Rubatosis

Саске забыл, как долго он там пробыл. Там — это в Конохе. Он вернулся туда, где все началось и единственным, что он осознавал было то, что он в больнице. Учиха догадался, что Наруто проделал огромную работу, чтобы вернуть его обратно — он едва мог открыть глаза. Все, что он чувствовал, была боль, пронзающая все его тело. Единственным утешением, которое Саске получил от всего этого испытания, была мысль о том, что Наруто, вероятно, испытывал гораздо большую боль, чем он. Он даже не мог улыбнуться при мысли об этом — просто пытался насмешливо приподнять уголки губ — было слишком больно. Он пробыл в этой дыре около двух месяцев. И ненавидел каждого человека здесь. Но Наруто был исключением. Иногда. Слегка приоткрыв глаза, он уставился в пустой белый потолок. Почти все в Конохе вызывало у него тошноту. Он не мог понять, какого черта его брат пошел на все, чтобы защитить эту отвратительную деревню. Его зрение затуманилось, и первозданная белизна потолка стала казаться мутно-серой. Если бы он мог, то посмеялся бы над собой. Саске Учиха. Последний Учиха, запертый в маленькой больничной палате — под присмотром людей, которых он хотел убить. Только что он здесь делал? Саске резко вдохнул, когда внезапная боль пронзила все его тело. Он едва мог поднять руки или голову. Все точки его чакры были запечатаны, и с каждым вдохом он чувствовал себя на секунду ближе к смерти. Саске с горечью подумал, что смерть была бы приятнее, чем застрять в деревне, где ему никто не доверяет. Он вернулся из-за того, что был последним Учихой. У Саске, пусть и мизерное, но было сердце, и он чувствовал, что если умрет, не принеся в мир хотя бы еще одного Учиху, то окажет большую медвежью услугу Итачи. Учиха знал, что никто не поверит ему, если он расскажет, но тем не менее хотел начать все сначала. Он знал, что ничего не будет, как раньше. Саске собственными руками стёр улыбки с лица товарищей. Никто ему не поверит, а если и поверит, то очень не скоро. Единственным, кто был уверен в Саске и присматривал за ним, был этот тупица Наруто. Все это время он искал Саске. Его тошнило от всего этого. Медленно, по мере того как время шло и часы монотонно тикали, зрение Саске начало возвращать потолок к его первоначальному белому состоянию. Он молча гадал, кто придет сегодня — и придет ли вообще. По приказу Цунаде Команда Девять должна была навестить его хотя бы раз, чтобы попытаться получить информацию. «И составить мне компанию», — с горечью подумал Саске. Он был не в настроении для встреч со старыми знакомыми. Сначала Сакура была частым гостем. Она пыталась залечить незначительные раны и синяки, которые он получил, но кроме этого не было никакого взаимодействия. Она просто смотрела на него пронзительными изумрудными глазами, а он даже не обращал на нее внимания. Возможно, Сакура хотела заставить его чувствовать себя виноватым. У нее это получалось. Но она перестала приходить. В свой последний визит она прошептала слова, которые, возможно, думала, что Учиха не уловил: «Добро пожаловать домой» Он горько рассмеялся, но смех его затих на полпути, и он закашлялся. У него не было дома. Его семья мертва. В деревне его ненавидели. Что это был за дом? Но он должен был признать, что бывали моменты, когда он смеялся вместе с товарищами, было время, когда он был спокоен. Однажды пришли Киба и Шино. Они почти не разговаривали, но Киба был зол, насколько мог судить Саске. Прежде чем они ушли, Шино рассказал Саске кое-что, о чем тот раньше не знал: «Мы все были готовы убить тебя, но не сделали этого. Почему? Из-за Наруто, все ещё считающего тебя нашим другом» Саске услышал ненависть, пронизанную твердыми словами Абураме. После этих слов Киба выбежал из комнаты, не желая оставаться с Саске ни секунды, а Шино спокойно шел за ним по пятам. Неджи и Ли пришли на следующей неделе с отвращением на лицах. Саске предположил, что Хьюга был тем, кто запечатал его точки чакры. Он был прав. Ли не мог просто сидеть, в отличие от Неджи, который спокойно смотрел на Саске. Он расхаживал по комнате и даже разговаривал. Рок рассказал, как Наруто охотно бросил бы вызов любому, чтобы найти Саске и сравнил преданность Наруто с пламенем, которое никогда не угасает, на что Неджи нехарактерно закатил глаза. Они тоже ушли. Один визит — это все, что от них требовалось. Все они, за исключением Сакуры, навещавшей его около 10 раз, так и не вернулись, чтобы посмотреть, как он себя чувствует. Саске было все равно. Он смутно помнил, как пришла команда Шикамару. Ино попыталась проникнуть в его разум и получить информацию по приказу Цунаде. Она была в состоянии совладать с разумом ослабленного Саске, но быстро остановила дзюцу и вернулась в свое тело, крича ругательства, всего через пару секунд после перемещения в тело Учихи. Саске, насколько он помнил, видел ужас в глазах Ино перед тем, как та выбежала из палаты. Шикамару и Чоджи послушно последовали за ней, не желая расспрашивать Учиху. Девушка увидела лишь проблеск того, что он делал, что видел и через что прошел, но этого оказалось достаточно, чтобы настолько ее испугать. Прежде чем он смог погрузиться в свои воспоминания немного глубже, внезапно вспомнил еще одну идиотку, которая навещала его — и продолжала навещать. Идиотку, по уши влюбленную в блондинистого дурака, вернувшего Саске. Хинату Хьюга. Он неохотно вспомнил ее первый визит. Когда она подошла и села в кресло рядом с его койкой, что его несколько удивило. До этого он смутно помнил Хинату. Она была одной из немногих, кто заискивал не перед ним, а перед идиотом Наруто. Хьюга Хината была настолько беспомощно слаба, что ее безжалостно избивали на глазах у всех собственные родственники. Они никогда не разговаривали, за исключением одного или двух случаев, когда она сжимала указательные пальцы вместе и раздражающе заикалась. Но в тот день он понял, что она выросла и оставила неловкую академию в прошлом, отрастив волосы и избавившись от привычки постукивать указательными пальцами друг о друга или что-то еще. Легкий оттенок розового все еще покрывал ее щеки, и казалось, что она еще не оправилась от заикания, когда она дрожащим голосом поздоровалась с Саске. Но он заметил одну огромную разницу. Она казалась …сильнее или… более уверенной если быть точнее. Насколько Саске помнил, Хината, которую он «знал», всегда колебалась. Сейчас же она ужасно боялась Учиху, но все равно сидела в кресле, не сводя с него глаз. Это, и то, что она пахла булочками с корицей, было другим. Несмотря на ненависть к сладкому, всякий раз, когда Хьюга приходила в гости, запах угощения, наполнявший обычно тошнотворный больничный воздух, успокаивал его. В тот первый день Саске совершенно не обращал на нее внимания. Очевидно, ей не очень-то хотелось быть там. В ее словах слышался страх, но она была по-прежнему вежлива. Он был готов проигнорировать любые вопросы, которые ему зададут, зная, что вероятнее всего Цунаде послала ее за этим. Но он не был готов к вопросу, который задаст Хината. Когда она села, ее руки немного дрожали, и запах булочек с корицей заполонил воздух между ними, Хината посмотрела на Саске, который, в свою очередь, смотрел в потолок, избегая зрительного контакта. «К-как ты?» Это был шепот. Но он был достаточно громким, чтобы Саске в шоке повернул голову и посмотрел на глаза с бьякуганом. Что удивило его больше всего, так это искреннее беспокойство в ее глазах. Он вспомнил, как ее глаза расширились, когда он бросил на нее угрожающий взгляд, заставив ее щеки покраснеть. По тому, как она заерзала на стуле, Саске понял, что она изо всех сил старается быть вежливой и не отводить взгляда. Он не ответил на ее вопрос и снова перевел взгляд с нервной Хьюги на потолок. Она не переставала говорить. За тот час, что она провела там, обычно тихая больничная палата наполнилась заикающимися фразами. «Я-Я… Сегодня было очень солнечно», как всегда тихо говорила она. Он не ответил, продолжая смотреть в потолок. Секунду спустя Хината сказала ему, что у нее есть планы с Кибой, Акамару и Шино — устроить сегодня пикник. «Мне плевать, Хьюга» — прямо указал Саске, наблюдая за Хинатой краем глаза. Он ожидал, что она заплачет, уйдет и никогда не вернется. Но вместо этого она сделала то, чего он никогда не ожидал. Она улыбнулась. Он снова уставился в потолок, размышляя о том, почему она такая странная. В конце своего первого визита она оставила немного своей самодельной мази на столе рядом с кроватью Саске, сообщив ему, что она поможет при болях и синяках. Он все еще молчал, когда она попрощалась и вышла из комнаты. Вспоминая все это, Саске немного устал, и его глаза опустились. Учиха был удивлен, что вообще вспомнил то, что она сказала во время своего первого визита.Саске посмотрел на стол. На нем лежала маленькая круглая коробочка с мазью, которую оставила ему Хината. Он усмехнулся. И как, по ее мнению, ему ей воспользоваться? Он едва мог двигаться, а все медсестры его смертельно боялись. Они даже не подумают поговорить с ним, не говоря уже о нанесении мази. Он знал, что она заметила неоткрытый контейнер во время следующих нескольких визитов, но ничего не сказала об этом. Вероятно, она думала, что Саске ненавидит ее, что было недалеко от истины — он просто не ненавидел ее так сильно, как остальных. А когда дверь была слегка приоткрыта, тошнотворный больничный воздух снова наполнился запахом булочек с корицей, и Саске выжидающе посмотрел на дверь. Должно быть, она уже была здесь. Через несколько секунд дверь медленно распахнулась, и в комнату вошла Хьюга, которая всего несколько мгновений назад вторглась в мысли Саске. Хината заметила, что Саске смотрит на нее, и это ее удивило. Ее удивление растаяло в легкой улыбке, адресованной нукенину, что вызвало тревожный хмурый взгляд у Саске, и девушка закрыла за собой дверь. Глаза парня послушно следили за каждым ее движением, он отчаянно пытался понять, почему она была для него такой загадкой. «Добрый день, Саске» Она поздоровалась с ним и вежливо поклонилась, а после направилась к креслу, стоявшему рядом с его кроватью. Воцарилась тишина. Саске оторвал взгляд от девушки и тупо уставился в потолок, на его лице появилось хмурое выражение. Он действительно ненавидел ее — она была ошеломляюще вежлива и тиха. Девушка была слишком невинна. От одной мысли об этом он нахмурился еще сильнее. Обеспокоенная Хьюга наблюдала за происходящим встревоженным взглядом. «Я-Я… Все в порядке?» — спросила она, слегка склонив голову набок, словно желая получше рассмотреть Саске. Шиноби не ответил ей, но позволил своему хмурому взгляду немного отступить, сменив его на обычное выражение дискомфорта. Хоть и не получив ответа, Хината была довольна этим и удобнее разместилась в кресле. А потом начался ее приглушенный бред. Она рассказала Саске о том, как тренировалась с Кибой и Акамару в тот день. Время от времени он кивал, показывая, что слушает, хотя большую часть времени думал, пока ее слова заполняли пустоту. И пока Хината описывала, как Киба пытался атаковать ее быстрым ударом, Саске поймал себя на том, что снова смотрит на нее. Однако она не заметила этого, так как была поглощена рассказом о том, как вместо этого упал Киба, и о том, как Акамару прыгнул на него. После раздался тихий смех, который Хината прикрыла рукой. Саске почувствовал внезапную боль, наблюдая, как девушка счастливо смеется. Никаких забот, никаких сожалений. Разве можно так глупо жить? О, сколько времени прошло с тех пор, как он мог так смеяться? Посмеяться над тем, как его товарищ выставляет себя дураком. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то вообще доверял Саске? Погруженный в свои мысли, Саске не понял, что его зовет Хината. Когда он обратил на нее внимание, она уже нависла над ним, нерешительно подняв руку. Ее глаза смотрели на него, беспокойство боролось со страхом. Когда она увидела, что Саске смотрит на нее, Хината удивленно вскрикнула и быстро отдернула руку. В мгновение ока она отскочила от Саске, как будто, находясь рядом с ним, могла навлечь на себя неизлечимую болезнь. Саске не удивился б, если бы это произошло. Он не знал, чего ждать. Для такого человека, как он, ожидать признания и прощения было глупо Он считал, что страх Хинаты перед ним вполне уместен и оправдан. Яростно играя руками с подолом свитера, Хината пробормотала извинения. «Я… я… мне так жаль», — быстро сказала она, — «Я думала, что причинила тебе боль или что-то в этом роде и…», — Хината замолчала. Она продолжала играть со своим свитером, мысленно ругая себя за грубость. Да, она боялась Саске. Но она знала, что он не причинит ей вреда. Хотя он, возможно, еще не пытался ей навредить, скорее всего, из-за своих собственных травм. Но все еще мог причинить ей боль. И все же не сделал этого. И тем не менее она позволила детскому страху перед большим злым волком взять верх. Она закрыла глаза, представляя, как, должно быть, разъярен Саске. Хината не была готова увидеть еще один свирепый взгляд. Саске молча наблюдал, как Хината встала, все еще цепляясь руками за подол свитера. Он знал, что может сделать так, чтобы кто-то вдруг просто замолчал и смотрел на него со страхом. Раньше его это никогда не беспокоило. Но сейчас все было по другому. Ему стало не по себе. Он уже собирался сесть, но жгучая боль пронзила тело, заставив упасть обратно и издать болезненный стон, который не остался незамеченным Хинатой. Она быстро открыла глаза и забыла о страхе, чтобы подойти к Саске. Ее руки медленно отпустили ткань свитера. Она остановилась в шаге от его кровати, гадая, нужна ли ему ее помощь. Саске, казалось, прочел ее мысли, вдыхая аромат булочек с корицей. Он ненавидел сладкое. Он ненавидел ее. Саске посмотрел Хинате в глаза и на секунду опустил свою холодную внешность, чтобы что-то спросить. «Можешь нанести мне мазь?» Глаза Хинаты расширились, когда она поняла, что Саске впервые заговорил с ней. Она почувствовала странное спокойствие при звуке его грубого голоса. Парень чувствовал странное умиротворение от того, что она обращалась с ним, как с человеком. Позволив щекам вспыхнуть, Хината смущенно отвернулась. Несмотря на все сомнения, и мысли о том, что что-то может пойти не так, Хината не могла не радоваться происходящему. Так же, как и Саске не мог не вдыхать тошнотворный запах булочек с корицей.