The Sharpest Lives (Legend of the White Hat)

Когда Линдси смотрела на папки с личными делами, что были в ее руках, она не могла сдержать слезы. Первая была папка именно Нэйтана Тёрнера. Она видела его фотографию, на нее смотрела идентичная копия Джерарда. С красными, как огонь, волосами. Возраст и дата рождения были идентичны, только единственное, что отличало их, являлось тем, что разбило Линдси в конец. Диагноз - суицид. Она прижала папки к груди и попыталась сделать глубокий вдох, пытаясь успокоиться. У нее это не вышло, и из груди вырвался лишь жалкий всхлип, который говорил о том, что Джерард побеждал в этой борьбе. Она должна была пойти на его условие, делая его счастливым. Она этого не хотела. Он этого ждал. Второй была папка Майкла Джеймса Уэя, фамилия которого была взята от супруги Линды Уэй. Это был парень ростом около ста восьмидесяти сантиметров, блондин, его зеленые глаза смотрели прямо в душу а выражение лица было неумолимым и совершенно пустым. Он просто смотрел в пустоту, когда его глаза выражали некое волнение или даже решительность. Возраст тридцать два. Диагноз - летаргический сон. Линдси снова тяжело вздохнула и продолжила путь по пустым коридорам. Третья папка была о Фрэнке Айеро. Человек, чье тело покрывали татуировки, а ореховые глаза смотрелись на этом полотне одной из них. Он чуть улыбался, смотря в камеру. Казалось, стоит посмотреть на него снова - и он улыбнется шире и, возможно, подмигнет. Рост сто шестьдесят восемь сантиметров. Возраст - тридцать два. Диагноз - кома. Тихий всхлип. Снова шаг ватными ногами. Чувствовалось сердцебиение, слезы на щеках и горький привкус сигарет. Четвертая папка была о Рэе Мануэле Торо-Ортизе. И почему-то в ней была вырвана фотография, оставив на своем месте лишь черную полосу мягким карандашом и пометку "транквилизированный человек". Судя по дальнейшим сведениям, этот человек был очень высоким, имел две татуировки и кудрявые волосы, жил в неблагополучном районе и ему было тридцать семь. Диагноз - смерть от пулевого ранения в сердце. Она почти преодолела себя, но что-то гложило ее войти в палату и миролюбиво улыбнутся своему горячо любимому Джерарду зная, что исход битвы будет таким, как он и хотел. Больше ничего не было. Она не смогла найти личные дела ни одного другого человека. Ни Эллы, ни Лулу, ни Кнайфера и даже Белой Шляпы. Той самой, которая была превосходным стрелком и воином света. Доктор Смерть, как ей удалось узнать, умер еще очень давно. А личные дела Шляпы и Эллы, как сказали ей полицейские... Их никогда и не было. Остальные в итоге сгорели в пожаре, что был в Бостоне в... 1956 году. Она проиграла. Где-то послышался плач малыша и жалобное "мама, я не хочу, чтобы мне кололи иголочкой пальчик и забирали мою кровь. Она моя!". Линдси чуть улыбнулась и смахнула слезы, пытаясь не заплакать. Ведь лучше уколоть пальчик, чем признать, что все проиграно. Ты проиграла, твой муж умрет, а тот, кто останется с тобой - это лишь одиночество и папки с личными делами, за которых пришлось дорого заплатить. Линдси вошла в палату и увидела мирно спящего Джерарда. - Помнишь наш уговор, дорогой? - начала она, - Я сделал все, что полагалось. Нет ответа. Тарелка с кашей снова на столе. Даже не дрогнули веки. - Я нашла все личные дела, разве что, кроме четырех. Наверно, они где-то затерялись, - продолжила Линдси и присела на край кровати, - Мне сказали, что двое сгорели в большом пожаре в Бостоне. Она прислушалась. Тишина. - Джерард, я пыталась найти... Фотографию Джета.Но вместо нее там лишь странная надпись, - она нежно взяла его прохладную бледную руку и поцеловала ее, сплетая их пальцы. Ни вздоха, ни выдоха. Совершенная умиротворенность и холод. - Я никогда бы не смогла тебе солгать. Знай это. Ей показалось, что он улыбнулся. - Я тоже, - послышался тихий ответ. Она улыбнулась ему. - Ты победил, - она посмотрела на опрокинутую капельницу и грустно улыбнулась, закусывая губу, - Они... Они все мертвы. - Я знаю, - он принял это, как факт и его веки сомкнулись. Потекла прозрачная слеза, что упала на пуховую подушку, оставляя маленький след. - Я люблю тебя. Ответа не последовало.

Линдси поняла, что это конец. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе, а дрожащий голос выдал только одно: "Я всегда буду твоей Ночной Сиделкой."