс Георгий, раздумывая, кто это мог быть. Это оказался слуга.       — Милорд, настало время обеда, — сообщил слуга, кланяясь, отчего Георгию стало немного неловко. Видят боги, ему придётся привыкнуть к таким знакам почтения. — Разрешите вас проводить к столу.       — Разрешаю. — Георгий поднялся с кресла, готовый идти следом.       — Его милость барон приказал мне разъяснить вам некоторые правила этикета за столом, — произнёс слуга, и Георгий закивал головой. — Наследник сидит по правую руку его милости. Сначала еду в тарелку кладёт его милость барон, после него — его сын и только потом очередь доходит до дочерей в порядке их возрастания. Суп — это первое блюдо, рыба — второе. Далее положено есть птицу, гарнир и пироги. Никаких чавканий и громких звуков. И самое главное, милорд, его милость барон обратил на это особое внимание. Есть полагается только вилкой, ни в коем случае не берите еду руками.       — Я понял, — сказал Георгий. — Как тебя зовут?       Слуга поднял на него свои водянистые глаза, опешив. Видимо, никогда господа не интересовались его именем.       — Кристоф, милорд, — наконец ответил тот. — И я ваш личный слуга. Идите за мной, милорд.       Георгий пошёл вслед за Кристофом. Лестница, вереница тёмных коридоров, и они вошли наконец в какую-то новую залу с большим столом с витыми ножками из светлого дерева, вокруг которого стояли обитые бархатом стулья. На стене висело пять портретов каких-то господ. Вероятно, это были предки барона. Возле стен напротив друг друга стояли два буфета. В углу находился большой жертвенный очаг. На полу, на полках стояли многочисленные вазы, бокалы, канделябры и фигуры всевозможных зверей, служивших украшением кухни. А на столе уже стояли всевозможные блюда. Барон уже сидел во главе стола, по левую руку от него вокруг стола сидели дочери.       — Мы тебя заждались, сын мой, — произнёс барон. — Для начала хочу представить тебе твоих же сестёр. Виолетта, — поднялась самая старшая девушка с чёрными волосами, отливающими фиолетовым. Далее все девушки приподнимались с места, когда их называли, — Изабелла, Елизавета, Агнесса, Анна. Постарайся запомнить. А теперь, садись. — Барон властно указал тростью на место по правую сторону от себя.       Георгий, всё ещё поглядывая на сестёр, послушно сел на предлагаемое ему место. Он улыбнулся самой младшей девочке, на вид, не старше восьми лет, но та вздёрнула носик и отвернулась. Георгий не знал, как себя вести с новоявленными сёстрами, причём в таком количестве.       Слуги начали подавать блюда. Барон взял ложку и начал есть суп. Георгий последовал его примеру, после него есть начали и сёстры. Какой же это был вкусный суп! Даже в тавернах Георгий не ел ничего подобного. В труппе же супы у них были пресные и малонасыщенные. А здесь повар явно постарался, чтобы угодить барону и его детям. Он торопился с едой, стараясь побыстрее расправиться с таким вкусным блюдом, но, поймав неодобрительный взгляд отца, понял, что что-то делает не так и постарался есть тише и медленнее.       — Ты что, ешь левой рукой? - вдруг спросил барон.       — Да, отец, я леворукий, — смущённо ответил Георгий.       — Пользоваться левой рукой значит быть одержимым дьяволом. Возьми ложку в правую руку и ешь, как полагается, — приказал барон.       Есть правой рукой? Но он же не умеет... Георгий послушно переложил ложку в правую руку и попытался поднести ложку ко рту. Было очень неудобно, и содержимое ложки едва не выливалось обратно в тарелку. Но раз отец приказал, значит, так надо... Потом Георгию подали тарелку с рыбой. Он пытался разделать её ножом и вилкой, но ничего не получилось. Вот тогда он и попытался помочь себе рукой. Напротив него раздался смешок. Кто-то из сестёр усмехнулся. Барон схватил Георгия за руку и гневно заговорил:       — Что тебе было сказано?! Мы пользуемся вилкой и ножом, а не едим руками, как грязные простолюдины!       — Прости, отец, этого больше не повторится... — Опустил глаза Георгий. Отец крепко сжимал ему руку, но, наконец, отпустил.       Георгий никогда не думал, что простой обед вызовет у него столько трудностей. Пользоваться левой рукой нельзя, помогать себе руками тоже нельзя. Но раз он теперь сын барона, он обязан научиться правильно есть. Пусть это и неудобно. Испытание было пройдено. Георгий расправился с едой и смотрел на отца.       После трапезы барон неожиданно поднялся. Вслед за ним и дочери.       — Благодарим бога нашего Лу за трапезу, — начал говорить барон, обращаясь в сторону горящего очага.       Георгий непонимающе смотрел на отца, но всё-таки встал. Когда барон закончил, он повернулся в сторону Георгия.       — В каких богов ты веришь, сын мой? — спросил он.       — Я верю в Геба и Лема, покровителей музыки и искусства, — ответил Георгий.       — Отныне ты вместе с нами будешь возносить мольбу богу солнца Лу и богине луны Ла, — строго сказал барон, и Георгию оставалось только подчиниться его воле. — А теперь, Виолетта, покажи своему брату замок.       Самая старшая девушка поклонилась отца и вышла из-за стола       — Иди за мной.       Георгий послушно пошёл следом за девушкой. Он был рад пройтись, потому что замёрз, пока сидел. Они проходили гостевые и оружейную залы, бесчисленное количество жилых комнат и кабинеты. Георгий рассматривал комнаты, холлы, повешенные в них портреты и гобелены.       — Наши прадеды много воевали, помогали королям завоёвывать земли соседних государств, — объясняла Виолетта Георгию батальные сцены, запечатлённые на гобеленах. — Родоначальнику нашего рода Константину был пожалован титул барона и эти земли.       Георгий слушал и восхищался. Его далёкие предки приложили немало усилий, чтобы достичь столь высокого положения. И Георгию тоже предстоит продолжить славное дело их рода.       Виолетта вывела его во двор, и они прогуливались вдоль цветущего сада, в котором росли всевозможные цветы и травы, названия которых Георгий не знал.       — Тебе придётся очень постараться, чтобы соответствовать этому месту, — презрительно поджала губки Виолетта.       — Я не посрамлю отца, — беззаботно ответил Георгий, не замечая насмешки. Они остановились возле фонтана, рядом с которым играли две самые младшие девочки.       — Отец наверняка тебя на ком-нибудь женит, — вдруг сказала Виолетта. — Только докажет сперва королю твоё родство с собой, и будет у тебя жена.       — Но я люблю другого человека... — возразил Георгий, вспоминая Лексу.       — Ты думаешь, отца это волнует? Женишься, непременно женишься. Как и я выйду замуж за того, за кого решит папенька.       Георгий только усмехнулся. Он не верил ни единому слову своей сестры. Конечно, отец поймёт, когда он скажет, что у него уже есть любимый человек, и не станет его женить непонятно на ком.       В этот момент к нему подошёл Кристоф.       — Милорд, вас зовёт барон Аллен, — произнёс слуга.       Георгий кивнул и пошёл следом в замок. Кристоф привёл его в залу с гобеленом. В кресле сидел барон, увидев Георгия, он жестом приказал ему подойти. Георгий подошёл, и отец поднялся с места.       — Что это? — Аллен раскрыл ладонь, на которой были остатки раскуренной Георгием самокрутки.       — Самокрутка, отец, — ответил Георгий.       — Ты куришь?       — Да отец, курю, — сказал Георгий, и Аллен вдруг больно ударил его тростью по плечу, что Георгий даже вскрикнул от неожиданности.       — Пора искоренить в тебе бродяжьи повадки, — говорил Аллен и продолжал его бить. — В моей семье даже слуги не курят, чтобы не уподобляться нищим оборванцам.       — Хорошо, я больше не буду курить, отец! — всхлипнул Георгий, пытаясь укрыться от ударов.       Аллен ударил его по спине и остановился.       — Никаких сигарет и самокруток в моём замке, ты понял? — строго произнёс барон, приподняв концом трости его лицо за подбородок.       — Понял... — прошептал Георгий, глотая слёзы.       — Ещё раз только узнаю, что ты куришь, прикажу тебя высечь. —       Швырнув самокрутку в камин, Аллен покинул комнату.       Георгий облокотился о стену и так и сполз по ней, обняв себя руками. Всё тело теперь болело от ударов, но хуже всего было ощущение обиды. Отец не пожалел его и избил, как нерадивого слугу. Неужели одна самокрутка стоила того, чтобы отец поднял на него руку? Георгий всё пытался найти оправдания отцу. Да, дворяне не курят, и он провинился, а значит, заслужил каждый из этих ударов, если их нанёс отец. Но почему же тогда ему до слёз так горько и обидно?..