Цикличность

      Инк смотрит в окно на то, как Эррор отходит от дома, стоит с минуту спиной к нему, а после открывает портал и благополучно уходит, давая Инку облегчённо вздохнуть — драки не будет. А значит можно быть на процент счастливее. На процент, который как капля в море. Тяжесть собственного ответственного решения лежала на хрупких плечах тяжелейшим грузом. Выгнал из дома. Сказал, что ненавидит. Хотя, по сути, ненавидеть не может. Как и любить. Значит, солгал. Ложь в его существовании уже обыденность.       Чернильный, не зная куда себя деть от гложущих мыслей, осел на пол под подоконником, обнимая себя, желая уменьшиться до размеров котёнка. Хоть на секунду не думать о насмешливых красных глазах, смотрящих свысока. Эти глаза причинили ему столько боли… Многого ему уже совсем не вспомнить… но ведь эти же глаза и любили его когда-то! Любили, когда художник занимался обыденными вещами. Рисовал он, готовил ужин или бредил в порыве вдохновения — взор Глюка всегда его сопровождал. Что же теперь не так?       Внезапно у самой головы скрипнула входная дверь, и Инк уже чертыхнулся, ожидая увидеть озлобленного мужа, но белые косточки с золотой каёмочкой явно не принадлежали Разрушителю.       — Инк! Да от тебя негативом так и разит! — Принц прильнул к другу, поднимая его на ноги, заглядывая в глаза. — Ну что опять? Он тебе что-то сломал? Или… Да чего же ты плачешь? И-инки!       Хранителю позитивных эмоций пришлось буквально на себе нести бьющегося в истерике художника, чтобы адекватно поговорить на диване, а не сидя на пороге. Дрим всегда помогал Инку. Любезно приводил в себя, дарил успокоение, поддерживал во всех бедах. Таких отношений не хватало и с Эррором… Думая об этом, Инк рыдал ещё сильнее, словно девчонка-подросток. Снова переборщил с красками.       — Ну же, вытирай слёзы. — Дрим прижал голову друга к своей груди и стал не спеша стирать с его лица солёную воду. — Я с тобой, ты можешь мне всё рассказать. Можешь ведь? Вот так… Молодец! — А ещё, Дриму попросту больно от всей той искусственной боли, засевшей в пустой груди, заставляющей скелета содрогаться, заламывать пальцы в порыве неконтролируемого гнева.       Когда Чернильный наконец стал успокаиваться, Мечтатель попросил того глубоко вдохнуть и сообщить о проблеме, чтобы знать с чем работать. Психолог из него, конечно, такой себе, но всё же лучше, чем ничего. И Инк даже начал что-то неуверенно мямлить, заикаясь:       — Д-дрим, я его выгнал! Выгнал! — Хранитель АУ судорожно выдохнул, поднимая на собеседника глаза с меняющимися зрачками. — Он… Он много!.. Я больше не мог! Мне так жаль, он же любит… Любит меня! Я уверен! А как же Дж… Джемми? Я не готов… — и тут он снова заливается слезами, которые все с огромной охотой впитываются в жёлтые перчатки принца. А сам принц лишь устало глядит в темнеющую от сумерек комнату.       — Конечно любит… — словно убеждает сам себя Дрим, — Вам просто нужно поговорить, вот и всё! Не так, как вы это обычно делаете, — он поморщился, — а нормально. Без перепалок и страстей.       На самом деле Дрим был против, чтобы эти отношения когда-то начинались, но сейчас, когда Радужным правит лишь дикая привязанность, отрывать его от «любимого» стало бы делом нелёгким. Мало ли как он переживёт этот удар. По крайней мере, так решил хранитель позитива, мало разбирающийся в отношениях.       — Ты думаешь, я не пытался?! — вспылил Инк, отстраняясь от Дрима. Тот лишь растянул уголки рта, неодобрительно хмурясь.       — Плохо пытался. Но разве этому есть иной выход? Ты его усмиряешь и возвращаешь в семейную рутину, а он не терроризирует округу и твои нервы в том числе. Чего сложного? Подбирай сопли, раз «любишь», и айда продумывать примирительную речь.       Инк шмыгнул носом и вздохнул, неохотно соглашаясь с напарником. Их ссора могла ещё и на мультивселенной отразиться. Никому не нужны лишние жертвы… Поэтому художник отбросил негативные мысли на чёрный день. Пока не задумался о том, что в столь поздний час домой ещё не явился ПиДжи. Обычно он прибегал ровно в срок, нигде не задерживаясь. В свои десять лет он прекрасно знал, что если опоздает, то Инк будет разочарован, а Эррор зол. А расстраивать родителей — гиблое дело. Он ведь их любит, как и они его. Что может быть лучше любящей семьи?

***

      Белизна пустоты, казалось, жгла глаза Инка. Он ненавидел здесь появляться.       Дрим сказал, что ПиДжи может прятаться именно тут, ибо недавно Найтмер со своей шайкой пытался на него напасть. Хорошо, что малыш догадался сбежать, подумал Чернильный, ступая на территорию Эррора. Сын любил "зависать" в паучьем логове отца, и даже пытался шить свои собственные игрушки! Признаться, у него неплохо получалось, и Ошибка складывал их возле своего гамака. За семь лет образовалась неплохая кучка, благо, прахом не набитая, иначе Инк задумался бы над новым хобби для ребёнка.       Гамак с мелкими кобальтовыми узелками, замерший, словно каменное изваяние, смотрелся невозможно отрешённо. Здесь давно никто не появлялся.       Художник остановился, и всё вокруг мертвенно затихло, будто поддаваясь какой-то остановке времени. Трудно представить, как разрушитель не сходил в этом месте с ума. Оглянувшись, он ничего не обнаружил. Ни Эррора, ни Папера, ни иных признаков жизни. Что-то внутри неприятно запульсировало, когда Инк задумался над тем, куда же мог подеваться его ребёнок? Он ведь не появлялся дома уже пару суток!       В смятении, скелет перехватил Бруми за корпус, чтобы взмахнуть ворсом и переместиться в Дримтейл, но что-то его остановило. Вдалеке, под нитяным потолком, висела какая-то длинная тряпка, не похожая ни на одну из растрёпанных кукол Ошибки. Инк, хмурясь, в пару прыжков очутился возле находки, чтобы утолить своё любопытство. Только вот…       Звёзды...       От увиденного, хранителя АУ вывернуло сквозь пальцы, прикрывающие рот от рвущегося наружу крика.       На тонких нитях, темнеющих от чернил, повис бежевый шарф с красочными отметинами. Под своеобразной петлёй, узлом затянувшейся на лоскуте, разливалась огромная чёрная лужа. Аккурат подле было посажено две куклы. Копии супруга и сына. Грёбаные посмертные куклы, сшитые Эррором на скорую руку, расходящиеся по швам, улыбающиеся, со своими этими глазками-пуговками.       Органайзер был отброшен подальше, а эмоции, выпитые до этого, не позволяли Инку угробить своё состояние.       Не забудь поздравить Джемми с днём рождения...