Отшельник в конце тропы, залитой лунным светом | the recluse at the end of the moonlit path

В течение следующих двух недель Лань Чжань спокойно и уверенно переносил переносил всегда энергичный образ жизни Вэй Ина, в Вэй Ин получал огромное удовольствие, проводя с ним время в горах Гусу. Правда в том, что до последнего времени все в его жизни было… мимолетным. Он никогда не мог оставаться на одном месте, и хотя у него было много друзей, всегда оставаться рядом с ними казалось ему невыполнимой задачей. Он постоянно мечтал о месте, в котором мог бы поселиться хотя бы ненадолго, куда он мог бы возвращаться после своих путешествий, но так и не нашел его. Ему казалось странным чувствовать это, ведь он в Гусу всего несколько недель, но было здесь что-то… Из-за чего он начал задаваться вопросом, может, Гусу и есть то самое место? Кроме того, Лань Чжаня было очень забавно дразнить. Иногда Вэй Ин говорил себе, что видит его насквозь. Это было словно игрой: что он приметит в Лань Чжане сегодня? Что узнает? Какую тайну откроет? Что почувствует? Что он сделает, чтобы надломить его фасад невозмутимости? Вэй Ин не мог насытиться им. — Лань Чжань! Можег он позвать его в любой момент дня, потому что нет неподходящего времени, чтобы больше узнать о Лань Чжане. И Лань Чжань мгновенно бы оторвался от того, чем занимался, чтобы посмотреть на Вэй Ина, терпеливо ожидая, что же он скажет. — Расскажи мне о себе. Лань Чжань редко отказывал ему в чем-либо. Кроме этого. Он мог рассказать о своей любимой еде, о любимой музыке, даже о некоторых смутных подробностях своего детства, но он отклонял любой другой вопрос, связанный с его прошлым, и вместо этого задавал встречный вопрос Вэй Ину. Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:42 Ты очень загадочный, ты знаешь? От: Лань Чжань 🐰 Время: 20:43 Я слышал. Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:43 Так ты даже мне не откроешься? Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:43 Когда ты впервые выпил? Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:43 Я могу рассказать про себя От: Лань Чжань 🐰 Время: 20:44 Ты уже рассказывал мне. Но я не против послушать еще раз. Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:44 Хаха, Лань Чжань, ты ужасен От: Лань Чжань 🐰 Время: 20:45 Искренне прошу прощения. Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:45 Что ты, нет! Все отлично!!! Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:45 На самом деле, ты не ужасен! Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:45 Это просто… Короче, объясню тебе завтра Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:45 Повторю. Ты не ужасен. Не беспокойся об этом Через пять минут Вэй Ин отправил еще одно сообщение. Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:50 Правда Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:50 Стоит ли мне бояться, если я поищу твое имя в интернете? Кому: Лань Чжань 🐰 Время: 20:51 Просто шучу. Я не буду От: Лань Чжань 🐰 Время: 20:51 Нет. Если хочешь, ищи.

***

Вэй Ин медленно спустил затвор камеры, когда понял, что, думая о вчерашних сообщениях, он смотрел в видоискатель дольше, чем обычно. Тем временем Лань Чжань, похоже, ничего не заметил: он все еще был сосредоточен на своих нотных листах, записывая заметки и корректируя аранжировки перед завтрашней записью. Солнечный свет, струящийся через окно, мягко падал на него, создавая красивые блики. Щелканье затвора — уже знакомый звук в доме Лань Чжаня. Оказалось, что Лань Чжань не просто сочинял музыку. Он записывал ее, правда, с посторонней помощью — он признался, что совсем не разбирается в своей маленькой звукозаписывающей музыкальной комнате, — и продавал ее через интернет, под псевдонимом Ханьгуан-цзюнь. Вэй Ин слышал его музыку уже несколько раз, и он заметил, что под нее ему засыпать намного легче, хотя обычно он пил до тех пор, пока алкоголь не вырубал его, или бодрствовал до рассвета. И снова Вэй Ину пришлось напомнить себе о том, что нужно дышать. Лань Чжань прекрасен. Эта мысль не нова, но изначально он верил в то, что со временем это чувство пройдет; вместо этого он обнаружил, что его восхищение им лишь растет. Это было просто смешно. Вэй Ин фотографировал Лань Чжаня со всех сторон. На самом деле, он сделал столько фотографий, что мог бы заполнить ими несколько альбомов. Любой другой человек давно бы счел работу выполненной, но Вэй Ин всегда находил все новые способы запечатлеть уединенную жизнь Лань Чжаня; он предлагал ему примерить новую одежду, прогуляться по лесу, пересечь реку. Он даже прилагал невыносимые усилия, просыпаясь на рассвете задолго до того времени, которое можно было считать приличным для фотографирования. Возможно, ему стоило немного прийти в себя. Лань Чжань умен. В конце концов он поймет, что Вэй Ину больше без надобности навещать его. Или он мог бы просто признать, что ему нравится быть здесь. Что, хотя если его сердце в один прекрасный момент захочет уехать, он боится, что им придется попрощаться, и он готов на все, чтобы его прибывание в Гусу длилось как можно дольше. До тех пор он может вертеться вокруг Лань Чжаня, ища идеальный угол как для его лица, так и для кисти на бумаге, идеальный угол падения солнечного света, идеальное расположение прядей его волос на плечах. Волосы Лань Чжаня, в самом деле… Постукивая себя по носу, Вэй Ин задавался вопросом, что если… — Лань Чжань, Лань Чжань! — пропел Вэй Ин, подбежав к нему, — Ты скоро закончишь? Могу я сделать тебе прическу? Лань Чжань обернулся, слегка наклонив голову набок в безмолвном вопросе. — Я сделал много фото с твоими волосами au naturel, — сказал он, — Что насчет прически, похожей на мою? Лань Чжань бросил взгляд на растрепанный пучок Вэй Ина. — Хорошо, — ответил он. Вэй Ин усмехнулся. Небрежно взяв Лань Чжаня за руку, он потащил его к ближайшему табурету и заставил сесть. Пока он рылся по карманам в поисках резинки для волос, Лань Чжань развязал лобную ленту. Ничего не говоря, он протянул ее Вэй Ину. Вэй Ин мгновение посмотрел на ленту. Он никогда не видел Лань Чжаня без нее, и хотя никаких подробностей о том, насколько она значима для людей, подобных ему, он не знал, но ее важность проскальзывала в одном из их ранних разговорах. Вот так вручить ему ленту было для Лань Чжаня немалым подвигом. Вэй Ин осторожно взял ее, и в этот момент его пальцы коснулись руки Лань Чжаня. Лань Чжань медленно убрал свою руку, его пальцы сжимались, пока снова не вернулись на колени. Вэй Ин повесил ленту на плечо и начал пальцами перебирать волосы Лань Чжаня. Он почувствовал себя ребенком, которого посчитали достаточно взрослым, чтобы приблизиться к тому, к чему он всегда мечтал прикоснуться. Оказывается, его волосы такие же мягкие, какими кажутся на вид, и с ними легко проводить всякие манипуляции. Эта прическа не занимает много времени, но Лань Чжань об этом не знал. Какая разница, если Вэй Ин уделит его волосам немного больше времени? Пока Вэй Ин работал над прической, Лань Чжань медленно водил большим пальцем по ладони другой руки, опустив взгляд. Он рассеянно напевал песню, которую Вэй Ин слышал несколько раз за последние недели. Иногда он не был уверен, что Лань Чжань осознает, что напевает ее. Она всегда очень успокаивала, заставляя чувствовать легкое оцепенение, похожее на сон. Когда он закрыл глаза, ему казалось, что он видит тени. Это было странно и недосягаемо, но не неприятно. — Ответь мне на один вопрос. Мне правда интересно, — сказал Вэй Усянь, когда голос стих, — Почему кролики? — Они мне нравятся. — Это правда? Тебе нравятся кролики? — Да. Вэй Ин замолчал, пытаясь представить, как Лань Чжань мог так сильно полюбить кроликов. Он улыбался, хотя Лань Чжань этого не видел. Когда Лань Чжань заговорил снова, его голос звучал почти неуверенно. — А тебе? — спросил он, и Вэй Ин мог поклясться, что это звучало не просто неуверенно, но и расстроенно. Голова Лань Чжаня слегка повернулась, как будто он хотел посмотреть через плечо, но вовремя напомнил себе, что руки Вэй Ина все еще возятся с его волосами. Вэй Ин поспешил успокоить его. — Да! Да, конечно, и мне. Я имею в виду, кому они могут не нравиться? Они милые. — Мгм. Это было одобрительное мгм, и Вэй Ин не хотел слишком много думать о том, как он начал распознавать это. Вместо этого он перестал притворяться, что все еще что-то делает с волосами Лань Чжаня, и, наконец, завершил работу с лентой. Он обошел Лань Чжаня, который посмотрел на него широко раскрытыми глазами, когда он протянул руку и поправил несколько прядей волос. Удовлетворенный, Вэй Ин сделал широкий жест рукой и произнес: — Та-дам! Он сделал снимок сначала на камеру, а затем на телефон, и показал Лань Чжаню. Хотя его лицо не выражало никаких эмоций, он сказал: — Мгм. Звучало очень благодарно. Поняв, что Лань Чжань доволен, Вэй Ин быстро переключил камеру телефона на фронтальную, мгновенно сделал совместный снимок и немедленно отправил его Лань Чжаню. На этом Лань Чжань решил вернуться к своим занятиям и направился к кроликам, в то время как Вэй Ин достал свой альбом для рисования и начал рисовать портрет вместо того, чтобы продолжать фотографировать. И если он не мог решиться изменить заставку своего телефона на их с Лань Чжанем совместное фото, это не касалось никого, кроме него самого.

***

Наступил ленивый воскресный полдень, и Вэй Ин даже не удосужился сделать какие либо снимки. Он просто пришел, скинул обувь и сел рядом с Лань Чжанем. Он рисовал его в наушниках, вставленных лишь в одно ухо, поэтому мог слышать все, что говорил Лань Чжань, хотя на самом деле большую часть времени Лань Чжань вообще ничего не говорил, слушая беспрерывную болтовню Вэй Ина. Но сейчас Вэй Ин молчал, слишком сосредоточившись на том, чтобы идеально изобразить глаза Лань Чжаня в своем скетчбуке, пока Лань Чжань просматривал какие-то книги, делая заметки в уголках страниц. Его кисть старого образца скользила по бумаге. Стояла тихая и расслабляющая атмосфера, сильно контрастирующая с панк-роком, который гремел в ушах Вэй Ина. Это было прекрасно. Они оба вздрогнули от звука открывающейся и закрывающейся двери. — Ванцзи, это я… Я принес книги, которые ты просил. На лице Лань Чжаня появилось выражение, граничащее с паникой. Он подскочил на ноги, что само по себе было странным, хотя забавным зрелищем, как раз в тот момент, когда в комнату вошел новоприбывший. Он был одет просто — в белые брюки, светло-голубую рубашку, заправленную за красивый серебряный пояс, а на его лбу красовалась такая же лента, как и у Лань Чжаня. Его темные волосы были короче, чем у Лань Чжаня, но сам он был выше; у него были острые скулы, но добрые глаза. Он и Лань Чжань были очень похожи, и Вэй Ин предположил, что они — члены одной семьи. Вэй Ин помахал рукой и произнес: — Привет! Взгляд новоприбывшего упал на него. Выражение его лица, которое до этого момента было спокойным и беззаботным, сменилось абсолютным шоком. Затем… Почему люди постоянно роняют книги, когда видят его? — Ты… — Вэй Ин! — закончил он с усмешкой, наблюдая, как этот человек медленно пытался восстановить самообладание. Видя, что он, тем не менее, продолжал смотреть на него, Вэй Ин спросил: — А ты? Новоприбывший кашлянул в кулак. — Лань Сичэнь. Я — брат Ванцзи. Ммм… Приятно познакомиться, — сказал Лань Сичэнь, склонив голову. На этих словах, как ни в чем не бывало, он поднял книги с пола и сразу же повернулся к Лань Чжаню. — Ванцзи, могу я с тобой поговорить? — он посмотрел на Вэй Ина и улыбнулся, словно зная, что Вэй Ин мог пригласить себя, — Наедине. Лань Чжань слегка кивнул. — Скоро вернусь, — сказал он Вэй Ину, прежде чем последовать за братом в свою комнату. Вэй Ин продержался всего минуту (что само по себе удивительно), прежде чем последовал за ними, на цыпочках проходя по коридору. Когда это он не совал нос не в свое дело? И, кроме того, он не настолько глуп: все выглядело так, словно это как-то связанно с ним, поэтому, технически, он имел право слышать? Он прислонился ухом к двери и прислушался. -… Тебе даже не нужен был телефон, а теперь ты пишешь сообщения? — хотя его голос оставался невероятно спокойным, Лань Сичэнь казался все еще потрясенным, — У тебя есть мой номер, ты ведь мог предупредить меня? Вэй Ин не знал, то ли Лань Чжань не отвечал, то ли отвечал слишком тихо, чтобы его можно было услышать через дверь, но наступила долгая пауза, во время которой Вэй Ин мог слышать лишь биение собственного сердца и свое дыхание в тишине дома. — Если у тебя все хорошо, я счастлив. Конечно, да, — сказал Лань Сичэнь слишком тихо, чтобы Вэй Ин мог это услышать, — Но Ванцзи, ты же знаешь, что я должен рассказать Ваньиню… Вэй Ин, сбитый с толку, нахмурился. О ком они на самом деле сейчас говорят? Кто такой Ваньнин? — Что насчет Сычжуя? Ты не скажешь ему, что его… Колено Вэй Ина ударилось о дверь, когда он пытался еще сильнее прижаться ухом к дереву. — Старший брат, — перебил его Лань Чжань. Наступила короткая тишина, за которой последовали шаги, идущие к двери, и у Вэй Ина едва хватило времени, чтобы сделать шаг назад, прежде чем она открылась. Вэй Ин впервые бросил быстрый взгляд на комнату Лань Чжаня; его глаза сразу же зацепились за красивый меч и флейту, висящие на стене, отраженные в зеркале над большой кроватью. Это вызвало странное чувство ностальгии, но Вэй Ин не зацикливался на этом, потому что меч… Блять. Блять. Из-за всего этого Вэй Ин почти забыл слухи о том, что Лань Чжань был совершенствующимся. Ну, он всегда помнил это в глубине своего сознания, и он быстро предположил, что это правда, но не утруждал себя размышлениями о том, что кроется за этой информацией. Однако думать об этом сейчас не было времени: два брата уставились на него, замораживая его на месте одной только силой своих взглядов. Лань Чжань, как всегда, был бесстрастен, но его бровь слегка подергивалась, в то время как Лань Сичэнь выглядел огорченным, но не удивленным. — А-ха, — произнес Вэй Ин и застенчиво улыбнулся, — Я просто шел в туалет! Он убежал. Когда он вернулся, — оказывается, ему действительно нужно было в туалет, — Лань Чжань и его брат сидели в гостиной. Лань Чжань выглядел обеспокоенным, в то время как Лань Сичэнь — встревоженным. Они оба выжидающе посмотрели на него, когда он вошел. Воздух был пропитан невысказанными словами, и Вэй Ину пришлось признать, что он ненавидит тот факт, что он ничего не понимает. — Итак, Лань Чжань, — сказал он, и тот, кто не провел несколько недель в компании Лань Чжаня, возможно, не заметил бы, как напряглись его плечи, — Значит, у тебя есть брат? Напряжение мгновенно рассеялось. Лань Чжань тихо ответил: — Да, — затем добавил: — Сичэнь управляет Облачными Глубинами. Облачные глубины! Он был так занят работой, что совсем забыл про Облачные Глубины! Они были в списке мест, в которых можно пофотографировать, но они находились далековато, поэтому расположились в середине списка, и после того, как он решил проводить большую часть своего времени с Лань Чжанем, это полностью вылетело из его головы. Он повернулся к Лань Сичэню, подыгрывая бровями. — Поскольку мы с Лань Чжанем теперь такие хорошие друзья, могу я получить бесплатный проход? Лань Сичэнь улыбнулся, опустив глаза после еще одного взгляда на брата. — Конечно. Вход в Облачные Глубины всегда бесплатный. Оплачиваются только книги, но, полагаю, это не то, что тебя интересует. Вэй Ин пожал плечами. — Возможно. Но, прежде всего, я хотел спросить, могу ли я там пофотографировать? Еще одна улыбка озарила лицо Лань Сичэня. — Фотографировать не запрещено, — сказал он, — Наши рекламные фотографии уже устарели… Возможно, мы могли бы заключить профессиональное соглашение? Ох. Вэй Ин улыбнулся в ответ. В конце концов, у него кончались деньги, поэтому предложение пришлось ему по нраву. Наконец он сел с ними, и Лань Чжань пошел заваривать чай. Некоторое время Вэй Ин бесстыдно смотрел на Лань Сичэня, а Лань Сичэнь делал вид, что не замечал этого, листая книги, которые он принес для своего брата. — Поскольку вы братья, как думаешь, возможно, Лань Чжань когда-нибудь расскажет мне больше о себе? — спросил Вэй Ин, положив голову на ладонь. Его невинный вид, похоже, не обманул Лань Сичэня, который посмотрел на него, вздернув брови, явно забавляясь, — Не волнуйся, не волнуйся! Я слишком уважаю Лань Чжаня, чтобы расспрашивать тебя обо всех его постыдных детских историях или грязных секретиках. Просто он не упоминал о тебе, но вы, кажется, в неплохих отношениях, поэтому мне любопытно. Очевидное оживление Лань Сичэня растаяло, и он вздохнул. — Я так не думаю, — затем он добавил, его слова были мягкими и осторожными, они источали мудрость: — Он бы не хотел навязывать тебе свои воспоминания. Возможно, когда-нибудь ты поймешь. В этом нет никакого смысла, — подумал Вэй Ин. Если бы жизнь Лань Чжаня была тайной, которую следовало хранить до последнего вздоха, он бы не сказал Вэй Ину, что он волен проводить любые исследования, которые ему хочется. Но, возможно, именно так все и было: он не хотел рассказывать Вэй Ину, но хотел, чтобы он знал. Вэй Ин нахмурился, задумчиво постукивая себя по подбородку. Лань Чжань — это головоломка, каждый кусочек которой либо скрыт, либо спрятан на виду, и которую нужно старательно разгадывать. Иногда это легко, но в большинстве случаев — нет. Нужно было быть достойным, но Вэй Ину часто казалось, что он таковым не является. И все же Лань Чжань не переставал доказывать ему, что это не так, подавая несколько кусочков к разгадке прямо в его раскрытую ладонь. Однако самое сложное — это собрать все части головоломки вместе. Вэй Ину нравилось думать, что до сих пор он неплохо справлялся с этим, иначе ему бы так не нравился Лань Чжань, но, без сомнения, чего-то не хватало. Возможно, это что-то хранилось в сундуке, погребенном под одиноким деревом на одиноком острове, меж корней, которые формировали жизнь Лань Чжаня, и задачей Вэй Ина было найти от него ключ. В конце концов, Лань Сичэнь не стал задерживаться надолго; его все еще ждала работа в Облачных Глубинах, но он пообещал связаться с ним в день, когда будет не много посетителей и достаточно времени, чтобы все ему показать. Он обменялся многозначительным взглядом с Лань Чжанем, прежде чем за ним закрылась дверь. Вот так они снова остались наедине. Не говоря ни слова, Лань Чжань вернулся к своим книгам, а Вэй Ин сменил позу и сел ближе. Он протянул руку, и Лань Чжань наблюдал, как Вэй Ин молча постукивает пальцами по костяшкам пальцев его руки. — Лань Чжань, сколько тебе лет? — вопрос сорвался с его губ, и на секунду Вэй Ин испугался, что перешел черту, потому что руки Лань Чжаня замерли на книге, которую он только что открыл. Вэй Ин убрал свою руку, на мгновение расстроившись из-за потере прикосновения. — Много. — Насколько много? — Я сбился со счета. Теперь это было одновременно волнующе и несколько пугающе. Но также он чувствовал, что это ложь. Вэй Ин ни на секунду не поверил, что такой человек, как Лань Чжань, мог не помнить своего возраста. Он также не верил, что такой человек, как Лань Чжань, станет лгать, поэтому в его словах должна была быть доля правды. Возможно, случилось что-то такое, из-за чего в какой-то момент он действительно потерял счет годам. — Но ты можешь сказать приблизительно, да? Наступила пауза, пока, наконец, Лань Чжань не произнес, словно ответ был совершенно обыденным: — Между 3698 и 3711 годами. Вэй Ин откинулся назад, руки соскользнули со стола. Он потерял равновесие и позволил своему телу упасть обратно на коврик, его голова глухо ударилась о пол. Он едва заметил слабую боль в черепе. — Ты… — с пола он указал пальцем на Лань Чжаня, но снова опустил руку на грудь, уставившись в потолок, — Хорошо, дай мне минутку. Он ожидал, что Лань Чжань стар, но не настолько. Это странно? Ему двадцать шесть. Лань Чжань — древний. Разве не странно, что человек, который ему нравится… Вэй Ин дал себе легкую пощечину. Лань Чжань перевел взгляд в сторону звука, слегка приподняв бровь. — Каково тогда было? — спросил он и потому, что ему любопытно, и потому, что это был лучший способ перестать думать о вещах, о которых он не хотел думать прямо сейчас. Лань Чжань закрыл книгу в такт своим глазам. С его губ слетел самый тихий вздох. Когда он снова открыл глаза, в них не было никаких эмоций, но он сказал: — Все было по-другому. Он не хочет говорить об этом, — подумал Вэй Ин. — Сейчас лучше, чем тогда? — спросил он. Что-то в выражении лица Лань Чжаня изменилось, но Вэй Ин не мог точно определить, что именно. — Пока не уверен, — ответил Лань Чжань, — Но лучше, чем было между. Вэй Ин улыбнулся, и, к его удивлению, на губах Лань Чжаня тоже появилась едва заметная улыбка. Такая, какой он еще не видел. Когда Лань Чжань отвел взгляд, эта легкая, драгоценная улыбка все еще задерживалась в уголке его губ, и Вэй Ин схватил камеру, делая снимок. Эту фотографию он оставит себе.

***

Когда Вэй Ин вошел в хостел, Лю Чэнгуан как раз вернулся. Он выглядел ужасно скучающим, уставившись на дверь с лицом, которое говорило, что он все еще в отпуске. И все же, увидев Вэй Ина, он оживился. — Ты вернулся! — Вэй Ин поприветствовал его улыбкой, размахивая шлемом. — И ты все еще здесь. — Что я могу сказать, — произнес Вэй Ин, пожимая плечами, — Гусу вдохновляет. У меня никогда не заканчиваются идеи. — М-м-м-м, — ответил тот скептически. — И что это значит? — прежде чем Лю Чэнгуан успел открыть рот, Вэй Ин поднял палец и сказал, — Послушай, я — артист, а они безрассудны. Если я захочу потратить два дня на проект, я это сделаю. Если я захочу, чтобы это заняло шесть месяцев, это займет шесть месяцев. Не нужно осуждать меня. Брови Лю Чэнгуана поднялись так высоко, как только могли. — Так ты хочешь сказать… — Вэй Ин уже пожалел о своих словах, — Что остаешься на шесть месяцев? Вэй Ин попытался зажать уши руками, но вместо этого чуть не вырубил себя шлемом. Лю Чэнгуан издал смешок, явно пытаясь держаться профессионально, хотя они давно прошли этот этап. — Возвращайся в отпуск, пожалуйста. На этих словах Лю Чэнгуан мечтательно вздохнул: — Если бы. Они еще немного поболтали, Лю Чэнгуан показал ему фотографии с отпуска, а Вэй Ин рассказал о последних нескольких неделях. Опасаясь, что его снова начнут поддразнивать, он не вдавался в подробности, но иногда дифирамбы в адрес Лань Чжаня срывались с его губ; к счастью, у Лю Чэнгуана было достаточно уважения, чтобы не слишком любопытствовать о человеке, который тщательно защищал свою частную жизнь в течение многих лет. Вэйн Ин закончил ужин в хостеле и показал Лю Чэнгуану несколько фотографий, проявленных сегодня в темной комнате. Он старался не показывать слишком много Лань Чжаня, за исключением фотографий, на которых его видно издалека. Лю Чэнгуан не скупился на похвалу, и Вэй Ин знал, что он искренен. Когда Вэй Ин сел на кровать, он некоторое время смотрел на покрытый наклейками ноутбук на столе, не в силах выбросить Лань Чжаня из головы. Занавески за его спиной были раздвинуты и мягко колыхались от ветра, задувающего в окно. Мало-помалу темнота заполняла комнату, и вскоре она оказалась залита мягким лунным светом. Он хотел больше узнать о Лань Чжане, о том, какой была его жизнь: что он повидал, что слышал, кого любил и чего лишился. Он подумал о сообщении, про которое Лань Сичэнь сказал в тот день во время разговора с братом, и ему стало интересно… По какой-то причине Лань Чжань хотел, чтобы он сам принял решение. Он хотел, чтобы Вэй Ин сам сделал выбор. И это решение он принял без раздумий. Вэй Ин встал, зажег лампу и включил ноутбук. В поисковой строке Байду он ввел Лань Ванцзи, Гусу и нажал интер. Страница обновилась множеством результатов. В разделе фотографии и видео не было ничего, кроме бессвязных результатов. Однако почти все текстовые результаты перенаправляли его на Ханьгуан-цзюня. Он ожидал, что увидит лишь музыку Лань Чжаня, потому что однажды уже искал его так. и, предположив, что это не более, чем имя исполнителя, не стал смотреть дальше первого результата. Тем не менее, пролистав немного ниже, он увидел на Байду страницу Ханьгуан-цзюнь (Лань Ванцзи), старший совершенствующийся. Вэй Ин уже мог слышать голоса своих учителей, которые говорили ему, что Байке — не самый достоверный источник, однако все равно перешел по ссылке. Страница не была полностью заполнена, и все написанное на ней было удручающе невнятным. И все же в середине раздела Жизнь что-то бросилось ему в глаза. Краткое упоминание имени, которое было знакомо ему с детства. Вэй Усянь, Старейшина Илин. Конечно, он слышал о Старейшине Илин. Они носили одинаковое имя, данное им при рождении. В юности Вэй Ин слышал множество историй от учителей, и все они противоречили друг другу. И, часто меняя школу, он узнал множество версий за эти годы. Эта история была настолько древней, а различные версии того, что произошло, настолько расходились, что было трудно понять, что произошло на самом деле. В некоторых из историй Старейшина Илин был страшилкой, которой пугали непослушных детей. Другие рассказы о нем учили детей жертвовать собой и поступать правильно. Третьи были смесью того и другого. Но независимо от того, был Вэй Усянь героем или злодеем, ни одна история не была похожа на другую. Вот почему сценическое имя Лань Чжаня казалось ему таким знакомым. Он не появлялся во всех рассказах, но в некоторых из них с Вэй Усянем был Ханьгуан-цзюнь. Их отношения описывались всегда по-разному: враги или друзья, мужья или партнеры по совершенствованию. По скромному мнению Вэй Ина, истории, в которых они партнеры по совершенствованию, были самыми лучшими. Страница Байке не стала исключением, в ней упоминалась и эта версия. Мог ли Лань Чжань быть тем самым Ханьгуан-цзюнем? Совпадение было слишком велико, чтобы его игнорировать. Ханьгуан-цзюнь всю жизнь жил в Гусу. Как Лань Чжань мог быть кем-то другим? Не позднее следующего дня мотоцикл Вэй Ина снова нарушил тишину и покой гор Гусу. Теперь этот звук, безусловно, был знаком как для дикой природы, так и для местных туристов. Он скакал по дорожке, от булыжника к булыжнику, осторожно, чтобы не наступить на цветы, которые прорастали между ними. В конце тропинки его ждал Лань Чжань. День Вэй Ина прошел, как обычно: он разговаривал с Лань Чжанем, его камера всегда была наготове. Сегодня он даже позволил Лань Чжаню терпеливо учить его традиционной каллиграфии, и часы пролетали быстрее, чем облака на небе. С приближением ночи раздался раскат грома, и темные тучи скрыли луну, которая обычно освещала ему обратный путь к мотоциклу. Некоторые горные дорожки весьма узкие, и возможно, возвращаться сейчас было не безопасно, но уже поздно. За спиной Вэй Ина раздался голос Лань Чжаня: — Это опасно, — как только Вэй Ин обернулся, чтобы сказать, что все в порядке, он добавил: — Останься на ночь. Вэй Ин ошеломленно посмотрел на него. Конечно, он провел много времени с Лань Чжанем, и хотя ему нравилась его компания, он не думал, что сам Лань Чжань считал их достаточно близкими для такого приглашения. Но, возможно, это был разумный поступок, а Вэй Ин никогда не был разумным. В любом случае, сердце Вэй Ина подпрыгнуло к горлу от этого предложения, и он улыбнулся: — Ты не возражаешь? В ответ Лань Чжань лишь покачал головой. — Потрясающе. Вэй Ин вернулся в дом. Лань Чжань сел за свой гуцинь с нотными листами, а Вэй Ин решил провести минутку в темной комнате, чтобы выбрать несколько фотографий, сделанных на этой неделе, и проявить их. Когда он вошел, Лань Чжань все еще играл на гуцине, на этот раз мелодию, которая знакома Вэй Ину. Она всегда приносила успокоение его сердцу, хотя и не без намека на необъяснимую боль. — Что ж, я поискал твое имя в интернете… — Лань Чжань приподнял бровь, и Вэй Ин поспешно добавил: — Прости, у меня нет оправдания! Мне стало слишком любопытно, а ты сказал, что я могу это сделать! Но, в любом случае, я поискал и наткнулся на этот сайт по древней истории и фольклору. Ладно, это был Байк. Там было мало информации, но кое-что привлекло мое… Внимание… Лань Чжань напрягался с каждой секундой. Оно проявлялось лишь в легком прищуривании глаз и легком движении плеч, но все же. Тем не менее, он продолжал настраивать свой гуцинь. Выражение его лица было нечитабельным. — Значит, ты знал его? Ну, Вэй Усяня? Печально известного Старейшину Илин? Если ты больше не хочешь рассказывать мне о себе, я уважаю твое решение, но что насчет него? Вэй Ин не упустил из виду, как Лань Чжань резко втянул воздух, и задался вопросом, стоило ли поднимать эту тему. Возможно, Лань Чжань не хотел об этом говорить. Но Лань Чжань, в конце концов, поднял голову, нахмурился и посмотрел на него таким взглядом, который давал Вэй Ину понять, что он готов ответить на его вопросы. Вэй Ин набил рот арахисом из миски на низком столике. Затем Лань Чжань снова отвел взгляд. Подперев голову обеими руками, Вэй Ин наклонился вперед, пытаясь попасть в поле зрения Лань Чжаня. Через мгновение Лань Чжань произнес: — Мгм. Вэй Ин внезапно почувствовал себя очень взволнованным. Чтение этих историй прошлой ночью вновь пробудило в нем многие его подростковые интересы. Наконец он получил шанс узнать, какая версия истории являлась истинной. Это было волнующе. Его рука потянулась вперед, мягко хватая Лань Чжаня за запястье. Он сжал его. — Так каким он был? Лань Чжань долго не отвечал, лишь смотрел на руку Вэй Ина. Вэй Ин не давил на него, потому что взгляд Лань Чжаня был где-то далеко, и продолжать настаивать было бы очень неправильным. Не тогда, когда Лань Чжань выглядит действительно старым. Обычно это невозможно понять. Но сейчас его плечи были опущены из-за груза, который он обычно не показывал, а губы его были сжаты в тонкую линию. Они скрывали слова, скопившиеся за тысячелетия, и не давали им выйти наружу. Этим вечером Вэй Ин увидел его самым настоящим: он видел Ханьгуан-цзюня, со всем его возрастом, со всем его бременем и всем, что хранится в его сердце. Но, но… было в нем и свет; свет воли, силы, словно он никогда не терял надежды. — Он был словно солнце. Вэй Ин несколько раз моргнул. Это было не то, что он ожидал услышать, — в первую очередь о том, как Старейшина Илин воскрешает трупы, — но этого было достаточно. У Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня действительно был роман! — Значит, он не выглядел так, верно? — на этих словах Вэй Ин убрал руку, чтобы вытащить телефон и показать Лань Чжаню несколько рисунков, которые он нашел в интернете. В любом случае, в глазах Лань Чжаня ясно читалось презрение, но была в них и нежность. — Он всегда ненавидел эти рисунки. Вэй Ин от души рассмеялся. — А кому бы они понравились?! Он покачал головой, еще раз посмотрев на рисунки, прежде чем убрать телефон обратно в карман. Он потянулся более драматично, чем необходимо, и Лань Чжань посмотрел на него с намеком на усмешку. — Учитывая мое имя, ты можешь догадаться, как много историй об этом я слышал в детстве, — продолжил Вэй Ин. Он снова лег на пол, подбрасывая арахис вверх, пытаясь поймать его ртом. Это не то, что можно считать приличным, но к настоящему времени Лань Чжань, должно быть, привык к его выходкам. — Итак, если ты готов рассказать мне… Какова настоящая история? Когда снаружи прогремел гром, Лань Чжань встал и, не сказал ни слова, вышел из комнаты. — Лань Чжань? — окликнул его Вэй Ин, но не получил ответа. Он предпринял попытку встать, но передумал и вернулся к подкидыванию арахиса в воздух; Лань Чжань скрылся в своей комнате, а Вэй Ина никогда туда не пускали, поэтому ему оставалось только ждать. Довольно скоро дверь Лань Чжаня открылась и снова закрылась. Вэй Ин встал, наконец доев весь арахис, как раз в тот момент, когда Лань Чжань вернулся, держа под мышкой то, что выглядело как невероятно старые свитки. Он заставил свой гуцинь исчезнуть, что вызвало вздох и взволнованную улыбку на лице Вэй Ина, и сел, положив перед ним свитки. — В самом деле? Я могу все это прочесть? Лань Чжань кивнул, и Вэй Ин приступил к изучению свитков. Оказывается, в каждой версии, которую Вэй Ин слышал ранее, была доля правды. Все это время Лань Чжань терпеливо отвечал на многочисленные вопросы Вэй Ина, кратко, но ясно. Он неохотно рассказывал о том, что стало со Старейшиной Илин сразу после кончины Цзинь Гуанъяо, и рассказал лишь о том, что Вэй Усянь умер счастливым от старости, поскольку золотое ядро Мо Сюаньюя было слишком слабым, чтобы даровать ему бессмертие, несмотря на то, что он прожил гораздо больше лет, чем если бы у него не было этого золотого ядра. Когда Лань Чжань говорил о Вэй Усяне, в воздухе чувствовала тяжесть, которую даже Вэй Ин не осмеливался нарушить. Уязвимость, что-то, что хрупкое, к чему он боялся даже прикоснуться, опасаясь сломать. Очень похожее на старую, хрупкую бумагу в его руках. Лань Чжань ни разу не взглянул на него, пока говорил, опустив глаза и пробегая кончиками пальцев по словам на бумаге. Хотя история закончилась безмятежно, начиналась она не совсем счастливо. Конечно, Старейшина Илин совершал ошибки, но для того, кто всегда хотел лишь добра, он столкнулся с огромным количеством несправедливости. Все это… было намного сложнее, чем ожидал Вэй Ин. — Лань Чжань, — произнес Вэй Ин, и когда имя Лань Чжань сорвалось с его губ, он потянулся к руке его обладателя и крепко схватил ее, — Почему ты остался? — в глазах Лань Чжаня читалась боль, и Вэй Ин поспешно добавил: — Я имею в виду, я рад, что ты здесь! Но прошло так много времени! Разве ты… — Вэй Ин замолк, не зная, как выразиться, — Разве ты не устал? Тем не менее, Лань Чжань, кажется, понял, что он хотел сказать, и его взгляд поднялся от их соединенных рук, чтобы встретиться со взглядом Вэй Ина. Он ответил: — Я должен был остаться, — раздалось в тишине комнаты. Они прозвучали настолько уверенно, что, хотя Вэй Ин не понимал, почему Лань Чжань должен был остаться, он мог лишь поверить ему. Душа Лань Чжаня болела по тому, что он не мог вернуть, и Вэй Ин ненавидел, что ничего не мог сделать, кроме как продолжать держать его руку. Его большой палец медленно водил кругами по коже Лань Чжаня. Лань Чжань резко вздохнул, что ярко контрастировало с его обычным поведением, и снова закрыл глаза. Он не одергивал руку. Но не это удивляло Вэй Ина; он уже много раз прикасался к Лань Чжаню, мимолетно касаясь пальцев его рук, задерживаясь на коже, ища тепла. Он вздрогнул, когда свободная рука Лань Чжаня также накрыла его руку, только несколько крепче. Некоторое время они сидели вместе в тишине. Проливной дождь, стучащий по крыше, постепенно стихал, пока не прогремел лишь отдаленный раскат грома. Когда облака расступились, робкий луч лунного света упал на них, словно одеяло. К тому времени, когда поздней ночью Вэй Ин лег спать, он чувствовал себя эмоционально истощенным. И, судя по выражению лица, которое он уловил прямо перед тем, как повернуться и выключить свет, этот разговор сказался и на нем. И все же Вэй Ин не мог заставить себя пожалеть об этом. Он думал о двух руках, хватающихся друг за друга, одна из которых, в конце концов, оказалась слишком слаба, чтобы удержаться, о тысячах лет одиночества, ожидания… Ожидания чего? Что может стоить столько времени? Всю ночь Вэй Ин не спал, наблюдая за мягким мерцанием звезд через открытое окно. Он думал о Лань Чжане, ожидающем его возвращения в конце тропы, залитой лунным светом.