реанимация чувств

      Наверняка многие из нас задумывались хоть раз над тем, что наша жизнь это книга, а автор её — сама судьба. И в моменты эйфории нам хочется, чтобы именно здесь поставили точку, которую принято называть «хэппи-эндом». Сомкнуть чуть пожелтевшие от прошедшего времени страницы, услышать ласкающий уши хруст корешка книги и убрать на полку подальше. Но тут писатель начинает новую главу. Сюжет закручивается в бесконечную спираль из колючей проволоки, утаскивая тебя за собой всё дальше и дальше, царапая нежную кожу острыми концами. Слова сменяются строками, строки — страницами, страницы — главами. Да когда же, черт возьми, закончатся эти блядские чернила…       Ставишь огромную кляксу на чистом листе. Ничего не выходит. Бардак в голове. Бардак на листе. Вырвать. Скомкать. Бросить. Растоптать. Незаконченная строка становится немым воплем. И таких вокруг тебя сотни, нет, тысячи. Тысячи мыслей, что остались лишь хаотичными линиями на листе бумаги, остались лишь пятнами. А ведь столько хотелось сказать… Может, так оно и нужно было? Мысли, которые никто не должен был увидеть, услышать, узнать.

***

      Глядя на исполосованные тоненькими шрамами поперёк запястья, девушка томно вздыхает, тем самым разрывая царившую в темной пустой квартире тишину. И хоть их не было так заметно под четко выверенным контуром чёрного дракона, только самой владелице они казались видимыми даже с высоты птичьего полёта. Медленно поглаживая подушечками пальцев каждую ощутимую припухлость на ровной нежной коже, она всё ещё чувствовала легкое покалывание. Как бы не пыталась забыть, стереть, замазать, перекрыть, — всё тщетно. Она помнит каждую секунду, когда дрожащими пальчиками разрезала кожный покров, помнит это приятное покалывание и жжение при соприкосновении с водой. Воспоминания, которые она сама предпочла оставить на себе навсегда. Чёрные тонкие нити поверх них не спасали. Глупо, наверное, пытаться скрыть что-то тем, что наоборот привлекает внимание.       На экране смартфона загорелся изученный наизусть номер и ласковое прозвище подруги, отчего уголки губ русоволосой резко дернулись вверх. Высокий женский голосок залепетал сразу же после принятия вызова, перебивая оглушительно громкую музыку и крики других людей. Немного поморщив нос, Стефани едва разбирала полупьяную речь на другом конце провода. Неудивительно… Вечер пятницы, чем ещё молодёжь предпочтёт заняться в свободное время перед выходными? Уолш не находила в шумных компаниях ничего путного. Вечеринки, где каждый второй незнакомый тебе человек, казались ей чуждыми. После нескольких неприятных инцидентов для неё и вовсе понятие «вечеринка» сопровождается красным светом и громким сигналом тревоги. Однако, Стеф не отрицала своей необъяснимой привязанностью к подруге, что была с ней с самого детства. Находясь в радиусе нескольких метров от Кэтрин, ей было спокойнее. И это почему-то не поддавалось объяснению.       Как и сейчас. Колебалась, пока собиралась. Думала, пока ехала. Теперь стоит напротив двери, теребит рукав свитера и не решается дать о себе знать. В голову лезут навязчивые мысли о возможных развитиях событий сегодняшней ночи, которые так усердно отгоняет от себя девушка, точно назойливых мух. Лишь на секунду задержав руку перед тем, как позвонить в звонок, улавливает топот совсем близко к двери и машинально отходит. Когда два пьяных тела чуть ли не вываливаются из квартиры, а глаза Уолш замечают стоящую в дверном проеме подругу с недовольной физиономией, стало понятно — уже не скрыться. — Стеф, наконец-то! Я то думала, что ты не приедешь, — лицо её тут же просияло. Подхватив подругу под пуку и силком затолкав в квартиру, Кэтрин тут же принялась рассказывать все новости, что успела выцепить среди отдыхающих, — Ты не поверишь! Сегодня Фрой целовался с Тришей, а потом прямо на глазах у Триш флиртовал с Хизер. Так это ладно, потом выяснилось, что ему звонила его девушка, которая думала, что он ночует у Эштона, но трубку взял Рон и теперь у тех двоих скандал! — Ужас, Кэт, мало того, что мне не знакомо ни одно из этих имён, так тут ещё и какой-то сумасброд творится. Куда ты меня притащила? — локтем расталкивая танцующие пьяные тела, смеялась русоволосая и только крепче цеплялась за руку подруги. — Да ты чего! Фрой — парень, который мне нравился на первом курсе! А Триш и Хизер это девчонки из общаги, мы с ними пару раз на совместных лекциях были и они часто бывают на тусовках всех университетских, забыла уже что ли? — заправив свой кудрявый локон цвета горького шоколада за ухо, удивленно и даже несколько возмущённо проговорила почти у самого уха подруги.– Пойдём-ка нальём тебе чего-нибудь. Что скажешь?       С каждым новым шагом девушек все больше поглощал неоновый свет. Только когда Кэтрин оказалась под флуоресцентной лампой, Стефани разглядела обилие неоновых деталей по всему её телу. Начиная от бижутерии и переводных тату и заканчивая её белоснежным маникюром. Пока шатенка что-то колдовала с напитками у стола в самом углу комнаты, Уолш позволила себе оглядеться вокруг и оценить происходящее. Глаза, ещё не привыкшие к освещению, позволили распознать лишь размер комнаты и то, что она чуть ли не до потолка забита людьми. Когда в её руке оказался стакан с чем-то бордовым, больше напоминающим вино, девушка вернула свой взор к подруге. Чуть принюхавшись к содержимому, ей всё ещё было сложно определить, что точно ей вручили. Сначала показались нотки граната, затем стал более четким аромат клубники, а стоило лишь отодвинуться, уже было похоже на колу с вишней. — Что это? — указав на стакан в своей руке, та чуть наклонилась к подруге. — То, что поможет тебе хотя бы на вечер забыть о своих долгах по учебе, работе и проблемах с предками! — слегка приподняв занятую руку ближе к лицу, с улыбкой проговорила Кэт.       Поколебавшись с полсекунды, русоволосая делает маленький глоток, после чего морщится, но мысленно заставляет себя влить остатки горькой бордовой жидкости. Подруга немедленно сопроводила это громкими хлопками в ладоши, лишь подбадривая Стефани. Тыльной стороной ладошки стирая капельки противного напитка и всё ещё немного морщась, девушка слегка облокачивается о стенку. Наконец её глаза могли чётче разглядеть комнату и всех присутствующих здесь. И хоть ей мало, что это дало, тем не менее ей было комфортнее от мысли, что теперь она хотя бы понимает, где находится.       Квартира с панорамным видом на город. Перед её глазами ночной Нью-Йорк. Видимо, Стеф должна иметь честь находится в кругу отдыхающих. Танцуют красивые люди, на столах обилие выпивки с самым разным процентом содержания спирта, неоновые огни сменяют один другой на уровне периферии, аромат никотина, застиравшего под потолком не капли не раздражал, а только наоборот прибавлял атмосферы. Вот только расслабиться всё равно не получалось. Подруга на протяжении пяти минут что-то оживленно повествует, но Уолш не слушала её почти с самого начала. Разговор изначально был начат не с той темы. Стефани была слишком трезва, чтобы относится равнодушно, но и не трезва до конца, чтобы держать свою раздражённость в себе. Кто бы мог подумать, что одно имя может вызвать столько противоположных эмоций.       В жизни Стефании есть только три правила: никому не показывай истинный эмоций, никому не доверяй на сто процентов и не надейся ни на кого. Эта девчонка к двадцати годам зарыла себя с головой. Некогда наивный ребёнок с душой нараспашку превратился в девушку, чей внутренний мир не подаёт признаков жизни. Она — полый сосуд, прохудившийся где-то на дне. Маленький скол со временем тоже пускает «корни». Однажды наступит момент, когда этот сосуд просто лопнет к чертям, разлетаясь на тысячи звенящий о пол осколков. Но сейчас её тело — морозильная камера. Гуляющий холод ломит кости, сердце покрылось толстенной коркой льда, ведь внутреннего огня в нем больше нет. Её вечно холодные пальцы — свидетели круглогодичной зимы внутреннего мира. — Девчонки, — руками обвивая за талию Кэтрин, игриво протянул какой-то шатен. Приглядевшись получше, Уолш разглядела в нём молодого человека своей подруги, — как бы не хотелось, мне придётся украсть из вашей беседы кое-кого, ведь эта змея так ловко ускользнула от меня. Теперь не уйдёшь.       Фу. Со стороны это выглядит достаточно мерзко. Уолш криво лыбится, отводя взгляд от пожирающей друг друга в страстном поцелуе парочки. В какой-то степени Стеф и правда завидовала Кэт, ведь та пользовалась вниманием парней, однако этот «инкогнито» был с ней уже на протяжении недели. То ли не запомнила, то ли просто не хотела брать во внимание — хоть убей Стефани представить не могла, как его зовут. Сама Кэт не ограничивала себя в ласковых прозвищах своего названного бойфренда, так что вполне понятно, почему у русоволосой не отпечаталось в памяти его имя. Чему уж точно Стеф была благодарна в их с Кэтрин дружбе — разному вкусу на парней. Кэтрин, хоть и любила шумные вечеринки, была настоящим примерным семьянином; Стеф же всегда бежала от времяпровождения с семьей, предпочитала собственную свободу и редко посещала вечеринки. Для Кэт было важно иметь крепкую спину перед собой, чтобы в любой момент можно было спрятаться и чувствовать себя беззащитной; для Стефани было важно чувствовать себя сильной с партнером или без, она всегда хотела сама быть, пусть не каменной стеной, но лезвием ножа так точно. — Попозже поговорим, не скучай! — на радостях протараторив, Кэтрин Хилл тут же ускакала куда-то в глубь, попутно утаскивая за собой своего возлюбленного.       Ничего не хотелось. От упомянутого имени неприятно екало в груди. Громкие басы и крики людей отошли на второй план и в голове лишь эхом отдавалось «Йен». Три буквы, как три ножевых в сердце. Когда-то Уолш хотелось, чтобы человек, носящий это имя, стал ей кем-то ближе, нежели просто предметом воздыхания. Влюбиться в того, с кем ты просто пообщалась пару лет, с кем ты виделась лишь по счастливой случайности и ваши встречи были не дольше двух минут, в того, кто видит в тебе всего лишь друга, если не просто знакомую. Сейчас их общение помножено на ноль. Таким же нулем себя чувствовала Стефани, когда минуты молчания после последнего смс превратились в часы, а часы в дни. И вот, прошло целых четыре месяца, как о нем ничего не слышно. Может, у него уже появилась девушка, может, он уже даже не живет в этом городе, может даже не в этой стране. Одно Стефани знает точно — их чувства не равны меж собой. Иначе… Этот парень не поступал бы так с ней.

***

      Шумная музыка сменилась на более медленную. Все машинально разделились на парочки и начали покачиваться из стороны в сторону, попутно сливаясь в нежном поцелуе или прижимаясь все ближе к партнёру. Ещё несколько человек, на кого, по всей видимости, не нашлось пары в этом доме, отлучились не то на балкон, не то куда-то в другие комнаты. Стеф, несмотря на обстановку, в которую она вовсе не вписывалась, не хотела уходить. Песня с первых секунд звучания запала ей в сердце и от удовольствия девушка даже прикрыла глаза. »…everything is shattering and it's my mistake only fools fall for you, only fools only fools do what I do, only fools fall…»— строки пробирают до самых костей. Цепляются за струны души, рвут изнутри и пускают по ветру. Уолш пропускает через всё тело каждую строчку, беззвучно пропевая каждое слово. В голове возникло слайд-шоу из воспоминаний. Стало хуже. Хотелось просто исчезнуть. Человек, толком ничего не сделав, втоптал её в землю, смешал с пылью. Её сердце, подобно бумажной валентинке, скомкано и выброшено в мусорное ведро. Но тем не менее, она не перестаёт верить и ждать. Глупо, наивно, совсем как собака ждёт прихода хозяина с работы. Вот лишь разница в том, что хозяин приходит, а Йен, мать его, Реддл, так и останется больной темой для Стефани Уолш.        Что-то едва коснулось русых волос, отчего тело девушки дрогнуло, ресницы тут же распахнулись. Перед глазами предстал образ незнакомого парня, которому сегодня уже явно было хватит алкоголя. Однако, если бы не разящий аромат спирта и в целом обстановка вокруг, Стеф сказала бы, что этот парень неплохо держится. Учуяв совсем близко сигаретный дым, Уолш словно что-то дернуло чуть шагнуть влево: прямо над ней, едва удерживаясь меж двух пальцев незнакомца, находилась сигарета, пепел которой вот-вот упал бы прямо на русые волосы. Выставив перед собой ладонь, Стеф как чувствовала, что на этом все не кончится. Рука парня по-собственнически легла на талию, его лицо оказалось слишком близко, отчего злости в теле только прибавилось. — Да отпусти ты меня, чертов ублюдок! И убери эту дрянь от меня подальше, — стараясь свободной рукой отодвинуть от себя не потушенный бычок, чуть ли не рычала Стеф. Руки парня оказались слишком крепкими, чтобы так просто высвободиться из них. Что-то подтолкнуло его со спины и незнакомец, видно ранее молчавший из-за подступающей рвоты, теперь вывалил всё это прямо на белый свитер девушки, — Твою мать!       Как можно быстрее выскользнул из рук незнакомца, та унеслась куда только глядят глаза. Ворвавшись в перво попавшуюся комнату, что, как ни странно, была неверной, застала двух людей в не самое лучшее время. Попутно извиняясь, захлопывает дверь и чувствует, как полыхают её щёки. Всё постепенно начинает наваливаться на Уолш, точно слоеный торт. Где-то в подсознании она материт себя, как только может. Материт за то, что пошла на эту вечеринку, за то, что не пошла искать подругу, за то, что удумала надеть на вечеринку светлые вещи, которые теперь отвратительно пахнут. Обнаружив лестницу на второй этаж, девушка тут же понеслась наверх в надежде, что там найти нужную комнату будет проще. Спустя две попытки, ей всё же везёт и перед ней наконец открывается вид на ванную комнату. Захлопнув за собой дверь, Стеф старается как можно быстрее стянуть с себя свитер, не вляпавшись, закидывает его в раковину, в надежде скорее смыть всю эту дрянь. То ли это паранойя, то ли в действительности так, но запах, казалось, въелся ей в кожу. Вода ужасно шумела, перебивая музыку на первом этаже, перебивая топот за дверью, перебивая мириады мыслей, звенящих в голове девушки. Стоило воде смыть грязь, как перед глазами Уолш предстала дыра, по всей видимости, оставленная сигаретой. Хотелось скатиться по стенке и зарыдать от накатившей злости, обиды и безысходности. Кто знает, может прямо сейчас хозяин дома выпроваживает гостей? Может, зайдёт полиция и всех оштрафуют, а то и хуже. В голове Стефани, точно в ряд, представлены наихудшие события дальнейшего. Её одежда испорчена, Кэт не пойми где, телефон в куртке, а та в какой-то из спален. Как-то всё идёт против неё. Локтями оперевшись о холодную раковину, закрывая ладонями лицо, русоволосая просто хотела телепортироваться. Оказаться у себя дома и лежать, вытянув ноги, пялясь в ноутбук. Но она здесь.       Ненароком услышав щелчок, девушка подняла голову и в отражении увидела того самого парня, что испортил ей этот вечер. Стоя перед ним в одних джинсах и лифчике, ей безумно хотелось расколотить его голову об эту раковину. Хотелось окунуть его голову в унитаз. Пнуть в причинное место. Да что угодно, лишь бы утолить голод своего внутреннего демона-мстителя. Но когда тот попрощается не только со своей жизнью, но и со всеми проблемами, что мучали его, Стефани же придётся нести эту ношу в вижу преступления на себе. А сидеть за решёткой за убийство этого пьяного червя ей явно не хотелось. Не такой она представляла себе жизнь в двадцать один год. — Тут занято, если ты не заметил, — прикрыв наскоро схваченным полотенцем оголенные части тела, сквозь зубы процедила русоволосая. — Малышка, ты извини, какой-то черт толкнул меня и я…– жестами воспроизводя картину произошедшего, едва сплетал слова во единое предложение незнакомый парень, даже не думая покинуть комнату, — Ой, а ты ничего. Мы с тобой можем всё уладить и я даже позволю тебе забрать мою футболку. Но если только ты пообещаешь мне проснуться с тобой рядом. — Ты оглох? Здесь занято! Туалет есть и на первом этаже, я уверена, — попытка выгнать парня не увенчалась успехом и тот, больно сжав запястье Уолш, подтянул её к себе, — Да отпусти ты меня! Или я закричу. — Чад, мать твою, я же… — внезапно из-за двери показалась чья-то голова. Сердце девушки сделало маленький кульбит. Знакомые черты лица моментально выкинули её из реальности, — Ох, Стефани. Не знал, что ты тоже тут. А вы с Чадом типо… — Н-нет! Я пыталась выгнать его отсюда, но он так упёрся и я… — заикаясь на каждом слове, тараторила русоволосая, не спуская глаз с лица Йена. Ладошки начали потеть, к щекам ещё больше прилил румянец и только сейчас до неё дошло, что она прикрывается жалким полотенчиком, отчего стало вдвойне некомфортно. — Мне долго за вами двумя таскаться? — в отражении зеркала показалась абсолютно незнакомая Стеф фигура. Желание провалиться под землю возросло до максимума и всё, на что ей хватило сил, это выдернуть руку из хватки Чада и натянуть полотенце ещё больше, — Кажется, мы помешали? — Пожалуйста, заберите своего друга и выйдите, — тупит глаза в пол и тихо лепечет девушка, мысленно надеясь на сознательность ребят. Пятится к раковине, не смея даже поднять взгляд, — пожалуйста…       Самый последний из парней, нахмурившись, взглянул на русоволосую, а затем на то, что было за её спиной. Подхватив Реддла, что-то наспех шепнул ему на ухо, после чего они оба потянули своего друга из комнаты, закрыв дверь с той стороны. Шумно выдохнув, девушка убрала полотенце на место и вновь принялась замачивать испорченную кофту. Как будто её уже что-то может спасти. С ещё большей ненавистью трёт куском мыла по прожжённому месту. К чёрту. Он испорчен. Свитер. Вечер. Отдых. Щелчок. Последней каплей был этот чертов щелчок дверной ручки. Злобно стукнув кулаком по раковине, уже наплевав на свой внешний вид и то, кто сейчас покажется в дверях. — Так сложно, блять, понять, что здесь занято! — резко вздёргивает головой и смотрит в отражение. Буквально проглотив все последующие ругательства, оборачивается к зашедшему и ладошками пытается прикрыть оголенные части тела. — Это я уже понял, — подойдя ближе к девушке, на выдохе произнёс парень. Быстро оглядев ту с ног до головы, незнакомец уделил особое внимание лежащей в раковине одежде. Походил скулами, медленно стал расстегивать одну за другой пуговицы на своей клетчатой рубашке, затем стянул её с себя и протянул русоволосой, оставаясь в одной чёрной водолазке. Та не торопясь приняла одежду, всё ещё с непониманием глядя на парня, когда лицо того не выражало ровным счетом ничего. — Полагаю, твоя кофточка безнадёжно испорчена, так что мой совет — хватит оплакивать её и просто выброси. Можешь не возвращать, — направившись к выходу, незнакомец словно вспомнил что-то и, не успев схватится за ручку, чуть повернул голову в сторону Уолш, — Дружеское напоминание: закрывай дверь. Это вечеринка, а не чаепитие.       Послушно закрыв за ушедшим дверь, Стефани принялась скорее надевать на себя любезно «подаренную» рубашку. От ткани приятно пахло мятой и шоколадом, вперемешку с ароматом сигарет. Только ткань соприкоснулась с кожей, как Уолш ощутила, что слегка продрогла. Чуть поёжившись в огромной рубашке, подогнав её под более презентабельный вид, заправив в джинсы, ещё немного поглядела на себя в отражении. Взглянула на промокший насквозь свитер и уже с большей уверенностью вытащила его, следом кинув в мусорку. Музыка за дверью внезапно стихла. В душу закралась непонятная паника, отчего Стеф тут же выскочила из комнаты. — Давайте, давайте, ребята, расходимся. Вечеринка окончена! — Йен, слегка подталкивая людей, выпроваживал одного за другим из дома. Кэтрин и её парня нигде не было видно. Встретившись взглядом с русоволосой, Реддл вскинул бровями и на выдохе продолжил, — Стеф, к тебе тоже относится. — Да, я поняла. Только мне нужно найти куртку. Их вроде в какую-то комнату убирали, нет? — всё больше пряча руки в рукава, проговорила девушка, — Я заберу и тут же уйду. — Честно, понятия не имею. Зайди в комнату рядом с кухней, — указал тот на нужную дверь, затем удалился за гостями, видимо, проконтролировать, чтобы ни один из отдыхающих внезапно не остановился где-то в подъезде.       Быстро зашагав в нужную сторону, девушка не переставала оглядываться. Неужели Кэтрин вот так просто оставила подругу? И где, черт возьми, её вещи. Телефон, элементарно, для вызова такси. Куртка, которую ещё при заходе в квартиру бесцеремонно выудила Хилл и закинула куда-то? Что вообще происходит? Слишком все сумбурно для одного вечера. С самого начала ручка не поддавалась. Упорно подёргав её, Уолш всё же удалось проникнуть в заветную комнату. Однако, первое, что предстало перед ней, были не куртки. — Йен, я же про… А, это ты, — отойдя от девушки, которую пару секунд назад целовал, всё ещё не назвавший себя парень вновь оглядел девушку, но уже чуть медленнее, — Неплохо сидит. Если ты за вещами, они в кресле. — Да… Да, спасибо. Извиняюсь, что помешала, — прикрывает своё покрасневшее от стыда и смущения (а может и не только от этого?) лицо, быстро проскальзывает между кроватью и тумбой, хватает единственную куртку и также быстро вылетает из комнаты, услышав лишь последние слова парня. — Зуб за зуб.