Rubatosis

И так же быстро как он попал под ее чары, так же быстро он и вырвался из них. Что он делает?.. Теперь, открыв глаза, он сделал шаг назад, оставив руку Хинаты неловко виснуть в том месте, где мгновение назад была его щека. Она окинула его взглядом полным любопытства. Или, может быть, она сделала ему больно? В любом случае, это не имеет значения. То, что делал Саске, неправильно. Теперь рука Хинаты легла на ее бок, и она спросила его, почему. Почему он отступил? Она его огорчила? У него не было ответа. Но она была неумолимой, как волны, разбивающиеся о берег. Волна за волной — вопрос за вопросом. Или, возможно, так казалось только Саске. Каждая прошедшая секунда этого момента изматывала его еще сильней. «-Почему?» Он ответил на ее вопрос своим собственным. «-Почему ты делаешь это со мной?» Его вопрос повис в воздухе, он достиг их обоих и стало душно, тревога будто окутывала. Глаза девушки увеличились в размере, она не знала что можно ответить на этот вопрос. Ее глаза искрились невинностью, которую он имел соблазн растоптать. Ему стало плохо, казалось его вот-вот стошнит. То, как дева ответила — даже нельзя назвать ответом. Ему было плохо даже от того что она просто стояла там. " — Неужели я просто, — оскалился, — твоя попытка сделать благотворительное дело?» Он не пытался скрыть свою озлобленность. " — Тебе нравится думать что помогла кому-то вроде меня — монстру?» Добавил он, даже не думая скрывать ухмылку. Саске знал, что это несправедливо. Поступать с ней так нечестно. Набрасываться пользуясь ее неуверенность в себе было несправедливо. Но опять же, он никогда не был честным человеком. Саске и сам не знал, что привело его к такой резкой смене собственной погоды. Он не понимал что так сильно повлияло на него, слова бесцеремонно брошенные его лучшим другом или его собственное любопытство. Если честно, в его голове всегда был странный зуд, от которого он не мог избавиться. Иногда это был простой шум, который становился все громче и громче, по мере того люди становились ему близкими. Затем этот шум проявился и в голосах, которые убеждали Саске, что все они просто хотят поиметь его и бросить на поле боя собственного самокопания, мол ну же, расхлебывай сам. И под «они» он имел в виду вообще всех. Он был просто пешкой для всех, кто, казалось, хотел узнать его получше. Затем голоса давали ему совет — поимей всех, пока они не поимели тебя других. Будто закон. Бей чтобы не избили тебя; относись к этим людям как к игрушкам, просто для собственного удовлетворения и собственной пользы Саске осознавал, что эта мысль, за которую он так жадно цеплялся, с таким же успехом может использоваться как способ оправдания собственных действий. Вернее, проступки, которые он совершал по отношению к другим людям. Но в какой-то момент он действительно поверил, что все это правильно, что так и должно быть. Что он был просто тем, кому суждено было быть одному. Так что, прежде чем это могло произойти, он затворил свои бетонные ворота изнутри и выбросил ключ. Перед тем как он покинул Коноху он знал, что о нем думают другие. Он не был глухим настолько чтобы не слышать что происходит у него за спиной. Иногда Саске это говорили в лицо. Он закрылся для других. Он был выше этого. Он убедил себя, что слишком хорош для для них, черт возьми. Вот почему Саске почти не почувствовал угрызение совести когда увидел опустошенное выражение лица Хинаты. Причинять людям боль стало для него вторым призванием. Обычно все понимали его намек и оставляли его в покое. Но похоже, что Хината попадет в категорию тех, кто не сдается. Она все еще стояла там, глядя прямо ему в лицо. " — Это может быть хорошим вариантом», — твердо сказала она. Ее голос все еще был тихим, но, тем не менее, он услышал его. " — Может быть, я просто делаю это ради собственного извращенного чувства выполненного долга. Может быть, я просто занимаюсь благотворительностью». Она не дрожала, выплевывала слова будто отчитывалась после миссии, это был непрерывный поток слов, сказанный без особых усилий. На протяжении всего этого она смотрела ему в глаза. И когда он окунулся в эти глаза, он увидел то, что другие шиноби описывали раньше. Он увидел глаза Хьюги — глаза, которые казались мертвыми. Взгляд, который проникает в твою душу. Заставляют твое сердце биться чаще от страха, до тех пор пока эти они не обратят внимания на что то другое. Это было жутко. Это была не Хината Или, ну, не таХината, которую Учиха собрал по кусочкам в своем сознании. Возможно, он знает ее не так хорошо как думает. Хьюга, которую он выдумал в своем воображении, может быть всего лишь ее маской. Хитромудрый фокус, тщательно продуманный женщиной. " — Мы шиноби, Саске. Нас учили быть безжалостным и жестоким еще в юном возрасте — мы знаем только, как раздавить цветок. Те, кто нашел время, чтобы полюбоваться ними, — сказал Хината, — считаются глупцами». Теперь она стала медленно похаживать вокруг него. Саске, с любопытством, ждал, что она сделает. Девушка остановилась позади обращенная спиной к нему. " — Я. Для меня не имеет значения, доверяешь ли ты мне…» — остановилась она. " — Я может быть и предана Конохе, но так же я останусь верна своему собственному пути». Саске слушал, как ее шаги отдаляются все дальше и дальше, он слышит их до тех пор, пока она не выходит из комнаты и, в конечном счете, из квартала Учих. Он попытался обнаружить присутствие анбу, на которых лежала обязанность присматривать за ним. Убедившись, что их нет рядом, он зашёл глубже в место, которое раньше мог назвать своим домом. Его шаги отдавались эхом. Это было так громко, что он думал, что в мире есть только звук его шагов. Но именно тишина вокруг него, казалось, усилила все посторонние звуки. Он подходил к стенам, рассеянно проводил по ним рукой. Внешне стена казалась чистой, но Саске знал лучше. Он знал правду, которая скрывалась за этой чистотой. Он помнил как на стенах грязными пятнами стекала кровь. Кровь, возможно, была смыта, но воспоминания были словно выгравированы в каждом уголке этого квартала Учих и в каждом уголке разума Саске. Он сам был грязным. Он был грязным до глубины души — ходячая мразь и грязь. Углубившись дальше в свои владения, некогда дом, он ухмыльнулся сам себе. В глазах Саске Хината Хьюга действительно была «глупой». Она была достаточно глупа, чтобы позволить себе познакомиться с ним. Это такой «позор» — действительно. Так много ее потенциала тратится впустую на никчемную доброту. Она могла бы быть лучше, чем сейчас. Но, увы, Хината Хьюга была очень глупой девушкой. Саске, однако, таким не был. Саске был далеко не глупым. Настоящий шиноби во всем и насквозь — Саске не тратил бы время даже на то, чтобы взглянуть на цветок. Он раздавил бы его голыми руками. Теперь ему всего лишь оставалось определить. Была ли Хината цветком?