Часовщик

Майкрофт не появился ни на следующий день, ни через неделю. Грегори узнал, что в тот самый день, когда он притворялся Холмсом, в КБ произошел взрыв. Здание было разрушено до основания. Информация о жертвах отсутствовала. Лестрейд вернулся к привычной жизни, собирая часы, ремонтируя механизмы и радуясь тем крохам счастья, что позволял себе получать. Горячая ванна, кусок бекона с мягким хлебом, фляга виски — все это было так привычно, так мило. Но этого оказалось так мало. Уже мало. После того короткого эпизода с Майкрофтом Грег остро ощутил свое одиночество, почувствовал себя собакой, которую бросил бессердечный хозяин. Было в этом странном человеке что-то, что, бесспорно, зацепило Грега. Может, то, что таких, как этот человек, в жизни Лестрейда никогда не было. Таких породистых, шикарных. И не в плане внешней красоты, а в плане внутренней силы и, безусловно, — харизмы. Но тосковать и предаваться депрессии Лестрейд никогда не умел и не любил, а потому просто вычеркнул тот эпизод из памяти, решив на будущее все же перестать быть столь доверчивым и открытым к незнакомцам. Прошло больше месяца. Норман, к великому изумлению Грегори, списал ему все долги, сделал заказ на реставрацию всех своих часов и пообещал полную неприкосновенность. Не то чтобы это было очень нужно Лестрейду, но не быть на крючке у отмороженного Нормана было более чем приятным бонусом. Грег вовсю погрузился в работу по реставрации часов на городской ратуше. Он никак не мог запустить механизм так, чтобы часы не только показывали время, но и демонстрировали сюжеты из истории Лондона. Особенно ему нравилась история, где красочно показывали запуск первого парорельса. Но что-то постоянно шло не так, и ему не удавалось правильно соединить все цепи. Была пятница, вечер — время привычного моциона, приема ванной, выпивки и вкусного ужина. Грег вошел в дом и замер на пороге, во все глаза глядя на человека, сидящего за его столом, который был накрыт белоснежной скатертью, уставлен такой же белоснежной посудой с просто сводящей с ума едой. — Добрый вечер, Грегори. Ну что же ты, проходи, присаживайся, будь как дома. У Грега едва глаза не вывалились из орбит от этого великолепия и от Майкрофта, что выглядел как чертов хозяин всего этого паромира. — Ты опять вскрыл мой замок, — бросил Лестрейд, стараясь говорить равнодушно, и скинул куртку. — Да, но пусть тебя утешит мысль, что на этот раз мне пришлось повозиться. Грег повесил шлем и окуляры на крючок и разулся. — В следующий раз просто поверни тумблер слева направо, как у тебя в лаборатории. — А будет следующий раз? — глухо спросил Холмс и сцепил пальцы в замок, утыкаясь в них носом. Грег дошел до стола, демонстративно кинул промасленную сумку на белую скатерть и принялся вытаскивать из неё припасы. Копченый цыпленок, которого он сегодня купил в лавке, не шел ни в какое сравнение со стейком на блюде, но зато он был его собственным. Фляжка с водкой да мягкий, еще теплый хлеб с куском сыра. Он планировал отпраздновать запуск часов на ратуше с небывалым для себя размахом. — Ты отправил меня умереть вместо себя, а сейчас приходишь и как ни в чем не бывало сидишь тут весь такой!.. Если ты думаешь, что я не понимал, на что соглашаюсь, ты идиот. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, откуда такая птица, как ты, вылетела. Зачем ты здесь? — В благодарность… — Знаешь, где я видел эту твою благодарность? — Спасибо, Грегори. Без тебя я бы умер от яда, оппозиционеры захватили бы власть, в городе начался бы хаос. Только благодаря тебе сейчас… — Хватит, — устало произнес Грег и направился к ванне, над которой колыхалась ароматная шапка белоснежной пены. Засунул руку и едва не застонал от наслаждения: вода была горячей. Такой, какую ему никогда не удавалось дождаться. Он вопросительно посмотрел на Холмса. Тот лишь несмело улыбнулся и произнес: — Ванна готова. Насколько я знаю, ты не изменяешь своим традициям. — Потрешь спинку? * * * Грег резко проснулся и открыл глаза. Дверь его дома почти закрылась, когда он крикнул: — Опять сбегаешь, как крыса, Майкрофт? Тот замер на месте, некоторое время стоял, не двигаясь, потом обернулся и посмотрел на Лестрейда. — Нет, но мне нужно идти. Грег сел на узкой кровати, которая вся пропахла их телами и еще бог знает чем, и оперся ладонями о края. — Пиздуй. И больше не возвращайся. Майкрофт в три шага преодолел расстояние между ними и сел на корточки, пытаясь поймать взгляд Лестрейда. Тот упрямо отводил глаза, не желая показывать, каким одураченным и разочарованным он себя ощущает. Сильные, тонкие пальцы все-таки ухватили его за подбородок, и Грегу волей-неволей пришлось встретиться с колючими серыми глазами, в которых было столько немой мольбы, что впору удивиться… — Я должен идти! Сейчас сложные времена, не мне тебе объяснять. Я хочу, чтобы ты вернулся в милитариат. — Нет! — Нам нужны такие люди, как ты, — надежные, верные, смелые. Если мы хотим жить в мире и ладу друг с другом, нам нужно изменить этот мир! Я не смогу без тебя. Ты мне нужен. Майкрофт говорил твердо, убедительно, уверенно. — А тебе ли я нужен? Может, твоему правительству, интересы которого ты так свято чтишь? — Мне. И правительству тоже. Грег, на столе лежит бумага с адресом. Если ты решишься, то жду тебя завтра в девять утра. Если нет… — …то ты больше не станешь меня преследовать. Холмс медленно поднялся, одернул пиджак и коротко кивнул. Дверь захлопнулась с непривычным мягким щелчком, заставив Лестрейда вздрогнуть. * * * Часы на ратуше работали исправно, Норман не появлялся, его люди обходили Грега стороной. Лестрейд переделал все давно заброшенные механизмы, отремонтировал все часы, которые у него накопились за долгие годы работы часовщиком, заработал кучу денег и установил новый пародвигатель в своей берлоге. Его жизнь была такой привычной, спокойной, размеренной… И это бесило! Холмс все разрушил одним своим появлением. Он умудрился влезть повсюду, словно был паром, без которого нет жизни… Грег не вспоминал Майкрофта, не думал о проведенной с ним ночи, не позволял фантазиям захватить себя и не разрешал себе чувствовать. Но память не отступала, а подсознание подбрасывало весьма горячие и откровенные картины произошедшего… Тогда все случилось быстро. Страсть Холмса была столь всеобъемлющей, что Грег буквально захлебнулся ею. То, что происходило между ними в те минуты — или часы, — было скорее похоже на взрыв водородной бомбы: стремительно, разрушающе, но в то же время, бесспорно, грандиозно. Безупречно! Майкрофт позволил Лестрейду быть ведущим и так откровенно наслаждался процессом, что второй раунд Грег расслабленно кайфовал, вспоминая давно забытые ощущения от секса с человеком, который с тобой на одной волне. Холмс был требовательным любовником, гнался за удовольствием, как сумасшедший. Лестрейд сперва опешил от такого напора, но быстро вошел во вкус и с первобытным восторгом включился в эту игру на двоих. Секс в ту ночь был разным: жестким, страстным, неловким, неаккуратным. Вроде уже ополоснулись в успевшей остыть воде и вновь забрались на узкую кровать, прижались друг к другу, пожелав приятных сновидений, а спустя пару минут — снова забывали про сон напрочь… Он не мог выбросить из головы картинку, где Майкрофт, стоя на коленях и глядя безумными от вожделения глазами, яростно насасывал его, Грега, член. Поддавшись похоти, Лестрейд не смог отказать себе в удовольствии войти в податливый рот до самого горла и почувствовать давление сжимающихся стенок. Холмс закашлялся, отстраняясь, быстрым движением смахнул слезы и с еще большим рвением вернулся к минету. Тот оргазм был одним из многих, что он испытал в ту ночь, но, бесспорно, самым мощным и чувственным среди прочих… Он врал себе несколько долгих недель, пока не признал, что скучает. Тоскует по Майкрофту, по милитариату, по горячо любимой работе и тому чувству, когда твои действия приносят пользу обществу. Каким бы прогнившим оно ни было… * * * — Здравствуй, Грегори. Майкрофт Холмс поднялся из-за стола и направился к Лестрейду, неловко переминавшемуся с ноги на ногу у двери. — Привет, Майкрофт. Я чувствую себя идиотом… — Собственно, не без оснований! — сказал чей-то глубокий баритон. — Шерлок! — Майкрофт резко обернулся, и Грег заметил в кресле кудрявую шевелюру с окулярами на макушке. Человек вскочил из кресла и стремительно подошел к Лестрейду. — Святая паромать и все её праотцы! Где ты вообще его откопал? — Спасибо, Шерлок. Грег смотрел на высокого мужчину, который казался ему мальчишкой — взбалмошным, самоуверенным снаружи и растерянным внутри, — и чувствовал лишь одно — благодарность. — За что ты благодаришь его, Грегори? — Холмс-старший переводил взор с одного на другого, явно не понимая, что происходит. — Он тогда выпроводил меня из Бюро. Если бы он не направил меня в сторону выхода, я бы сейчас здесь не стоял. — Не льстите себе, я всего лишь спасал… — Шерлок кинул быстрый взгляд на брата. — …честь нашего КБ. Он готов, можешь вербовать его, Майкрофт. Хотя он и идиот! Кожаное пальто в пол, крутые окуляры, высокие берцы на толстой подошве — этот парень был невоспитан, но невероятно крут! — Если я все еще нужен, то я в деле. — Он в деле… — ухмыльнулся Шерлок. — Ты в деле, я в деле, братец в деле — мы все в этом погрязли! — рявкнул младший Холмс и добавил, обращаясь к брату: — Не смей мне больше поручать всякую ерунду. Теперь для этого у тебя есть ручной Часовщик. Спустя полминуты Майкрофт и Грег остались наедине. Неловкое молчание висело между ними, пока Грегори не решился заговорить: — Я бы хотел попросить вернуть меня в милитариат, хотя бы постовым или… — Старший детектив-инспектор Лестрейд, вы распределены в отдел по расследованию особо опасных преступлений. В качестве внештатного консультанта к вам приставляется старший конструктор Шерлок Холмс. — Э… — Но на самом деле я бы просил присматривать за моим непутевым братцем. — А за тобой? — И за мной, если ты захочешь… — Заметано!