Пробуждение

Когда я открываю глаза, ничего не меняется. Меня по-прежнему окутывает темнота. Ничего не понимаю… Я засыпала в своей постели, а проснулась… Где-то? Не имею понятия, где нахожусь… Видимо, у меня завязаны глаза. Повязка едва заметно давит на голову. Когда я пытаюсь пошевелиться, колени скользят по ткани подо мной, а руками вообще не выходит двинуть. Кажется, я связана? Руки заведены за спину и плотно привязаны к пояснице. Странно, что я не поняла этого сразу… Ощущения доходят до меня постепенно: например, только спустя пару минут я понимаю, что голая. Но что ещё удивительнее: мне совсем не страшно. Хотя должно быть. Я не так часто оказываюсь голая и связанная в незнакомом (наверное, незнакомом, я же не знаю, где нахожусь) месте. Под «не так часто» я имею в виду «совсем никогда»: F., мой муж, совсем не фанат подобных любовных игр. Из-за чего мы снова поссорились накануне… Может быть, он всё-таки взял в расчёт мои претензии? Нет, это вряд ли: не после холодного тона, которым он обозвал меня сластолюбивой шлюхой. Не после того, как напомнил, что я так и не смогла родить ему ребёнка. Не после того, как в очередной раз сказал, что только это и было целью нашего брака. Помилуйте, ведь мы живём в двадцать первом веке! Но наш брак с F. был предопределён заранее, я даже не была ни на одном свидании, кроме как с ним, потому что все всегда знали, что мы поженимся. И наш союз стал катастрофой — без любви, без страсти, без каких-либо чувств, кроме презрения, временами переходящего в ненависть. И пусть я сотни раз просила развода, он всегда напоминал, что люди нашего круга — и люди его рода занятий — не разводятся по пустякам. Я не считаю отсутствие секса пустяком, в отличие от него. И мне было бы даже проще, если бы F. завёл любовницу, — это означало бы хоть какое-то подобие страсти в нём, но женщины ему неинтересны. Мужчины, насколько я знаю, тоже. Так почему я уснула в своей одинокой спальне, а проснулась где-то… в другом месте?.. Мои размышления прерывает лёгкий сквозняк, от которого твердеют соски. Видимо, кто-то открыл дверь… И это точно не моя спальня: моя дверная ручка всегда издаёт характерный щелчок. — Кто здесь? — спрашиваю я в пустоту, напряжённо вслушиваясь в звук тяжёлых шагов, приближающихся ко мне. Никто не отвечает, но моего лица касаются чьи-то пальцы: шершавые, грубые, толстые, — совершенная противоположность аристократично длинным тонким пальцам F. Прежде, чем я успеваю одёрнуть голову или повторить вопрос, незнакомец обхватывает мой подбородок и тянет вниз, заставляя открыть рот, и суёт пальцы мне в рот. — Покажи, как ты работаешь ротиком, сучка. Мне становится страшно… Совсем немного. Я понятия не имею, как оказалась здесь и кто этот человек, но его солоноватые пальцы и властный тон мужского голоса странным образом будоражат кровь. Я чувствую, как между ног становится влажно, когда он безмолвно повторяет приказ: засовывает пальцы ещё глубже, обводит ими мой язык. Я послушно обхватываю пальцы губами, легонько посасываю — от этого возбуждаюсь ещё больше, а мужчина — я хорошо слышу — ухмыляется. — Сильнее. Делаю как велено, втягиваю пальцы в рот, и он запихивает их ещё глубже, касается моего горла. Я зажмуриваюсь под повязкой, стараясь сдержать рвотный позыв, и резко вдыхаю через нос: становится легче. Свободная рука незнакомца вдруг сжимается на моей груди. Он сильно щипает меня за сосок, оттягивает его, и я непроизвольно сосу ещё сильнее — это ощущается так приятно и порочно. Из горла рвётся стон, и незнакомец вытаскивает пальцы из моего рта, размазывая слюну по подбородку. — Очень хорошо, — одобрительно говорит он, — открой ротик ещё пошире. Когда я подчиняюсь, он, кажется, отходит. Я часто дышу, не понимаю, что происходит, как я позволила это с собой, как вообще оказалась здесь, и как, в конце концов, я могу так реагировать… Почему мне так нравится это… Мне хочется задать сразу сотни вопросов, но я только делаю то, что мне велено: сижу с широко раскрытым ртом в ожидании того, что будет дальше. Моих губ касается широкая тёплая головка члена. Так… непривычно… Я никогда не делала ничего подобного и не спутала хуй с пальцем только благодаря своему невероятно живому воображению. И мне всегда хотелось это сделать, но F. не проявлял интереса к таким видам ласк… Я с готовностью открываю рот ещё шире, обхватывая губами толстый член и позволяя ему скользнуть в мой рот до упора. — Расслабь глотку, — велит голос, и я с усилием делаю это. А потом большая ладонь мужчины ложится на мой затылок и насаживает мою голову на член так, что я почти задыхаюсь. Другой рукой он снова пощипывает мой сосок, шлёпает по груди, и я зажмуриваюсь, когда он трахает мой рот — чувствую, как по щекам текут слёзы от того, что он входит слишком глубоко. Это действительно довольно некомфортно, но мне по-прежнему так нравится, что я слегка ёрзаю по постели — прохладная простынь подо мной пропитывается моей смазкой. Он долбится в моё горло ещё сильнее, и я изо всех сил стараюсь расслабиться, принимая его так глубоко, как получается. Он такой твёрдый и приятный на вкус… Чуть солоноватый, и кожа мягкая — инстинктивно открываю рот шире, чтобы не задеть зубами. Мужчина одобрительно стонет, когда я слегка приподнимаю язык, чтобы насладиться вкусом в полной мере. В моём рту он становится ещё твёрже и больше, и скоро я чувствую, что ему становится сложно толкаться в мой рот. Когда он выходит, по моему подбородку стекает слюна, и мне так жаль, что я не могу продолжить… — Тебе нравится это? — впервые в голосе незнакомца я слышу участие. И он тут же отвечает себе сам: — Конечно, нравится. — Я тяжело дышу, всё ещё потираясь половыми губами о простынь, и мужчина резко дёргает меня за волосы. — Ты очень хочешь кончить, не так ли? — Д-да, — выдавливаю я. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Да… — Чтобы мой член наполнил тебя? — Да! — Правильный ответ. Он разворачивает меня спиной и давит на плечи, прижимая к постели и заставляя выгнуться. А потом его член скользит по моим половым губам, но не входит в меня — я выгибаюсь сильнее, стараясь сама насадиться на него, но он резко и сильно шлёпает меня по заднице. — Замри. И моё подчинение вознаграждается тем, как он медленно входит, растягивая меня — он просто огромный в сравнении с F., и несмотря на то, что моя смазка уже течёт по бёдрам, мне всё равно больно. Разумеется, он не обращает внимания на срывающийся с губ стон боли — только входит до упора, и меня распирает от того, как сильно он меня заполняет. Всё же он даёт мне несколько секунд привыкнуть, а потом начинает двигаться. Я чувствую, как его член скользит во мне — резко и отрывисто, так что его пах сочно бьётся о мою задницу. Не представляю, как он может так вдалбливаться в меня — я чувствую себя такой маленькой по сравнению с ним, и удовольствие от фрикций граничит с болью, но спустя несколько мгновений я действительно кончаю — так мощно, что почти теряю сознание. Он вколачивается в меня ещё какое-то время, а потом выходит, снова разворачивает к себе лицом и вновь входит в мой рот — я слабая и покорная после оргазма, послушно слизываю с его члена собственные соки, а потом он отстраняется, и я чувствую, как тягучая сперма струями ложится на лицо. Тишина прерывается только дыханием — сбитым — и его, и моим. А потом он сдёргивает с моего лица повязку и вытирает ей сперму — я хочу поднять глаза, но взгляд упирается в ещё не опавший член: и это… только что было во мне? Он действительно невероятных размеров. А потом мужчина приподнимает моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя — готова поклясться, это лицо я вижу впервые, уж такого красавчика я бы точно запомнила. Он криво улыбается, а потом произносит: — Ты молодец, Сесилия. — А вот он точно меня знает — только откуда?.. — А теперь… проснись. — Что? И я просыпаюсь в своей холодной постели.