Апокалипсис-2. Древняя игра

Отблески красного огня падали на лицо Химуро. От этого темная родинка под глазом выделялась сильнее, придавая контраста бледному лицу. Кагами невольно залюбовался игрой света и тени. Темная родинка под глазом показалась невероятно красивой. При одном взгляде на нее, сердце застучало чаще. Заметив его пристальный взгляд, Химуро смущенно замялся и все так же настороженно оглядывался. Он впервые за всю сознательную жизнь оказался на Тэнгу под крышей. Под дырявой, правда, но все же красный огонь не как обычно горел алым пятном, а плясал живыми язычками на масле, немного разгоняя темноту. Кагами перевязывал их руки сам, пока Химуро пораженно смотрел на огонь и стены. — Нравится? — хитро спросил Кагами. Химуро вздрогнул от его громкого голоса, и повернулся, восхищенно глядя на темное лицо Кагами. — Так красиво, — он не отводил взгляда и было не понятно, что тот имеет ввиду: огонь или лицо Кагами. — Я никогда этого не видел. Кагами усмехнулся и принялся за еду. — Я хотел еще утром тебе рассказать, — он немного подергал рукой, обращая на себя внимание. — Я вчера был у призраков и кое-что почувствовал. — Не начинай, — напряженно попросил Химуро. — А то опять в морду получишь. — Не злись, — Кагами намеревался продолжать во что бы то ни стало. — Я с призраками слился полностью. Я их почувствовал. Узнал, о чем думают и чего хотят. — Не пугай меня, — Химуро напряженно смотрел в его глаза. — Ты знаешь, что такие существа могут похитить твое тело. — Нет же, никто ничего не похищал, — Кагами помотал головой, — просто мы играли, а потом я почувствовал их. Я даже хотел с ними остаться, но они не позволили. Химуро цокнул и провел рукой по глазам, будто стирая страшное видение. — Хоть у кого-то из вас есть разум, — пробубнил он недовольно. — Они сказали, что ты меня ждешь, — Кагами чуть коснулся подбородка Химуро, заставив его поднять голову. — Еще они сказали, что я тебя поцеловал. Это правда? Химуро отвел взгляд, дернул головой, уходя от настойчивого прикосновения. Едва заметно подобрал ноги, будто собирался сжаться, спрятаться от чего-то. — Это было не осознано, во сне, — прошептал он. — Нельзя о таком говорить! — он решительно поднял голову. — Об этом никто не должен знать! Кагами кивнул. В повисшей тишине было только потрескивание сгорающего масла. — Химуро, — Кагами не выдержал гнетущего молчания. — А тебе понравилось? — Заткнись! — Химуро вскочил на ноги, забыв, что за руку привязан к Тайге. Быстро опомнился и отойдя на максимальное расстояние, сел на пол. Кагами с поддельным удивлением наблюдал за его метаниями. Дождавшись, пока друг немного успокоится, подергал связанной рукой. — Пойдем спать, — он дождался пока Химуро поднимет голову и кивнет. Кагами давно уже не ночевал в своем доме. Мать вышла замуж месяц назад. В этом доме давно никого не было. Поэтому, стелить пришлось заново. Здорово мешала привязанная к другу рука. Толкаясь и мешая друг другу, они расстелили шкуры и улеглись на мягкое, сняв неудобную одежду, сапоги и жесткий пояс с оружием. — Я так странно себя чувствую, — признался Химуро, как только они улеглись. — Все это так необычно, — он кивнул на отблески красного огня на стенах и потолке. — Еще спать без одежды. Я чувствую себя голым. Кагами смешливо фыркнул. — Я хотел бы каждый Тэнгу проводить так с тобой, — заявил он, приподнимаясь на локте. — Правда? — Химуро рывком повернулся к нему, смотря в шалые, темные блестящие глаза. — Правда, — кивнул Кагами, двигаясь ближе и нависая над лицом Химуро. — А еще я хотел бы запомнить… — Что? — прошептал Химуро, не отводя взгляда от приближающихся к его лицу влажных приоткрытых губ. — Это, — Кагами сказал почти без звука только губами, касаясь губ, обжигая дыханием. Голова мгновенно закружилась. Солоноватые, потрескавшиеся губы Химуро были мягкими. В темных глазах металась какая-то томительная покорность и какая-то безумная, отчаянная надежда. От мыслей ничего не осталось, осталось только прерывистое, тяжелое дыхание на лице. Кагами осторожно касался губами нижней губы, постепенно перешел на верхнюю и совсем осмелев, чуть тронул чужие губы кончиком языка. Химуро задышал чаще и непроизвольно сомкнул губы. Больше не осторожничая Кагами, скользил ладонями по его лицу, ловил рваное дыхание, чуть слышные стоны, неизвестно чьи — его или Тацуи. Кагами отстранился, не понимая, как он мог забыть такое. Запрокинув голову, подставив губы для поцелуя, Химуро медленно провел языком по своим губам и вдруг рванулся к нему, приподнимаясь. Сильные пальцы Химуро пробрались в волосы, настойчиво притягивая. Кагами мгновенно бросило в жар, когда он почувствовал, как язык Химуро проникает в его рот, глубоко, страстно, нежно, исследует его, влажно скользит по его языку. Кагами чуть не обезумел, до синяков сжимая его сильные плечи, отдаваясь этим губам. Дыхание обоих превратилось в стоны. Кагами потерялся о настойчиво целующем его Химуро, он пил его дыхание, все сильнее прижимаясь. Тело сковало теплой истомой, оно льнуло к Химуро, словно пытаясь слиться с ним. Жаркие, податливые губы, и дразнящий, влажный язык — каждое прикосновение отдавалось почти физической болью, судорогой, сводящей все тело, скручивающей его в тугой узел. Кагами нестерпимо хотелось, стискивая его в объятиях, вжиматься в него все сильнее, и стоны вышибали остатки рассудка, заставляя кричать, возбуждая. Зубы Химуро впились ему в губу, царапая, больно кусая, а губы оставались все такие же нежные, трепетные, и этот дикий контраст доводил Кагами до безумия, до умопомрачения. Каждое прикосновение к коже Химуро, отзывалось как разряды молний. Задыхаясь, он запрокинул голову, прерывая поцелуй, и тут же почувствовал, как мягкий, влажный язык прикасается к его губам, скользя по ним. — Химуро, ты…- не соображая простонал Кагами, сжимая его плечи и с трудом пытаясь оторваться от сводящих с ума горячих губ, — не спеши так. Кагами внезапно обнаружил себя почти лежащим на Химуро. Мысль, что тот сейчас точно чувствует его возбуждение, заставила смутиться, покраснеть и поспешно скатиться с него. Кагами лег на живот, поспешно вминая возбужденный член в мягкие шкуры, восстанавливая дыхание, пережидая пока отпустит головокружение. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? — восстановив дыхание спросил Кагами почти ровно. Химуро мало информативно дернул плечами. — Тебе тогда какой-то сон приснился, — отблески красного огня играли на его лице, отражались в темных волосах. — Мне это понравилось. Я захотел еще. Тогда я решил, что не буду втягивать тебя в преступление. Кагами поднял голову, всматриваясь в его лицо. — Ну ты и дурак, — сообщил он после минутного молчания. Химуро невнятно угукнул и прикрыл глаза предплечьем свободной руки. Кагами уткнулся лицом ему в плечо. Через несколько минут, убаюканные мягким светом красного огня они оба спали на мягких шкурах.

***

Навязчивое ощущение опасности выдернуло из сна. Кагами успел увидеть каких-то людей, а потом ему на голову надели мешок, сбросили с лежанки. Он попытался закричать, вырваться, но горло было туго пережато, оставалось только брыкаться и сипеть от недостатка воздуха. Его куда-то довольно долго волокли по камням. Чтобы совсем не задохнуться, Кагами мог только вцепиться в веревку на шее, протолкнуть под нее пальцы. Судя по доносившемся голосам и шагам, нападавших было несколько. Наконец его прекратили волочить по камням и отпустили. Кагами содрал с головы плотный мешок и зажмурился от яркого дневного света. Судя по голосам, его явно обступали люди. Проморгавшись, Кагами увидел клановую площадь, обступивших его людей и столб. Химуро лежа с мешком на голове пытался отбиться, пока его приковывали к столбу. Закрепив на нем ошейник, мешок сдернули с головы. Взъерошенный Химуро щурился от дневного света. Кагами бросился было к нему, но был его снова повалили. — Не дергайся! — велели ему над головой. Клановую площадь постепенно обступали члены клана. Люди в пол голоса переговаривались, косились на них с Химуро, указывали пальцами, прикрывая рты, рассказывая друг другу о том, что происходит. Наконец дверь дома старейшины открылась. Толпа расступилась и отхлынула назад, оставляя Кагами сидеть в центре площади. — Я не верил слухам и всегда защищал тебя, — старейшина Гарсия приближался вместе со своей дочерью. Кагами вскочил на ноги. — В чем дело? Я ничего не сделал! — испуг еще не отпустил, но ярость уже накатила. — Помолчи! — старейшина не стал близко подходить. — Сначала твой отец, потом ты. Я не думал, что ты пойдешь по его стопам и свяжешься с Тацуя. Я думал, что у тебя просто доброе сердце, хоть весь клан говорил мне о том, что ты давно отступил от своей природы. — Да что я сделал? — рявкнул Кагами, сжимая кулаки. Старейшина скрестил руки на груди и уставился ему в глаза. — Объясни, почему он, — старейшина дернул подбородком в сторону Химуро, — вошел в твой дом и разделил с тобой ложе, как жена? — Химуро такой же член как клана и должен иметь свой дом! — выкрикнул Кагами. — Он не должен вечно сидеть на цепи у столба. У него должна быть крыша над головой! — У Сукаме есть обязанности. Он должен дать клану детей, которые не боятся крыльев Тэнгу, — старейшина нахмурил кустистые седые брови. — Его место на ложе Александры, а не на твоем. Алекс замотала головой, отступая подальше от отца. — Я скорее рассыплюсь пеплом, чем лягу с ним, — он ткнула пальцем в Химуро, который неподвижно сидел, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. — Замолчи! — рявкнул старейшина, оборачиваясь к дочери. От звонкой пощечины голова Алекс дернулась в сторону. — Тебя никто не спрашивает! — Хватит! — заорал Кагами, бросаясь на защиту. Добраться до старейшины ему не дали. Повалили, скрутили, оттащили к камню для казни, заковали руку в кандалы. — Я позволил Сукаме ходить, где ему вздумается, я даже позволил ему уходить с тобой на охоту, — старейшина Гарсия терпеливо дождался, пока Кагами прекратит вырываться. — Даже в самых страшных снах я и предположить не мог, что ты поддашься его натуре, пойдешь на преступление и ляжешь с ним как жена. До Кагами только сейчас дошло, в чем его обвиняют. Он оглянулся на перешептывающуюся толпу. — Не было такого! — заявил он. — Я не отступал от природы и Химуро тоже. У меня крыша не починена. Без него от меня бы осталась кучка пепла. — Ложь! — выступил из толпы Кагетора. — Я видел, что крышу ты вчера починил. Старейшина перевел на него взгляд и кивнул. — Каждый раз, выходя из дома, я видел, где ты проводишь Тэнгу, — Гарсия смотрел прямо на сверкающего глазами Кагами. — В этот раз, вам понадобилось уединение. Для чего? Толпа загудела, переговариваясь, в пол голоса выдвигая на их взгляд очевидные предположения. — Под крыльями Тэнгу мы не могли вернуться сюда к столбу, — Кагами попытался перекричать шум. — Он специально не чинил крышу, чтобы спать с ним, — громкий женский голос из толпы. — Я видела, что они ругаются, как муж и жена, — голос с другой стороны. — Да они обнимались прямо здесь! Срам! — поддержал их кто-то из толпы. Члены клана загудели, заговорили все одновременно, перекрикивая друг друга, рассказывали в каком состоянии видели их обоих. Старейшина поднял руку, прося тишины. — Я подробно разберусь в том, что произошло, — заговорил он, когда воцарилась относительная тишина. — К приходу Тэнгу я решу, что с ним делать. А ты, — он сверху вниз взглянул на Кагами, — пока посидишь здесь. Развернувшись, он пошел в свой дом. Толпа, шумно переговариваясь, начала расходиться. Кагами остался сидеть, прикованный одной рукой к камню для казни. — Химуро, — позвал он, как только площадь опустела. — Ты в порядке? Химуро не ответил, только сильнее поджал босые ноги. Вздохнув, Кагами решил пока его не трогать, пускай отойдет от шока. Сидеть прикованным к камню в одной рубахе было довольно холодно. Согреть босые ноги не получалось. Старейшина в сопровождении охотников куда-то ушел. Холод — ясный предвестник Черных дождей, с каждой минутой становился не выносимым. Кагами несколько раз вскидывал голову в темное небо в ожидании первых черных капель. Вскоре пришлось скопировать позу Химуро, которому не в первый раз приходилось сидеть на холоде, чтобы согреться. Когда тепло дыхания начало скапливаться в импровизированном коконе, Кагами, кажется, даже слегка задремал. — Ты действительно был с ним? — от громкого голоса над ухом Кагами вздрогнул и поднял голову. Алекс кинула рядом с ним сверток с одеждой и обувью. — Ты действительно делал то, в чем тебя обвиняют? — Ерунды не говори, — стуча зубами от холода, Кагами схватил одежду, спешно натягивая ее на себя, насколько можно было это сделать одной рукой. Знал бы, что так выйдет, вообще бы ее не снимал. Даже пояс с ножом, который Алекс не взяла из его дома. Алекс молча уселась рядом с ним на камень. — Они осмотрели твой дом, — спустя несколько мгновений тишины, заговорила она. — В крыше действительно нашли дыру. Но то, что ты спал вместе с этой тварью в доме, хорошего о тебе не говорит. Сейчас расспрашивают других людей, что они видели. — Послушай, — начал Кагами, потихоньку согреваясь. — Я люблю тебя, — Алекс не дала ему договорить, а продолжила свою мысль ровным спокойным тоном. — Я хотела, чтобы ты стал моим мужем. А ты выбрал эту тварь. За что ты со мной так? Кагами уставился на нее, разве что рот не раскрыл. — Я…я не знал, — он замолчал, не зная, что еще добавить. — Теперь знаешь, — Алекс откинула свои длинные волосы и заглянула в глаза. — Если ты его убьешь, — он кивнула в сторону Химуро, — я смогу убедить отца оставить тебе жизнь. Кагами кинул коротки взгляд в сторону неподвижного Химуро. — Нет, — сказал он просто. — Алекс, я тебя прошу, принеси ему его одежду. Алекс вскочила на ноги. — Ты умрешь, идиот, — закричала она и сильно толкнула его в плечо. — Тебя отправят в объятия Тэнгу. Сукаме умрет завтра. Я сама его убью. — Успокойся, — Кагами покачнулся, но не упал. — Никто не умрет. Я ничего не сделал. Мы ничего не делали. — Дурак, — рявкнула Алекс. — Как ты не понимаешь, они уже все решили. Убей его, — она упала на колени, впихивая в руку Кагами круглый камень. — Я знаю, что ты не промахнешься! Разбей ему голову! Убей его! — лихорадочно шептала она, заглядывая в лицо. — Принеси одежду Химуро, — Кагами взял камень, смотря ей в глаза. — Пожалуйста, — добавил он настойчивее. — Тогда я подумаю. Алекс зло фыркнула и встала с колен. Широкими, совсем не девичьими шагами ушла с площади. — Химуро, — снова попытался позвать друга Кагами. — Не бойся. Ничего не будет. Химуро даже не пошевелился. — Химуро, — не отставал Кагами. — Ответь мне, что ли. Ты вообще там как? Порядок? Да, Химуро! Придурок, подними голову! И вынужден был замолчать, заметив подходившего старейшину. — Ты сказал мне правду, — старейшина подошел и уселся рядом на камень. Как раз на то место, где несколькими минутами ранее сидела его дочь. — Ты действительно не починил крышу. — Мы с Химуро не делали того, в чем нас обвиняют, — упрямо заявил Кагами. Старейшина тяжело вздохнул. — Ты наш лучший охотник, — признался он, — как и твой отец. Кагами вскинул голову, заглядывая в глаза. — Ты меня спрашивал, как он умер, — старейшина потер подбородок и уставился куда-то вдаль. — Так знай, что он умер здесь, на том месте, где ты сидишь. Он тоже был охотником, который уходил дальше всех. Именно он около Кипящих Болот нашел клан Тацуя. Поначалу мы обменивались товарами, но твой отец стал ходить к ним все чаще и даже стал оставаться у них на Тэнгу. Его точно также как и тебя вытащили из постели одного из них. У меня выбора не было, как только приковать его здесь, а после объявить, что его убили наши соседи. За это наш клан до сих пор ненавидит Тацуя. — А Химуро тут причем? — информации было так много, что Кагами едва мог воспринимать слова старейшины. — По закону природы, последний выживший из клана не боится Тэнгу. Никто не знает почему так. У последнего выжившего всего одно предназначение — дать нашему клану детей, которые тоже будут не боятся крыльев Отшельника, — старейшина Гарсия разглядывал неподвижного Химуро. — Но Алекс не хочет, — возразил Кагами. — Можно же найти ту, которая согласится добровольно. — Ты еще так молод, — старейшина покачал головой. — Борьба за власть, это последнее, что сейчас нужно нашему клану. Знал бы я раньше, что так получится, никогда бы ни спустил последнего из Тацуя с цепи. Я позволил тебе дружить с ним. Я ведь тоже знаю, что такое дружба, твой отец был мне другом. Как же так вышло, а, Кагами? Расскажи мне. — Химуро мой лучший друг, — Кагами вложил побольше убедительности в голос. — Он не раз спасал мне жизнь, помогал мне, мы вместе охотились, с ним интереснее, чем с другими. — Не о том ты говоришь, — старейшина пронизывающе посмотрел в глаза. — Рассказывай о своих чувствах к нему. — Ну, — Кагами замялся. –У меня кроме него больше никого нет. К матери меня даже близко не подпускают. Химуро мне самый близкий и родной. Я никому больше так не доверяю, как ему. Могу рассказать ему все свои секреты. Хоть он засранец порой, но все же я готов простить ему все. Я знаю, что он очень хороший, добрый на самом деле. Я хочу, чтобы он был счастлив. Я не представляю своей жизни без него. Очень боюсь его потерять. Я знаю его всего, угадываю желания по выражению лица, голосу. Иногда он кажется мне очень красивым, его родинка на лице. Иногда я прямо взгляд не могу отвести от нее. Мне хочется коснуться ее как-то. Иногда мне хочется схватить его двумя руками и… укусить… съесть… не знаю, — Кагами замялся, вспоминая касания его губ. — Хочу, чтобы он был только моим. Смотрел только на меня. Иногда он так сморит, что мне хочется, чтобы он был мной, а я им. Не знаю, как объяснить понятнее. Когда я касаюсь его, прям голова как будто кружится и тело становится таким легким. И мне хочется сделать так, чтобы ему было… хорошо, — перед глазами мелькнуло воспоминание подсмотренного момента близости призраков. — Кагами, заткнись! — Химуро внезапно ожил, вскочил на ноги, зло дернул металлический ошейник. — Не слушайте его! Это все я! Я устроил! Я остался в его доме! Он ни в чем не виноват! Химуро кричал так, что казалось сейчас сорвет голос. — Ничего, продолжай, — старейшина не обратил внимания на выкрики прикованного к столбу парня. — Я не знаю, — Кагами бросил озадаченный взгляд на Химуро, — мы действительно не делали ничего такого. Даже когда уходили охотится на Дальние Скалы. Вернее, это Химуро охотился, пока я разговаривал с призраками. Это благодаря ему мы приносим столько добычи. Химуро внезапно упал на колени, словно его кто-то сбил с ног, и спрятал лицо в ладонях. — Призраки? — заинтересовался старейшина. — О чем ты с ними разговаривал? Кагами замолчал, понимая, что сболтнул лишнего. Теперь придется выкладывать. — Да, призраки людей, они играли в одну древнюю игру. Я хотел научиться, — Кагами откровенно запутался в том, что можно говориться, а что нельзя. — Никто не хотел захватить мое тело, только научить играть в баскетбол. Это хорошая игра, правда. — Хорошо, — старейшина поднялся. — Я понял тебя. Подумаю, что с тобой делать. Люди продолжали жить своей жизнью. Делали последние приготовления, чтобы спрятаться от Дождя, ходили по улицам, смеялись. Иногда останавливались напротив прикованного к камню, в пол голоса переговаривались и дальше шли по своим делам. Кагами следил за жизнью клана, рисовал в мелком мусоре какие-то линии, изредка поглядывал на неподвижного Химуро. Серая тень — первый предвестник крыльев Тэнгу медленно наползала на селение. Издали увидев длинные светлые волосы Алекс, попытался вскочить, но длинна кандалов не позволила. Дочь старейшины не обратила внимание на Кагами, а пошла сразу к столбу. Не дойдя пары шагов, бросила Химуро под ноги сверток. — Я мечтаю о той минуте, когда ты сдохнешь! — прошипела она, отходя. Химуро зашевелился. Молниеносным движением лучшего охотника схватил девушку за руку. — Кагами это поможет? — спросил он, подняв на нее взгляд. — Не трогай меня! — взвизгнула Алекс и попыталась вывернуться. Химуро не пустил. — Моя смерть поможет ему? — настойчиво спросил он, сильнее сжимая пальцы. Алекс кинула короткий взгляд на Кагами и удивленно уставилась на Химуро. — Уж точно не навредит, — она снова попыталась вырваться. — Дай мне нож, — Химуро вглядывался ей в глаза. — Я перережу себе горло. Алекс фыркнула и отвернулась. — Думаешь, я тебе поверю? — Я освобожу твой клан от меня, ты станешь свободна, — убеждал ее Химуро не ослабляя стальной хватки. — Если моя смерть поможет ему, я все сделаю. — Да отпусти же ты меня, — Алекс наконец вывернулась из захвата. — Башку себе разбей! Она ушла с площади ни разу не оглянувшись. Химуро со злости приложился затылком об каменный столб. Дико рыкнув, повторил еще и еще. — Прекрати! — заорал Кагами. — Химуро, остановись! Идиот! Он рванулся к другу, совсем забыв о том, что прикован. Сделав всего несколько коротких шагов, упал. — Какой же ты идиот, — простонал Химуро, впервые обратившись к Кагами. — Какой идиот! — Это ты идиот, — Кагами схватился за плечо, разминая шею. — Не вздумай! Потихоньку на площади собирались люди. Женщины в пол голоса переговаривались, хмурые мужчины опасались даже смотреть на прикованных парней. Народ подходил парами и поодиночке, иные пришли с детьми. Кагами перестал вырываться, с достоинством сел на своем камне. Наконец-то этот кошмар заканчивался. Сейчас старейшина скажет, что ни он, ни Химуро ни в чем не виноваты и их отпустят. Когда на площади собрался весь клан, в середину вышел старейшина. Он поднял руку, добиваясь тишины. — Я внимательно изучил произошедшее, выслушал многих из вас, — сейчас он обращался не к провинившимся, а к остальным членам клана. — Кагами действительно отступил от природы. Поддался влиянию оставшейся заразы клана Тацуя. Так пускай же Отшельник покроет его своими объятиями, очистит его тело, вернет к началу. Где-то сбоку громко заревела Алекс, бросилась к отцу. Двое крепких охотников перехватили, насильно увели в дом. — Что касается Небоящегося из клана Тацуя, — старейшина вообще не обратил внимания на истерику. — Его жизнь не принадлежит мне или вам. Его жизнь принадлежит моей дочери, в чьих руках будущее нашего клана. После ухода Тэнгу, она сообщит о своем решении. Я все сказал. Народ начал расходиться по домам. Ушел и старейшина ни разу не оглянувшись на приговоренного. Прикованный Кагами так и остался сидеть, ничего не понимая. Он надеялся впервые за сегодня поесть, согреться, забыть это происшествие как страшный сон. Теперь оказывается, что его освобождать никто не собирается. Поднималась какая-то детская обида. Раз уж он должен тут сидеть, хоть бы поесть принесли что ли.