Помочь найти

Прошло около недели с моменты выписки Поттера из лазарета. С нетерпением он ждал этого дня, и рвался обратно в факультетскую башню, желая избавиться от гиперопеки мадам Помфри, некстати появляющегося профессора зельеварения и нелепого шуганья, в попытках спрятать либо шоколадных лягушек, либо свою «Историю квиддича». Перед окончательным переездом обратно в гостиную, колдомедик прочитала лекцию о необходимости принимать выданные зелья, о важности здоровья и своевременного лечения. «Бла-бла-бла. Мне не пять лет, чтобы так печься о рациональном питании, важности физических нагрузок, прогулок на свежем воздухе и общения с ровесниками. Да даже в эти чертовы пять лет, всем было все равно на эти формальности. Почему сейчас я должен принять постороннюю помощь, если уже способен позаботиться о себе самостоятельно? Бред…» Однофакультетники тепло встретили своего вороненка, поздравив с выздоровлением и успешным пропуском двухнедельной учебы. Терри очень обрадовался возвращению своего соседа, сказав, что очень скучал по его обществу, чем изрядно засмущал Гарри, заставив того сбежать в ванную комнату, смывать холодной водой краски смущения с лица и шеи. Хиллиард тоже ликовал, объясняя это тем, что теперь Поттер будет у него на виду. Перспектива в приобретении личной няньки не устроила мальчика, и он раздраженно закатил глаза, вызвав у Роберта приступ веселья.

***

Вглубь помещения уходили бесконечные стеллажи с книгами, папками, фолиантами и прочим добром. За книжной кафедрой сидела мадам Пинс, которая была рада помочь каждому пришедшему, но сейчас она делала министерские отчеты о поступлении новых пособий для подготовки к ЖАБА. Миновав десятки стеллажей, Снейп замедлил шаг и притаился в тени одного из них. Пробежавшись глазами по читальному залу, он увидел Гарри, пишущего что-то в своем пергаменте. Недалеко от него маячила первокурсница Гриффиндора, сгребая практически все книги из секции «Азы обыкновенного волшебства». Сегодня в библиотеке было необычайно тихо. Практически все ученики покинули территорию замка, отправившись на тренировочный матч по квиддичу. «И один? Мистер Хиллиард отдал предпочтение квиддичу, нежели своему обожаемому Поттеру?» Удовлетворившись таким раскладом, мужчина вытащил первую попавшуюся книгу из стеллажа и занял место, откуда будет хорошо видно мальчика. Почитать так и не удалось. Буквы мелькали перед глазами неоднозначным пятном, а мысли возвращались в исходное положение. Судорожно поглядывая на Поттера каждые несколько минут, мужчина пытался успокоиться и убедить себя в том, что мальчишка здесь, его никуда не забирают, и у зельевара есть еще предостаточно времени, чтобы собрать нужные документы, чтобы утвердиться на роль подходящего опекуна. В очередной раз взглянув на ребенка, он заметил, что Гарри оторвался от книжки и вступил в активный диалог с гриффиндоркой, которая усердно пыталась что-то доказать мальчику. Северус был слишком далеко и не мог услышать всех реплик, но отметил, что Поттер был крайне недоволен и не согласен с услышанным. Прошло около часа, прежде чем в поле зрения мужчины появился Хиллиард. Темно-синий шарф небрежно висел на плечах, длинная мантия помялась, и все это дополняли взъерошенные волосы парня. Он чуть ли не доскакал до Поттера, взвалившись на ближайшее от мальчика кресло. Роберт принялся активно что-то болтать, при этом резво жестикулируя руками. «Еще чуть-чуть, и он будет подскакивать с кресла от явного перевозбуждения из-за этого квиддича. Мерзость» Понаблюдав за эмоциональным монологом Хиллиарда, Снейп перевел взгляд на мальчика и сильнее сжал книгу в руках от негодования. Поттер внимательно смотрел на парня, подперев подбородок рукой. Его глаза горели неподдельным интересом, а губы кривились от попыток сдержать накатывающий приступ веселья. Искренняя улыбка осветила лицо Гарри, когда Роберт вынул из внутреннего кармана мантии какие-то отвратительно приторные конфеты из «Сладкого королевства». Видя всю эту идиллию, уважение и восхищение в глазах мальчика, адресованные Хиллиарду, чувство ревности до глубины души калечило Северуса. Постаравшись отвлечься, он открыл книгу на первой попавшейся странице, и принялся читать. Смысл текста никак не хотел откладываться в голове мужчины, поэтому ему приходилось по нескольку раз перечитывать одно и то же предложение, чтобы хоть чуть-чуть понять прочитанное. Перелистывая очередную страницу, до его слуха донесся громкий клик Хиллиарда: -И из-за подсечки Рикетта, он со всей силы вписался в борт кольца! — воскликнул парень, — Ты бы видел это, Гарри! Поттер хихикнул, отвечая что-то своему старосте. Это была последняя капля самообладания, и Снейп рывком захлопнул книгу и двинулся к выходу из библиотеки. -Это библиотека, мистер Хиллиард, — процедил зельевар, проходя мимо читательской зоны, — а не квиддичное поле. Будьте добры, соблюдайте тишину и порядок. Не давайте повод профессору Флитвику сомневаться в выборе старосты. Он проигнорировал брошенное вслед «простите, сэр», стремительно удаляясь из читальни.

***

Уединившись в библиотеке, Гарри принялся за написание эссе по зельеварению. Роберта удалось уговорить пойти на матч без него, так что у него было около двух часов на непрерывную работу. Запах книг и дерева приятно успокаивали, а новый наконечник пера идеально скользил по пергаменту, оставляя за собой изящные завитушки. Записав краткий план работы, по которому будет удобно ориентироваться, он заметил вошедшую в библиотеку гриффиндорку. Это была Гермиона Грейнджер. Он знает ее из-за многочисленных сплетен среди первокурсников, которые нелестно отзывались о девочке. Честно говоря, Поттеру было абсолютно все равно на эту девчонку, как и на ходившие про нее слухи. Через несколько минут он услышал грохот и, обернувшись на звук, увидел, что девочка нахватала себе необъятную стопку книг и направляется прямо к нему. «Написал зельеварение. Прекрасно!» Опрокинув всю набранную кучу книг, гриффиндорка уселась в кресло и уставилась на Гарри. «Она же понимает, что я вижу ее? Или она считает, что ее бесцеремонное рассматривание не будет замечено?..» -Хватит смотреть на меня, — сказал Гарри, отрывая глаза от пергамента. — Мне неприятно. Немного смутившись, гриффиндорка хмыкнула и нарочито сказала: -Я — Гермиона Грейнджер. — важно представилась она, — учусь на Гриффиндоре, мы с тобой на одном курсе. -Поттер, — хмыкнул мальчик, немного склонив голову, — Гарри Поттер. -Я знаю, я видела тебя в поезде и на распределении. — оживленно пересказала Гермиона, — Еще, я читала о тебе в книге «Развитие и упадок Тёмных искусств». Мне понравилось, но с некоторыми моментами я не согласна. Слишком много неоднозначной информации, что скажешь? Они ведь не совершили какой-то хронологической ошибки? -Без понятий, я не читал эту книгу. — буркнул Гарри, уткнувшись обратно в пергамент. -Как?! — воскликнула Грейнджер, но быстро притихла, вспомнив правила поведения в библиотеке, — Но это же неправильно! Ты не читал книги, где упоминается твоя жизнь? А если там есть недостоверности и ошибки, клевета или что-нибудь еще. — возмутилась девочка. «Стоит ли сказать, что я только два месяца назад узнал, что обладаю магическими способностями, не говоря обо всем остальном. О боже, конечно, я читаю абсолютно все книги с упоминанием моего имени, а еще в моей комнате висят вырезки из газет с моими фотографиями и статьями. Мне же так интересно читать о себе. Особенно, если автор статьи — незнакомый мне человек, который ничего не знает о моей жизни. Это же возможность узнать о себе что-то новое!». -Меня это не очень интересует. — холодно бросил Гарри, жалея, что вообще ввязался в этот диалог. Видимо, Грейнджер не заметила явного нежелания собеседника разговаривать с ней, и продолжила задавать интересующие ее вопросы. -А еще, ты доволен своим поступлением на Рейвенкло? — поинтересовалась девочка. —Многие гриффиндорцы считают, что это ошибка. Твои родители учились на Гриффиндоре, ты должен был тоже поступить туда. -Да, я доволен. — резко ответил Поттер. — Почему мое поступление на какой-либо факультет так волнует твоих товарищей? Если они переживают, что авторитет их факультета упадет, то это не повод решать что правильно, а что нет. Субъективность — отличительная черта гриффиндорцев? Девчонка напыжилась и нахмурила темные брови. -А грубость и непочтительность — отличительная черта рейвенкловцев? — съязвила она. — Ты не думал, что отречение от факультета семьи — неуважение? Я читала, что твои родители защищали тебя, ты бы мог отдать дань уважения и чтения семейных традиций! -Если я и мог, то это явно не твоя забота. — осадил Поттер. — Я никому ничего не должен, в первую очередь — тебе и твоим однофакультетникам. -Ты — мировая знаменитость. Герой и победитель… Сам-Знаешь-Кого. На тебе лежит ответственность за твои же поступки и слова. Ты же публичная личность, пример подражания для многих детей. И сейчас ты так говоришь… как бессердечный циник. «Почему «как»?» -Это ничего не значит. — бросил мальчик, что-то записывая на пергаменте. -С тобой многие мечтают дружить, а ты так эгоистично ведешь себя. — буркнула Гермиона. — Я конечно понимаю, личное пространство… но ты очень некрасиво говоришь. Кстати, я знаю, что ты общаешься с близнецами Уизли, да?.. -Ну, да, — задумчиво ответил тот. «Уже интересно» -И как? Тебе с ними интересно? — спросила гриффиндорка. -Вполне. Они достаточно умные и интересные парни. — откликнулся Поттер. -Умные?! — возмутилась она. — Да они настоящие… клоуны! -Есть немного, — усмехнулся Гарри, ожидая кульминации разговора. -У них есть младший брат Рон. — будто случайно упомянула девочка, нервно теребя локон волос. -Да, я знаю. Фред и Джордж мне рассказывали о нем… и обо всех остальных братьях тоже. -Угу! —закивала Гермиона. —Перси тоже учится на Гриффиндоре. Он староста. Повисло недолгое молчание, после которого Гарри устало сказал: -Говори уже, что ты хотела. Гермиона непонимающим взглядом уставилась на мальчика. -Не делай вид, что ты не знаешь, о чем я. — сказал Поттер. — Как только ты начала говорить про Гриффиндор, стало понятно, что ты к чему-то ведешь, и раз ты не можешь придумать очередной путь, который может подвести к основной цели беседы, то я спрашиваю напрямую, чтобы сэкономить время. -Эм… — замялась Грейнджер. После нескольких секунд молчания, она резко выдохнула и очень быстро проговорила: -Рон, Симус и Дин попросили меня рассказать тебе про Гриффиндор, они с детства мечтают с тобой познакомиться. «Это и есть популярность? И к этому действительно стремятся люди?» -Очень жаль. — притворно вздохнул Гарри. — Я предатель традиций, бессердечный циник, грубый и непочтительный зазнайка. Благородным львам не стоит подпускать к себе подобных людей… за исключением близнецов. Им можно. Нахмурив брови, Гермиона начала собираться с мыслями, чтобы высказать Поттеру свое мнение о нем и его поведении, но наткнулась на откровенно смеющуюся физиономию Поттера. -Да ты… — запнулась Грейнджер. — Да ты… -«Предатель традиций, бессердечный циник, грубый и непочтительный зазнайка» — ты хотела сказать? Подхватив все свои книги, девчонка пошла в другую часть библиотеки, в последний раз зло зыркнув на Поттера. Весь следующий час Гарри пытался хоть чуть-чуть вникнуть в тему по зельеварению, но его мысли возвращались к словам Грейнджер. «Ты — мировая знаменитость. Пример для подражания. Многие люди мечтают с тобой познакомиться и подружиться» Это казалось ему до бесконечности абсурдно, но чем глубже он копал, тем неприятней ему было осознавать, что это действительно так. Прожив десять лет как грязное пятно на репутации Дурслей, Гарри забыл, что значит «доверие». А когда пол волшебного мира мечтают с тобой познакомиться, привлечь внимание к себе и жаждут ответного интереса к своей личности — это сбивает с толку. В последнее время, Гарри начал сильно теряться в своих мыслях и осознании происходящего. Ему казалось, что все происходящее с ним — просто бред запуганного мальчика из чулана под лестницей, который придумал себе новый мир, желая избежать встречи с суровой реальностью, которая буквально поджидала его за дверью кладовки. Страх, что его будут использовать как объект привлечения внимания, извлечения выгоды, захлестнул Гарри с головой, заставляя тревожиться еще больше. Невольно, он задумался о его настоящем окружении. Из всех студентов он общался лишь с Терри, близнецами Уизли и Хиллиардом. Поттеру было стыдно допускать, что он подозревает кого-то из них в неискренности, но приобретенная с годами подозрительность взяла свое, и он начал анализировать, кто из возможных кандидатов мог фальшивить. «Терри… Он никогда не просил меня о какой-либо услуге или помощи. И вообще, он не акцентирует внимание на моем пресловутом статусе спасителя. Так что, вряд ли. А близнецам, мне кажется, вообще все равно на какую-то выгоду или внимание. Когда мы с ними впервые увиделись, они вообще не знали, что я — Гарри Поттер. Это не помешало им помочь мне. А Роберт… я не знаю» С первых дней обучения, его настораживала такая благосклонность Хиллиарда к нему. Более того, его тревожило, что он на несколько лет старше, но это не мешало Роберту интересоваться мнением и мыслями мальчика. Ему казалось, что семикурсник не может найти общих интересов с первокурсником. Даже с таким, как Поттер. Он всю жизнь прожил в гнете старших, поэтому ему было тяжело свыкнуться с мыслью, что есть кто-то взрослый, кому не все равно на Гарри. Но страх был настолько всепоглощающий, что мальчик вспомнил весь прошлый опыт жизни, думая, что везде есть какой-то подвох. Скрытое намерение людей. Спустя час, к нему в библиотеке присоединился Хиллиард Он с энтузиазмом рассказывал о матче и уверял Поттера, что тот зря остался в замке. Он бы еще долго и громко рассказывал о финтах игроков, если бы проходивший мимо профессор Снейп не приструнил его. -Жаль ты не пошел, Хаффлпафф феерически продули. Надеюсь, на игровом матче они покажут себя не лучше… — мечтательно произнес Роберт. -Мне и здесь было хорошо, лохматая гриффиндорка прочла мне лекцию о том, что нужно было поступать на Гриффиндор. — сообщил Поттер. — Вот сейчас сижу, думаю, можно ли перевестись на другой факультет. Как ты думаешь? -Тебе можно. — усмехнулся парень, разминая затекшие плечи. -Ты думаешь, у меня есть привилегии? — настороженно спросил Гарри, подняв глаза на Хиллиарда. -Ну, не сказать, что прямо «привилегии». — задумчиво протянул он. — Может быть, капля снисхождения со стороны учителей и внимание от студентов. Сомнительная привилегия, если не наказание. -Да, ты прав. — облегченно вздохнул Гарри, возвращаясь к эссе. Повисла недолгая тишина, после которой Роберт задумчиво сказал: -Почему ты спрашиваешь? — обратился он к Поттеру. — Тебя что-то волнует? Плечи мальчишки заметно напряглись и он отложил перо в сторону. -Ну, не то чтобы волнует. — сбивчиво проговорил он. — Просто, поинтересовался. Хиллиард досконально осмотрел Гарри с головы до ног. -Ты странно себя ведешь. — утвердил он. — Чего ты тут услышал от этой гриффиндорки? Всерьез что ли задумался о переводе? — хихикнул он. -Разумеется. — слабо улыбнулся мальчик. Вернувшись к написанию эссе, Гарри думал, как подвести беседу к тому, о чем он активно думает последние два часа. -Как ты относишься к слизеринцам? — ни с того ни с сего спросил Поттер. -О, Мерлин, оказывается, ты рассматриваешь не только Гриффиндор. — хохотнул Роберт. — Нормально отношусь. Умные, расчетливые ребята. Есть, конечно, свои заскоки, но они вполне терпимы. В общем, нормально я к ним отношусь. А без шуток, почему тебе это интересно? -Просто так. — бросил Гарри, — Я слышал, что они отличаются любовью к абсолютной выгоде. -Да, есть такое. — кивнул Хиллиард. — Вообще, это полезный навык. Они всегда остаются в плюсе, придерживаясь подобным взглядам на вещи. -Попахивает цинизмом, тебе не кажется? — усмехнулся Поттер. -Кажется. — согласился парень. — Но ты, Гарри, не тот человек, чтобы осуждать цинизм. Понимаешь? Человек, который в обиходе имеет тот или иной подход к вещам, не может осудить его, так как сам же им и владеет. Это иррационально. -Ничего не иррационально. — не согласился мальчик. — Осуждение не равно отречению. -Тебе пора заканчивать с чтением. — усмехнулся Роберт. — Это пагубно влияет на твое мировоззрение. -Пагубно, потому что мое мировоззрение противоречит твоему? — подразнил его мальчик. -Да! — полушутливо надулся Хиллиард. — Негоже, когда одиннадцатилетний мальчик знает больше, чем семнадцатилетний парень. Ты ущемляешь меня и ранишь мои чувства. — драматично вздохнул он, откинувшись на спинку кресла. -И я сделаю это еще раз. -Вот ты паршивец, Гарри. — хихикнул Роберт. Мальчик улыбнулся, пробегая глазами по учебнику зельеварения. -И все-таки, почему ты спросил про слизеринцев? — не отставал Роберт. -Нам же нужно находить темы для разговоров. Чем тебе не тема? — отмахнулся он. — Ты когда-нибудь думал о том, что мог бы учиться на другом факультете? -Ты удивляешь меня, Поттер… Тебя паразитирует новый червь, называется «Неотомизм». -Да? — усмехнулся Гарри. — Почему новый? Есть еще какие-то? -Конечно, мы уже говорили о цинизме. — подразнил парень. -Так ты ответишь на вопрос? Про факультеты. — напомнил Поттер. -Отвечу, если ты скажешь, зачем тебе вся эта информация. — поставил условие Хиллиард, разворачивая обертку «Имбирного тритона» -Идет. —  согласился тот. -Нет, я не задумывался об этом. — ответил Роберт. — По крайней мере, в одиннадцать. Сейчас, думаю, я мог бы ужиться на Слизерине. -Ясно, — отозвался Поттер. -А ты? — спросил парень. — Ты не думал, что мог бы учиться на том же Гриффиндоре. -Думал, конечно. — сказал Гарри, взъерошив волосы. -И почему ты не поступил на Гриффиндор? — издевательски спросил парень. — Тебя ждут там, с самого твоего рождения. -Шляпа не предлагала мне такого варианта. — отозвался Гарри. -Не предлагала? — непонимающе повторил тот. — Тебе дали право выбрать факультет?! -А тебе нет? — улыбнулся Поттер. -Мне — нет. — вздохнул Роберт. — И что, какие варианты были? -Слизерин. — сухо сообщил мальчик. — Шляпа настаивала, но мне удалось выбить себе место на Рейвенкло. -Неудивительно. Было наивно ожидать другие варианты. — усмехнулся парень. — Не на Хаффлпафф же тебя. -И то верно. Повисло напряженное молчание, и Хиллиард сверлил мальчишку взглядом. -Что случилось? — спросил он. — Ты сам не свой. Тебя что-то волнует? -Да, волнует. — холодно ответил Гарри. -Ты можешь поделиться, если хочешь. — предложил парень. — Может быть, я смогу помочь тебе. -Да… Да, однозначно сможешь. — кивнул Поттер, смерив Роберта нечитаемым взглядом. -Я буду только рад. — неуверенно улыбнулся Хиллиард, удивленный быстрой переменой настроения друга. -Ты смог бы общаться с человеком ради выгоды? — напрямую спросил Гарри. -Что? — пробубнил Роберт. — О чем ты говоришь? -Ответь на вопрос. — с нажимом ответил тот. -Нет! — рявкнул Хиллиард. — Конечно, я не смог бы сделать этого. Поттер отвернулся. -То есть, весь этот разговор был завязан на твоем недоверии и сомнении во мне?! — разразился парень. -Отчасти. — сдавленно согласился мальчик. -«Отчасти»? — с сарказмом переспросил он. — Ты неуверен в моей искренности? Все это время, ты думал, что я собираюсь использовать тебя в своих целях? -Ну, не все время. — отрицательно покачал головой Гарри. — Ты не понимаешь, это тяжело объяснить. Но я не хотел обидеть тебя, честно. -Я не понимаю?! — рыкнул Роберт. — Как это, черт возьми, можно понять? У тебя на фоне популярности развился комплекс бога, и ты теперь думаешь, что абсолютно все общаются с тобой ради выгоды? -Чего? — загорелся Поттер. — Комплекс бога? О чем ты болтаешь? -О том! — крикнул он. — Ты слишком высокого мнения о себе, Гарри. Думаешь, что с тобой теперь общаются только из-за популярности. Не нужно возвышать себя до уровня Мерлина, спустись на землю. Ты считаешь, что раз твое имя знает почти каждый волшебник, это повод сомневаться в близких тебе людях? -Сомневаться в близких людях можно и без повода, если на то есть причины. — парировал Гарри. — С чего ты взял, что мне вообще есть дело до моего статуса в обществе. С чего ты взял, что мои сомнения связаны с чувством возвышенности, которого, кстати говоря, вообще нет.   -Ах, причины… — задумчиво протянул Хиллиард. — И какие же у тебя могут быть причины, а, Поттер? -Тебя это не должно касаться, это мое личное дело. — бросил Поттер. -Думаешь, я расскажу всему миру, что знаменитого Гарри Поттера избивает собственный дядя до полусмерти, и всем все равно на это? Что Гарри Поттер на протяжении двух недель ходил с переломанными ребрами, лишь потому, что не хотел испортить репутацию и показаться слабаком? Это твои причины? — загорелся парень. -Что?.. — буркнул Гарри, который был неспособен на большее, после того, что услышал. -Ты слышал. -Как ты смеешь хоть что-то говорить о моей жизни? Делать самовольные выводы, на основе догадок твоих друзей? — разразился Поттер. — Или уже на основе собственных догадках? Хиллиард смотрел на мальчика расширенными от ужаса глазами. Он уже забыл, что хотел сказать, понимая, сколько всего он только что наговорил. -Гарри, я… -Уходи. — перебил его Поттер. -Подожди, я хочу… — подскочил Роберт, хватая мальчика за плечо. -Убери свои руки, и оставь меня. — рявкнул тот, выворачиваясь из хватки старосты. — Ты уже достаточно всего сказал. Я больше не хочу слышать тебя. Новый наконечник уже не скользил так гладко как прежде, в воздухе не витал теплый запах дерева и книг, а на душе уже не было спокойно и беззаботно. Рука дрожала, нанося все больше клякс на пергамент, а прочитанная страница учебника так и не дождалась, пока ее перевернут.

***

-Отвратительно, Поттер! Это Вы называете работой? — разразился Снейп, гневно взирая на мальчика. — Я понимаю, что зельеварение и учеба в принципе для Вас вторичны, они явно уступают другим утехам. Таким знаменитостям как Вы, не нужно ходить в школу, верно, Поттер? -Нет, сэр. — сдавленно ответил Гарри, нервно теребя манжет рубашки. -Ах, нет… — ядовито протянул мужчина, — Тогда почему я получаю вместо заданного эссе на тему «Классификация растворов по характеру содержащихся частиц», непонятную писанину, мальчишка?! У Вас не было времени подготовиться и написать подобающую работу? Вы лежали в лазарете с драконьей оспой или может быть, с переломом?.. — риторически спросил зельевар. -Нет, сэр. Но, я… — попытался сказать Гарри. -Никаких «но, я…», Поттер. Здесь говорю я. — прервал того Снейп, цедя каждое слово. — Значит, раз Вы не были смертельно больны и вполне могли писать… Хотя, судя по каракулям, которые мне пришлось лицезреть в так называемой «домашней работе», ощущение, что у Вас действительно сломана рука. С задних парт послышались сдавленные смешки и хихиканье слизеринцев. Гарри нервно ерзал на стуле, пытаясь успокоить себя мыслями о том, что это последний учебный день, и завтра наступят долгожданные выходные, но безуспешно. Жар подступал к лицу, и глаза будто налились раскаленным свинцом. Он не знал, как выглядит со стороны его лицо, но был уверен, что щеки и глаза покраснели. Руки дрожали, и перо, которое мальчик держал в руках, скользило по поверхности пергамента, оставляя за собой зигзагообразные узоры. Время как будто остановилось. Он уже не слышал смешков сокурсников, гневной тирады профессора и поддерживающих шепотков Терри, который хоть как-то пытался успокоить своего одноклассника. Веки глаз как будто потяжелели, а лицо будто окатили ошпаривающей водой. Его ноздри раздувались, в попытках вдохнуть как можно больше воздуха, чтобы унять подступающую бурю. Губы кривились от несказанных слов и не отпущенных всхлипов. Вот, он. Уязвимый ребенок, который не способен совладать со своими эмоциями, держать в узде свои чувства и стойко терпеть все, что придется услышать или ощутить от взрослого. Все годы этого печального опыта будто канули в бездну, и вот он здесь. Сидит, пытаясь сдержать злые слезы, которые стремительно подступали к горлу, буквально душили его, в попытках вырваться наружу, в сопровождении прерывистых всхлипываний и слов обвинения. Ему хотелось кричать, высказать профессору и его подопечным все, что он о них думает. Хотелось накричать на Хиллиарда, обличить его во всем, что сейчас происходит. Но он сидел, переплетя ноги в крепкий узел, сцепив перо в двух руках, силясь унять дрожь в руках. Прикусив щеки с внутренней стороны, он ждал, когда урок закончится, и он позорно сбежит куда-нибудь, где не будет людей. Куда-нибудь, где он снова сможет стать собой. Маленьким мальчиком из чулана под лестницей, слабым и уязвимым ребенком. -Поттер! — рявкнул Снейп. — Спустись с небес на грешную землю, хотя бы на время зельеварения. Все свое остальное время можешь проводить в мире, где ты являешься центром вселенной. А сейчас будь добр, расскажи мне и всей присутствующей аудитории, что с твоим почерком, мальчик? Как ты предлагаешь это проверять? Я профессор зелий, а не прорицаний, я не смогу узнать по чаинкам, о чем мистер Поттер повествовал мне в своей домашней работе. Ты слушаешь, мальчишка? -Да, сэр. — чуть ли не прорычал Гарри, поднимая раскрасневшиеся глаза на профессора. Он стоял, возвышаясь над первыми партами, и откровенно развлекался и был удовлетворен развернувшейся сценой, о чем свидетельствует растянувшаяся злорадная усмешка на его лице. -Что случилось с вашими витиеватыми буковками, мистер Поттер? — хищно спросил Снейп. — Новая модель зачарованного пера? Или может быть, Ваш староста делает домашнюю работу за Вас, только на этот раз Вы решили удостоить меня чести проверить полностью сделанную Вами работу? Или… мистеру Хиллиарду надоел прихотливый принц, желающий, чтобы все грязные дела выполняли за него? Или может быть, он просто не хотел Вас учить пользоваться пером, так как увидел абсолютно бездарную почву для работы? Это был удар под дых. После всего, что случилось между Робертом и ним, эта фраза оказалась вдвойне обидной, и от того меткой. Взяв себя в руки и собрав все силы для язвительности, он ответил: -Вероятно, это так, сэр. — вздохнул Гарри, отразив фальшивое раскаяние и печаль в голосе. -Пятнадцать баллов с Рейвенкло и отработка, Поттер. — чуть ли не пропел зельевар. — В этот раз, даю Вам право выбора. Вы можете придти на отработку либо сегодня, либо в понедельник. Когда Ваша робкая душа будет готова скрести сожженные котлы. Он уже не помнил, как после окончания урока вылетел из класса и помчался вдоль коридоров, куда только глядят глаза. Кабинеты, лестницы, студенты — все это мелькало калейдоскопом в глазах Гарри, за счет затуманившегося из-за слез зрения. Очки начали запотевать от жара, и мальчик практически вслепую пересекал пролеты лестниц, стараясь успеть спуститься, пока коварные ступени не поменяют свое направление. Неуклюже толкая проходящих мимо учеников и некоторых профессоров, Поттер произнес несколько десятков извинений, когда задевал чье-то плечо или нечаянно толкал. Оказавшись на третьем этаже, Гарри прошмыгнул в туннель между двумя коридорами, и оказался в заброшенном туалете. Когда-то это был женская туалетная комната, но уже как пятьдесят лет сюда никто не заходит. Он всегда пустынен и мрачен. Над строем разбитых раковин висит огромное разбитое зеркало. Пол обычно мокрый из-за того, что Плакса Миртл — одно из привидений Хогвартса, любит затапливать свой туалет, из которого она периодически выскакивает. Двери кабинок сорваны с петель, а некоторые еле-еле болтаются. Этот туалет — прекрасное место, чтобы творить все запретное вдалеке от посторонних глаз и ушей. Сюда редко кто забредает, а на двери висит табличка «Не работает». Заскочив в одну из кабинок и плотно закрыв дверь, Гарри прислонился спиной к стене и, съехав вниз, уткнулся носом в свои колени. Обжигающие слезы текли по щекам, оставляя после себя блестящие дорожки. Очки съехали набок, и Гарри зажмурился до ряби в глазах. Влажный теплый воздух витал в пространстве, из-за чего дышать было достаточно тяжело. Несколько раз Поттер пытался сделать глубокий вдох, но все это заканчивалось продолжительным кашлем и прерывистыми всхлипываниями. Сколько бы мальчик не убеждал себя в собственной независимости и самостоятельности, способности справиться со всеми эмоциональными проблемами и всплесками — все это кончалось истериками и полным эмоциональным выгоранием. Услышав приближающиеся шаги, Гарри вскочил на ноги и встал ногами на унитаз, чтобы не раскрыть свое присутствие торчащими из-под двери ботинками. Спустя несколько секунд, до его слуха донесся звук отворяющейся двери и осторожные, почти крадущиеся шаги, которые отдавали приглушенным хлюпаньем, за счет затопленного пола. Чтобы максимально скрыть свою личность от пришедшего гостя, Поттер крепко зажал рот рукой, чтобы еще не восстановившееся после истерики дыхание, не разнеслось эхом по всему туалету. Еще несколько секунд раздавались монотонные хлюпанья воды, как шаги прекратились, и повисла гнетущая тишина. Сквозь эту тишину едва слышался гул студентов и капающая вода. Гарри напрягся, и пожалел, что не приготовил палочку. Зеленые глаза метались от одного угла кабинки в другой, пока тишину не прорезал громкий, знакомый голос: -Гарри?.. Ты здесь? — неуверенно спросил Хиллиард, крутясь вокруг своей оси, пытаясь глазами найти притаившегося мальчика. «Нет, не здесь» Поттер занервничал, вспоминая, сколько всего тот наговорил ему в библиотеке. Чувство обиды и непонимания свилось у него в груди, и Гарри невольно нахмурил брови, пытаясь подавить порыв выскочить из кабинки и пальнуть в старосту каким-нибудь вредным проклятьем. -Я не хотел, слышишь? — раздался виноватый голос парня. — Я, правда, не считаю так, Гарри. «Конечно, ты не считаешь так… Ты просто решил озвучить популярное мнение среди студентов, но забыл добавить, что ты не относишься к их числу. И вообще, с чего он решил, что я здесь есть, и он разговаривает не с засоренными унитазами, а со мной?..» Роберт стих, а затем послышались удаляющиеся хлюпающие шаги, и Гарри понял, что снова остался один. Окончательно успокоившись, он умылся холодной водой и побрел в факультетскую башню, молчаливо радуясь наступлению выходных и появившейся возможности пролежать все два дня под пологом собственной кровати, в очередной раз думая о своей принадлежности в мире.