Апокалипсис-2. Древняя игра

Тэнгу постепенно расправлял крылья. Люди попрятались по своим жилищам. Опаздывающие бегом добирались со своих домов. В воздухе повисла тишина замершего селения. Химуро наконец зашевелился. Медленно, двигаясь будто через силу, он внимательно осмотрел свою цепь, взглянул в верх, в черное небо, обхватил свой столб руками и ногами, стал медленно на него взбираться. Не понимая, что он делает, Кагами вглядывался в его действия. Химуро несколько раз соскальзывал вниз, обдирая лицо и ладони о шершавый камень, шумно дышал, но упорно лез в верх. Когда ему удалось зацепиться за скобу, к которой крепилась его цепь, а потом и за верхушку столба, Тэнгу уже был прямо над ними. Кагами сообразил, что Химуро делает, когда он повис на одной руке, свободной, наматывая цепь себе на шею. — Остановись! — заорал он. — Что ты делаешь?! — Не хочу смотреть, как ты умрешь, — едва слышный голос Химуро было прекрасно слышно в тишине селения. — Прекрати! — забыв про оковы, Кагами рванулся к нему, но снова упал. — Остановись сейчас же. Я не умру! — Тебя приговорили к смерти, придурок! — Химуро на мгновение остановился, поправляя цепь. — Меня? — неподдельно удивился Кагами. — А, ну да, — вспомнил он приговор старейшины. — Да чтоб тебя! — простонал Химуро, запутавшись в цепи, так и не накинув оборот на шею. Руки подвели. Он скатился вниз по столбу, больно ударившись о камень. — Живой? — только сейчас Кагами показалось, что он может нормально дышать. — Ненадолго, — Химуро морщился, силясь подняться. — Как «ненадолго»? — Кагами подергал свои кандалы. — А, сейчас. Он начал со всей силы дергать закованной рукой, пытаясь выдрать цепь из-под камня для казни. Поняв, что одной рукой ничего не добьется, принялся тянуть ее обеими руками. Огромный камень был вставлен в расщелину, цепь была вбита с обратной стороны и проходила под самым основанием. Чтобы хоть немного сдвинуть цепь, нужно было отвалить камень в сторону. Поняв это, Кагами налег на камень для казни, напрягая все силы, чтобы сдвинуть его хоть немного. Камень к его усилиям оказался глух, но Кагами все равно старался, напрягая все силы. — Ничего не получиться, — тусклый голос Химуро, заставил прекратить попытки. Тэнгу уже занес на ними свою ногу, намереваясь раздавить в прах и пепел. В наступающей тьме Кагами видел, как осыпаются с рук маленькие частички. Когда станет совсем темно, он обратиться в пыль. Накатили страх и паника. Кагами еще несколько раз дернул свою цепь и бросился к Химуро. — Дай мне руку! — рявкнул он. Очертания лица Химуро терялись в темноте. — Не получится. Длинны цепи не хватит, — Химуро даже не пошевелился. — Дай мне руку! — перекатившись по площадке, Кагами изо всех сил тянулся к другу, выворачивая закованную руку. Химуро едва слышно всхлипнул и бросился к нему, до предела натягивая свою цепь. Между кончиками их пальцев, было не так уж много. Химуро перекрутился, предлагая ухватиться за ногу, но Кагами все равно не доставал ни рукой, ни ногой. Всего лишь расстояние вытянутой руки. Жар Тэнгу опалял. До Кагами внезапно дошло, что он умрет здесь, прямо сейчас. И сделать с этим ничего нельзя. Он несколько раз дернулся, в надежде, что закованная рука выйдет из сустава, и он наконец-то дотянется, хоть кончиками пальцев, хоть чем-нибудь. Но собственное тело предало. Кагами вдруг показалось важным чувствовать друга хоть как-то. Негнущимися пальцами, которые терялись в темноте, он зашарил по карманам в поисках какой-нибудь веревки. В глубине кармана оказался непонятный шнурок. Кагами выдернул его не задумываясь. — Держи! — рявкнул он, чувствуя, невыносимо горит и зудит все тело. — Кагами, спасибо. Я счастлив был быть твоим другом, — голос Химуро почти было не слышно. Очертания его фигуры потерялись, исчезли окончательно. Кагами не видел, добросил он шнурок или промахнулся. Все потерялось в непроглядной темноте. Тело вспыхнуло болью, все разом. Кагами сделал последний вздох и закрыл глаза. Шнурок натянулся.

***

Холод. Было очень холодно. И темно. Было без разницы открыты глаза или закрыты. Болела вывернутая закованная рука. Металлический обруч впивался в кожу. Камень обжигал щеку холодом. В кулаке крепко зажат толстый шнурок. Слегка его подергал — натянут. — Кагами, ты жив? — задыхающийся, сиплый голос Химуро, будто тот только что куда-то бежал. — Жив, — Кагами сам не понимал, не ощущал границ своего тела в непроглядной темноте. — Кажется. Шнурок в руке подергался. Где-там Химуро непонятно всхлипнул. — Тебе удалось коснуться меня? — спросил Кагами в темноту. — Нет, — почти прошептал друг. — У меня в руках только какая-то веревка. — Эта? — Кагами легонько подергал шнурок в руках. — Да, — пришел ответ. Кагами посильнее сжал ее в кулаке и уперся горящим лицом в холодный камень. Темнота и тишина давила на голову. Было почти невыносимо оглохнуть и ослепнуть так, в один миг. Будто провалился куда-то в пустоту. Едва удавалось сдерживать подступающую панику и дикое нечеловеческое желание куда-то бежать, орать, чтобы избавиться от этой темноты. Непроглядная тьма забивалась в горло, не давая дышать. Ее хотелось выблевать, исторгнуть из себя, как что-то чужеродное, несъедобное. Накатила мутная тошнота. — Почему Тэнгу не тронул тебя? — голос Химуро остудил, как вода из колодца. — Я не знаю, — на секунду показалось, что стало легче. — Что это за веревка? — Я не знаю. Голос Химуро, шнурок в руках — Кагами казалось, что это единственное, что удерживает его от падения в бездну, в пустоту. Он хватался за них, боясь потерять хоть на одну призрачную секунду. — Кагами, придурок, ты хоть что-нибудь знаешь? — знакомые ворчливые интонации отогнали панику, помогли дышать. — Тэнгу уйдет, разберемся, — Кагами боялся замолчать, не услышать голоса друга. — Химуро, я пережил собственную казнь. — Заткнулся бы ты, — тоскливые нотки вернулись. — Еще ничего не закончилось. — Согласен, — к горлу подкатывал истерический смех. — Но я, — смех становилось сдерживать невозможно, — но я пережил, — Кагами задыхался от едва сдерживаемого смеха, — собственную казнь. Ха-ха-ха! Дальше сдерживаться стало невозможно. Кагами смеялся над ситуацией, собственной шуткой, извивался на холодном камне, перекатывался на спину и дергал ногами. Смешок из темноты, а потом и полноценный смех, запустил истерику по новому кругу. Кагами ржал, пока не заболели ребра. Потом вроде начало отпускать. Непроглядная темнота уже не казалась такой уж жуткой. Не так уж на самом деле было и темно. По-прежнему ничего не видно, но уже не так страшно. Шнурок в руках и смех Химуро неподалеку — все это делало Кагами счастливым прямо сейчас. — И что потом будет? — в голосе Химуро еще проглядывали смешки. — Только, придурок, не говори мне, что ты не знаешь! — Как это я тебе не скажу, если я не знаю, — отшутился Кагами и перекатился на спину. Между лопаток больно впился комок из рукава так и надетого из-за кандалов. — Наверно они попробуют убить тебя как-то по-другому, — предположил Химуро. — Да было бы из-за чего, — фыркнул Кагами. — Я же ничего не сделал. — Ты сказал старейшине, что связался с призраками, которые, возможно, вселились в твое тело. А еще ты признался, что хочешь меня… ну…как женщину. — Что? — возмутился Кагами в темноту. — Не было такого! — Придурок, — едва слышно донеслось из темноты. — Кагами, ты правда это чувствуешь? Ну, то, чтобы я был только твоим? — Ну, — смутился Кагами, — правда. Ты против? — Придурок! — Ну так против или нет? — Про… — Что? — Не против, — нервно и слегка истерично. — Отстань. — Вот Тэнгу уйдет, и прирежут нас обоих. Станем призраками и будем делать все, что вздумается, — пошутил Кагами, с тоской вспоминая подсмотренные мгновения чужого счастья. — Кагами, — Химуро посерьезнел, — ты остался жив. Тэнгу не трогает только последних из своего клана. Ты не думаешь, что они могли все… — Весь клан разом что ли? Не, так не бывает, — Кагами подавил растущее беспокойство. — Иначе, кто нас отсюда отстегнет. — Ладно, — подозрительно быстро согласился Химуро. — Во всяком случае, на охоту со мной тебя больше не пустят. Кагами пожал плечами, забыв о том, что в темноте его не видно. Разберется как-нибудь. Наверно. — Химуро, — просто чтобы не оставаться в тишине, заговорил Кагами, — а чего бы ты хотел? — Хотел бы, — задумался Химуро, — как раньше. Ходить с тобой на охоту. — Я не про то, — Кагами задумчиво покачал шнурок в руках. — Чего бы ты хотел вообще? — Ну, не знаю, — Химуро ненадолго замолчал. — Я хотел бы вернуть свой клан. Чтобы я не был последним. И чтобы ты был рядом. А ты? Ошарашенный вопросом, Кагами вгляделся в черное небо. Ему показалось, что оно немного стало светлее. — Я хотел бы, — он задумался, — чтобы ты тоже увидел моих призраков, — вглядевшись в небо, он понял, что ему не показалось. Отшельник действительно собрался уносить свои крылья. — Хотел бы чтобы ты тоже научился играть в баскетбол. Хотел бы еще раз тебя поцеловать. Химуро громко фыркнул. — Придурок, — донеслось сквозь темноту через мгновение, — только об одном и думаешь. — Сам ты придурок, — слегка обиделся Кагами. — Ты спросил, я ответил. — Я имел ввиду не это. То, что ты хочешь больше всего. Кагами вздохнул. — Есть хочу. Шнурок в руках мелко затрясся. — Ты там ржешь что ли? — Идиот, — задыхаясь от смеха. — От идиота слышу. — Кагами… — Что?! — А я замерз. Если бы ты знал как. — Так оденься. — Вот еще, буду я в темноте искать. — А еще говоришь, что это я придурок. Посмотри, Тэнгу уже уходит. — Я лучше замерзну насмерть, чем отпущу веревку. — Придурок. Кагами поймал себя на том, что улыбается. Темнота уже не была такой кромешной. Очертания лежащего на животе Химуро уже вполне можно было разглядеть. На ощупь убедившись, что запаса шнура в руках вполне хватает, Кагами сел. — Ты чего? — испугался Химуро, натягивая их нить связи. — Чего, чего, — проворчал Кагами, — знаешь ли, я тоже замерз. Столько на камнях проваляться. Химуро вроде успокоился, осмотрел запас веревки в руках и тоже сел. Они вместе вглядывались в темное небо, с нетерпением ожидая, когда рассеется мрак. Светлело довольно быстро. Отшельник унес свои крылья за холмы. Уже можно было отпустить веревку, но ни один, ни второй так и не решались этого сделать. Только Кагами пристально рассматривал шнурок в руках, все больше хмурясь. Он вообще не помнил, откуда он его взял и как он оказался у него в кармане. Длинный черный шнурок из непонятного материала. Довольно плотный наощупь. С чем-то жестким внутри. Вряд ли его положила туда Алекс. Кагами не помнил, чтобы хоть у кого из его клана было нечто подобное. Вроде как обрывок пояса, но не похоже. Какая-то плотная шкура неизвестного животного. Где он его только взял? — А то если никто из домов не появится? — Химуро озабочено всматривался в запертые двери домов. Кагами вздохнул, теребя непонятный шнурок. Нужно было начинать шевелить мозгами и что-то придумывать. Если весь клан умер, надо было как-то освободиться хоть кому-то из них, чтобы найти ключ от кандалов. Если бы был нож, то можно в крайнем случае отрезать себе большой палец. Но оружие им никто не давал. Неподалеку валялся только камень, который притащила Алекс. Им можно было попытаться перерубить цепь, но надежды на это не было никакой. Других вариантов просто не было. Медленно, очень осторожно Кагами положил шнурок. Вроде ничего не произошло. Кагами был готов схватиться за него в любую секунду. Но вроде Тэнгу уже уходил. Его жар больше не касался. Сделав пару вдохов, Кагами отошел на шаг, другой. Ничего не происходило. Только Химуро смотрел на него со страхом. Убедившись, что Тэнгу уже ему не страшен, Кагами дотянулся до камня. Внимательно осмотрев звенья цепи от кандалов, он вроде бы нашел узкое место на одном из звеньев. Примерился и ударил по нему камнем. Звон раздался на все поселение. — Что ты делаешь? — озадачено спросил Химуро. — Должны же мы отсюда хоть как-то выбраться, — ответил Кагами не прекращая лупить камнем по цепи. — Не выйдет, цепь слишком толстая, — Химуро дотянулся до свертка со своей одеждой и поспешно одевался. Кагами не ответил. От ударов по металлу от камня отлетали куски. Только звено цепи хоть и заблестело, но перерубаться не собиралось. Когда камень в раскололся окончательно, звено цепи пришлось с силой тереть об огромный камень к которому Кагами был прикован. Химуро, немного побродив, насколько хватило длины своей цепи, он перебросил еще один камень. А потом еще и еще. После каждого раскрошившегося, Кагами внимательно осматривал звено. Ничего не получалось. Чтобы разбить метал, нужно зубило — толстый кусок метала с острой кромкой. Ничего поблизости такого не было. Взгляд Кагами упал на кандалы. Обычно приговоренных заковывали в оба наручника, но Кагами был закован только одним. Осмотрев свободный кандальный браслет, он решил попробовать. Хоть кромка была и не острой, но уже было хоть что-то. Примерившись к изрядно побитому звену, Кагами установил кандальный браслет на ребро и прицельно врезал камнем. Звено цепи помялось, сплющилось. Кагами повторил свой успех. Бил по импровизированному зубилу снова и снова, веря, что рано или поздно металл лопнет и расколется. Химуро перебрасывал ему камни. Теперь он их не искал, а другим камнем откалывал от своей каменной лежанки. Наконец, звено цепи лопнуло. Осталось только расширить трещину и освободиться. Краем глаза Кагами уловил движение в стороне. Прекратив работу, он моментально развернулся. Облегчение мурашками прокатилось по телу, заставляя выдохнуть, выжимая слезы. Дверь одного из домов открылась. Охотник Кагетора, что ближе всех жил к клановой площади вышел, недовольно морщась на шум. И замер на пороге, увидев Кагами. Открылась дверь дома на против. — Что за шум? — недовольный каменщик Такеда, увидел живого приговоренного и застыл, раскрыв рот. Один за другим открывались двери домов. Недовольные люди жаловались друг другу. Кагами сел, привалился спиной к камню для казни, чувствуя, как невыносимо, невообразимо устал. Сбитые о камень болели пальцы, глаза жгло от недостатка сна. Мысли потекли вяло, сонно. Если члены его клана живы, значит, он не последний. Пережить Тэнгу помог непонятный шнурок. Кагами вскинул голову, осматриваясь. Шнурок лежал там же, где он его оставил. Спешно дотянувшись, Кагами смотал его на руку и засунул поглубже в карман. В клане поднималась паника. Люди подходили поближе, рассмотреть пережившего казнь. Правда, старались не подходить слишком близко. Широким кругом обступали камень, громко переговариваясь. Открылась дверь в дома старейшины клана. Растирая слезы по заплаканному опухшему лицу, выскочила Алекс и кинулась к Кагами. Добежать ей не дали, перехватили, не пустили. Сквозь обступившую Кагами толпу протиснулся старейшина. Остановился напротив, смотря удивленно, озадачено. — Я пережил Тэнгу, — Кагами поднялся, насколько позволяла цепь кандалов. — Отпустите меня. Старейшина хмуро взглянул на него и развернувшись, широкими шагами подошел к Химуро, схватил за одежду на груди. — Что ты с ним сделал, — прорычал он в лицо последнему из Тацуя. — Ничего, — чуть слышно отозвался Химуро. — Это не я. Отшвырнув его от себя, старейшина, развернулся, жестом подзывая своих помощников. — Александра, — громогласно обратился он к дочери, стоящей в первых рядах, — твое решение? — Пускай Сукаме сдохнет! — злой звонкий голос с легкостью перекрыл гул толпы. — Да будет так, — провозгласил старейшина и кивнул помощникам. Забыв про удерживающие кандалы, Кагами рванулся к другу. — Прекратите, — заорал он. — Прекратите немедленно! С Химуро сняли ошейник и вывели в центр площади. — Прекратите! — Кагами рвался к ним, со всей силой дергая кандалы. — Химуро вам ничего не сделал! Старейшина на его вопли не обратил никакого внимания. Он вынул из-за пояса длинный охотничий нож и стал подходить приговоренному. Химуро жесткой подсечкой поставили на колени. — Отпустите его! — Кагами рвался к ним на сколько позволяла длина цепи. Он в панике искал выход и не находил вариантов. Время будто замедлилось. Беспомощно мечась, он видел, как дернув за волосы, Химуро запрокинули голову. На бледной коже шеи ярко выделялся кровавый след от ошейника. — Я соврал! — заорал Кагами, видя, как приближается к Химуро старейшина. — Слышишь, Гарсия! Я соврал. Старейшина обернулся к нему. — Если вы его убьете, — орал Кагами, выискивая подходящую отговорку, — то…то… то сами все умрете! Над толпой пронесся вздох ужаса. — Если вы его убьете, то мы… мы…мы станем призраками! — продолжал Кагами нести чушь, лишь бы хоть что-то орать, хоть как-то заставить их остановиться. — Призраки здесь! Они завладели нашими телами! Удерживающие Химуро, отдернули руки, будто обжегшись, отступили от приговоренного на несколько шагов. Почувствовав успех, Кагами продолжить пугать клан известной страшилкой. — Старейшина знает, что я…мы…общались с призраками. Они вселились в наши тела. Я…мы убьем каждого, кто посмеет прикоснуться! Мы будем ходить среди вас под крыльями Отшельника, похищая ваши тела! Лишенной опоры Химуро обессилено опустился на камень, спрятал лицо в ладонях. — Химуро! — испугался Кагами, рванулся к нему. — Вы мне за все ответите! Цепь кандалов, не выдержав очередного бешенного рывка со звоном лопнула, освобождая своего пленника. Толпа в ужасе отступила. Кагами едва не споткнулся, почувствовав свободу, добежал до друга, стиснул его в объятиях. — Вы не посмеете тронуть его! — продолжал орать Кагами в толпу. — А тебя я сожру первым! — яростно сверкая глазами, он крутанулся к старейшине. Длинный нож выпал из рук старейшины. Тот смотрел на них широко распахнув глаза и тяжело дышал открытым ртом. — Убирайтесь, — просипел он. — Убирайтесь из клана! Пусть Черный Дождь пожрет вас! Кагами будто окатили холодной водой. Бездумная ярость мгновенно кончилась. Их что, выгоняют из клана? И куда им идти? И что теперь делать? Ну и пусть, — догнала холодная мысль. — Расстегни, — Кагами протянул ему закованную руку с обрывком цепи. — Мы уходим. Медленно, дрожащими пальцами старейшина расстегнул кандальный браслет. Тот упал на камень весь в кровавых подтеках. Кагами потер надрывно саднящее запястье, вставая на ноги и поднимая Химуро. — Пойдем, — шепнул он другу, почти насильно уводя его с площади. Толпа расступилась перед ними. Люди боязливо старались держаться подальше. В полной тишине Кагами довел Химуро за своего дома. Закрыв дверь, начал судорожно собираться. Он понятия не имел, что нужно брать, но хотел забрать отсюда свое, то, что принадлежит ему. Оставшись без опоры Химуро сполз по стене. — Так, давай без истерики! — Кагами грохнулся на колени, тормоша. — Помоги мне! Химуро! Со всхлипом Химуро поднял голову, а потом вскочил на ноги. — Брось все это! — задыхаясь просипел он. — Уходим отсюда! За дверью начали раздаваться голоса. Кагами вскинул голову, прислушиваясь, а потом панически начал хватать все, что могло им пригодится. Сосуды с горючим маслом, одежду, остатки еды он сваливал на покрывало лежанки. Кое-как связал все это веревкой. — Держи, — он сунул в руки Химуро объемный мешок. — Кагами, уходим! — прошипел Химуро. — Быстро! Шум толпы за дверью нарастал. Кагами в панике все распихивал по карманам какую-то мелочь, закидывал на плечо шкуры. — Кагами! — в панике рявкнул Химуро. Оглянувшись в последний раз на свое жилище, Кагами плечом вышиб дверь. Тут же в него полетели камни. — Убирайтесь! Убирайтесь вон! — орали члены его уже бывшего клана, швыряя камнями. Они бежали уворачиваясь, прикрываясь свертками, тем, что успели забрать. В спины и головы им летели камни. Они бежали вперед, еще не зная куда. Лишь бы вырваться от обезумевших людей, спрятаться подальше. Наконец, клановое селение осталось далеко позади. Задыхаясь, они упали на камни, скидывая с себя тяжелые свертки, силясь отдышаться. — И что теперь? — потеряно спросил Химуро. — Что теперь делать? — Я не знаю, — Кагами тоже потеряно оглядывался. — Давай отдохнем. Химуро согласно кивнул и откинулся на спину, смотря в темное небо. — Нам надо построить укрытие, запастись едой, — предположил он почти равнодушно. — Черный Дождь совсем близко. Кагами попинал спекшийся ближайший камень и полез в один из свертков в поисках съестного. — Здесь мы ничего не построим, — он нашел какую-то еду, разделив поровну, — протянул другу половину. — Нам нужен какой-то навес. — Черный Дождь его быстро провалит, — Химуро задумчиво жевал, — да и без воды нам конец. Слушай, может попробуем дойти до моего клана? Вдруг там что осталось. Кагами тяжело вздохнул. Наверняка множество Черных дождей размыли, оплавили остатки селения. Но других вариантов все равно не было. Ни одного. — Там наверняка есть колодец, — предположил Кагами. — Хоть воды наберем. Только я дороги не знаю. — Я тоже, — Химуро опустил голову. — Мне забрали в твой клан совсем ребенком. — Эй, — Кагами потормошил сникшего друга, — пойдем к Кипящим Болотам. Там разберемся. Химуро, ты только подумай. Мы теперь свободны. Ты теперь свободен. Мы можем делать все что захочется. Химуро, подняв голову, несмело улыбнулся. — Что, прям все-все? — он будто сам не верил. — Вот прям все! — весело подтвердил Кагами. — Чего бы ты хотел сделать первым после освобождения? — Не знаю, никогда не думал о таком, — Химуро подтолкнул под спину захваченную из клана шкуру, устраиваясь поудобнее. — А ты? — А я, — Кагами поднялся, преодолел разделяющее расстояние и уселся на его бедра. — Это, — прошептал он, наклоняясь к самым губам. Химуро шумно вздохнул и потянулся сам, прикрывая глаза. Знакомое, почти родное лицо, губы. Такие мягкие, теплые — Кагами помнил их так хорошо, будто всю жизнь занимался тем, что целовал их. Он поймал себя на том, что знакомое ощущение накрывает его с головой. Закрывающие половину лица волосы Химуро мешались, Кагами поднял руку, отводя пряди в сторону. Потом, словно решившись, осторожно обхватил лицо Химуро и приблизившись, осторожно коснулся губами его губ. Те, дрогнув, мягко раскрылись в ответ. Кагами выдохнув, прерывая поцелуй. — Мне ведь это не приснилось, да, — Химуро обнимал, прижимаясь всем телом, смотря доверчивыми мягкими глазами с лицо. Кагами, мягко улыбнувшись, притянул его ближе, хотя ближе было уже некуда. Колени сильнее сжали бедра, обхватывая их. Сердце начало пропускать удары один за другим, когда Кагами выпрямился, почти прижавшись к нему. Жар от ладоней Химуро, казалось, прожигал спину через толстую ткань одежды. Темные глаза были совсем рядом, и в них непривычная, сумасшедшая жадность, и Кагами на секунду показалось, что он проваливается в них. Через мгновение Кагами уже целовал Химуро — скулы, чуть подрагивающие ресницы, скользил ладонями по его лицу, по волосам, по шее, и руки Химуро все сильнее обвивались вокруг его талии, прижимая их тела друг к другу, словно пытаясь заставить их слиться. Плечи Химуро судорожно дергались в попытке приподняться, быть еще ближе, он почти не дышал, покрывая лицо Кагами быстрыми поцелуями. Вцепившись в волосы, Кагами заставил запрокинуть голову, оторваться — и приник губами к его шее, к бьющейся жилке, медленно, до безумия медленно скользя языком по светлой коже со следами ошейника. Химуро вздрогнул, едва сдерживая стон, прижался твердым к не менее твердому паху. То, что они, захлебываясь, пили друг из друга, назрело уже так давно. Совершенно невозможно было не сойти с ума сразу же. — Да, — выдохнул Кагами, прижимаясь лбом к его лбу. Медленные, сводящие с ума движения бедер. Невероятно горячие ладони на груди. Дыхание на лице. Низкий стон, когда Кагами обхватил затылок Химуро, а губы нежно и жарко коснулись его губ, словно пробуя их на вкус. Горячий, влажный язык проскользнул внутрь, завладевая его ртом, исследуя его, проникая в него. Химуро все же застонал в поцелуй, выгибаясь навстречу резковатым движениям. Это было безумие. Откровенное, проклятое, отчаянное безумие. Химуро захотелось, что есть сил, рвануть одежку на груди Кагами, чтобы прижаться к обнаженной коже. Впиться в него губами, заставляя его стонать, биться, кричать. Показать ему то, что он делает с ним сейчас. Движения бедер перестали быть плавными, превратились в резкие почти отчаянные. Реальность поплыла, смазалась. То ли шепот, то ли крик, непонятно чей, ошпарил тело горячим. Взрыв был бешенный, невозможный, нереальный. Кагами сжал податливые, горячие плечи, зарываясь лицом в темные волосы, проваливаясь в отчаянные, обезумевшие поцелуи. — Почему, ну почему мы не делали этого раньше, — задыхаясь прошептал Кагами ему в шею. Химуро молча смотрел в черное небо. Ему казалось, что они сейчас не лежат на острых камнях, а как минимум парят в метре над ними. Шевелиться не хотелось. — Я сошел с ума, — одними губами прошептал Химуро, закрывая глаза. Что маленькое и холодное легло щеку. Преодолевая лень, Химуро потянулся смахнуть. Кончик пальца окрасился черным. Начался Черный Дождь.