Альфа и Омега

Мы приехали на место задолго до первых гостей, но к тому моменту подготовка к вечеру уже была в самом разгаре. Я давно не видела столько людей и бестий в одном месте, занятых одним общим делом и двигающихся вроде бы хаотично, но при этом как единый слаженный механизм. Мне даже подумалось, что если записать эти несколько часов на видео, а потом пустить его в ускоренной перемотке, то можно будет увидеть, как из ничего появляется и разрастается та красота и роскошь, которым положено будет покорять воображение дам и господ, что прибудут сюда к закату. Мне было не в новинку наблюдать за подобного рода приготовлениями — на своей первой работе мы занимались почти тем же самым, только в более скромных масштабах, — однако я так и не перестала восхищаться тем, как умелые и трудолюбивые руки создают ту сказку, которую многие клиенты после воспринимали как должное. Здесь было множество деталей, начиная от того, как следовало проложить провода от уличных фонариков, чтобы те не бросались в глаза, и заканчивая вечными проблемами с кейтерингом, который буквально накануне важного вечера сообщал, что у них закончились королевские креветки или что один из двух фургонов доставки сломался и они не успеют все привезти вовремя. Это было похоже на огромный симфонический оркестр, каждый инструмент в котором должен был играть безупречно, чтобы не нарушать общую гармонию: еда, выпивка, освещение, музыка, обслуживание, удобства для гостей и прочее. Те шикарные вечеринки на сотню персон, которые я так часто видела в кино, всегда были плодом крови, пота и слез нескольких десятков ответственных, главная задача которых была сделать так, чтобы об их существовании никто не догадался. Нас с Йоном определили в подчиненные к бойкой и очень шумной женщине средних лет. По легенде, нас прислало агентство по трудоустройству и это был разовый контракт, поэтому наша роль в итоге свелась к подай-принеси. Я помогала раскладывать и расставлять посуду и бокалы на длинных, укрытых кремовыми скатертями столах, а Йон вместе с остальными грузчиками таскал на кухню ящики с готовыми блюдами, где их разбирали и раскладывали по соответствующим тарам. Мы почти не виделись, но каждый раз, когда оказывались рядом, инстинктивно поворачивали головы друг к другу — без оклика, повинуясь какому-то секундному интуитивному импульсу. Почему-то это все еще не переставало меня удивлять и как-то по-особенному будоражить. Готовящийся прием должен был проходить в загородном поместье одного достаточно известного политика, которого я не раз видела по телевизору — причем еще в свои школьные годы. О том, что политика у нас была тесно связана с криминалом, я догадывалась и раньше, сейчас меня скорее возмущали масштаб и помпезность всего происходящего. Естественно, об этом вечере широкая общественность не знала — как, полагаю, не знала и о существовании этого особняка в принципе. Я видела только небольшую часть общего имения, но догадывалась, что его великолепие превосходит все вменяемые представления о богатстве и шикарной жизни. В основном мы работали в саду, где были расставлены столы с аккуратно натянутыми над ними тентами на случай дождя, который в это время года мог начаться совершенно внезапно. Кухня, откуда я забирала посуду и куда Йон приносил ящики с едой и напитками, располагалась в служебном здании — там же, где переодевались и устраивали перекуры рабочие и обслуживающий персонал. Из ее окон был виден край основного дома, утопающий в зелени и цветущих ярко-красным деревьях, а также большая оранжерея слева от него, в которой, я готова была поклясться, в какой-то момент мелькнула птица размером с павлина, не меньше. Еще, судя по словам одной из девушек, с которой мы работали рядом, в поместье был большой открытый бассейн, лабиринт из живой изгороди с мраморными скульптурами и поле для поло. — Вот было бы здорово тут пожить, да? — завистливо протянула она, закончив перечисление и глубоко вздохнув. — Да, — с энтузиазмом согласилась я. — Это как огромный парк развлечений, но на одного. — Потом, охваченная внезапным озарением, я почти всерьез задумалась: — А вот интересно, почему никто из этих богатеев не размещает у себя на территории личные американские горки? Или такую большую карусель, которая крутится и сидения на цепочках летят на ней по кругу? Представляешь, твои личные американские горки! Это же так круто! Девушка как-то странно на меня посмотрела и, кажется, с трудом сдержалась от того, чтобы покрутить пальцем у виска. Я же, припоминая все расследования про коррупцию, что иногда снимали самые бесстрашные журналисты нашей страны, пришла к неутешительному выводу, что ни разу не видела в таких помпезных местах американских горок. Неужели, получая в личное пользование огромную кучу незаконных денег, совершенно забываешь о том, как нужно веселиться? — Хана Росс? — позвал меня сзади незнакомый голос. Обернувшись, я увидела мужчину в строгом черном костюме, похожего на телохранителя. — Прошу проследовать за мной. — Что такое? — как-то мгновенно растерялась я. — Это по поводу вашего контракта, — не меняясь в лице, отозвался он. — Нужно кое-что проверить. Не чувствуя под собой ног, я последовала за ним, судорожно соображая, что могло пойти не так и чем мне может это грозить. Успела всякого себе надумать, а потому, когда увидела в пустой подсобной комнате, заваленной какими-то рулонами и картонными коробками, Йона и Кассандру Стоун, едва сдержала подкатившее к горлу смачное ругательство. — Нельзя было как-то по-другому это сделать? — проворчала я, оправляя слегка пушащиеся волосы все еще дрожащими руками. — Например, сказать, что тебя желает видеть Кэсс Стоун по поводу планирующегося убийства хозяина Красной Лилии? — скептически уточнила омега. Сегодня она была в узком коктейльном платье, подчеркивающем все изгибы ее женственной фигуры. Естественно, белого цвета. — В чем дело? — решила проигнорировать этот выпад я. — Я здесь, чтобы дать вам последние указания, — ответила она, привычно облизнув сухие от яркой помады губы. — В одиннадцать часов вечера Сэм будет в центре зеленого лабиринта, об этом позаботимся мы с Джеромом. Вам нужно будет тоже быть там и разобраться с ним. Мы предполагаем, что к тому времени большинство гостей уже надерется вдрызг и это облегчит вам отход. От вас не требуется ничего особенного — главное, все сделать тихо и быстро. Это в ваших же интересах, потому что если поднимется тревога, вы сами по себе. Это ясно? — Ясно, — с непроницаемым выражением лица подтвердил мой альфа. — Отлично, — удовлетворенно кивнула Кэсс. — Мы с Джеромом в это время должны быть на виду, как и наши люди, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. После того, как разберетесь с ним, возвращайтесь сюда, в эту комнату. Здесь вас будут ждать мои ребята со сменной одеждой. Избавитесь от улик, и вас отсюда увезут в город. Остальное наша забота. — А Никки? — тут же уточнил Йон. — А что Никки? — сперва не поняла Кэсс, а потом досадливо скривилась и отмахнулась: — Это все потом, ладно? У меня и так голова по швам трещит. Слишком о многом нужно подумать, и вы у меня только одни из кучи исполнителей, которым нужно дать указания. Я вас очень прошу, не облажайтесь, ладно? Нет слов, как меня достало разгребать чужое дерьмо. — Она с усилием потерла пальцами переносицу и снова обмахнула языком губы. — А где Джером? — не смогла сдержать любопытства я. — Почему ты занимаешься этим одна? — Если мои худшие опасения оправданы, то прямо сейчас он под кайфом и сношает какую-нибудь официанточку в местном сортире, — с нескрываемым презрением отозвалась омега. — Но я все-таки надеюсь, что я просто слишком плохо о нем думаю, и он тоже занимается тем, что решает важные для нас обоих вопросы. — Почему ты вообще до сих пор с ним? — неожиданно даже для самой себя спросила я. — Что в нем такого особенного, помимо огромного хера? Йон поперхнулся воздухом, но, покосившись в его сторону, я поняла, что мой альфа так пытается скрыть внезапный приступ смеха. — А это, по-моему, вообще нахрен не твое дело, — откровенно ошалев на моей наглости, проговорила Кэсс. — Не мое, — легко согласилась я. — Просто мне кажется, иногда стоит задавать витающие в воздухе вопросы. Даже если просто самой себе. — Иди на хуй, Хана Росс, — почти ласково проговорила она, глядя мне прямо в глаза. — Оба валите, и без вас головной боли хватает. Я пожала плечами, ничуть не обидевшись, и, развернувшись на каблуках, направилась к двери. Йон, продолжая беззвучно посмеиваться, последовал за мной. — Тебе жить надоело, маленькая омега? — поинтересовался он уже в коридоре, не пытаясь, впрочем, скрыть растягивающую ему губы улыбку. — Она выглядела так, будто готова была пристрелить тебя на месте. — Но это правда странно, — развела руками я. — Со стороны все выглядит так, будто это Кэсс ведет дела, а он… не знаю, просто исполняет при ней роль брутального альфы. Когда я увидела его в первый раз, он показался мне таким… страшным и значительным. Он напугал меня силой своего запаха и тем, как смотрел на меня. Но сейчас я думаю, что он просто самовлюбленный болван, который думает, что ему все должны только за то, что он альфа с большим хером и кучей денег. — Почему тебя это вообще заботит? — удивленно спросил он. — Это же все совершенно неважно. — Неважно, — согласилась я, а потом почему-то вспомнила Нору. — Наверное, мне должно быть все равно. Особенно учитывая, что ее подчиненные сделали с Медвежонком и в какой ситуации мы с тобой сейчас находимся. Но я правда не понимаю, что связывает этих двоих. И мне кажется, они тоже уже давно этого не понимают. — Даже слушать не хочу, — помотал головой Йон. — Идем, не стоит пропадать из виду надолго. День постепенно начал клониться к вечеру, и наконец около тяжелых чугунных ворот поместья, сделанных под старину и явно всем своим видом кричащих о том, что тут проживает не просто какой-то богач-коррупционер, а, по меньшей мере, наследник княжеского рода, притормозил первый автомобиль с гостями. Нас с Йоном, как самых неопытных, к ним не пустили и оставили на кухне, чтобы мы вместе с другими ребятами из персонала подавали официантам нужные блюда, открывали и выставляли на стойки полные бутылки вина, а также забирали грязную посуду. Несмотря на владеющее мной волнение из-за того, что нам предстояло сделать, я все же иногда ловила себя на мысли, что жалею о том, что из кухни нам не видно тех, кого бесшумно подвозили дорогущие блестящие машины, каждая из которых выглядела так, будто еще утром стояла в автосалоне. Эти невыносимо красивые и роскошно одетые женщины и их представительные, пахнущие деньгами и властью спутники — кто-то любил ходить в музей, а мне доставляло странное удовольствие смотреть на тех, кто превратил в произведение искусства собственное тело и лицо. Я хотела поделиться этими соображениями с Йоном, но одного взгляда на него мне было достаточно, чтобы понять — альфа сейчас максимально далек от моей философской созерцательности. Он весь превратился в напряженный нерв, и его волнение тут же передалось и мне, вытеснив собой все остальное. Настроившись на его волну, я попыталась представить, о чем он думает. О том, что сделает с Сэмом? Или о том, что будет после? А, может, его снова затягивает его прошлое, в котором сегодня он наконец-то сможет поставить точку? — Мы не вернемся сюда после того, как все будет кончено, — отрывисто произнес альфа, когда мы с ним на короткое время остались в кухне почти одни. — Что? — не поняла я. — Мне не понравился ее запах, когда она говорила это, — пояснил он. — И я с самого начала им не доверял. Мы не будем тратить время и уберемся отсюда сразу, как все будет кончено. Потом скажем им, что в суматохе не смогли их найти или что охрана перекрыла путь и выхода не было. — Но… Йон, как же… как же мы… — растерянно пробормотала я. — Маленькая омега, послушай меня. — Он мягко положил руки мне на плечи, проникновенно заглядывая в глаза. — Ты должна мне верить, хорошо? Когда я скажу, что пора бежать, ты побежишь. Если я скажу тебе прятаться, ты спрячешься. А если что-то пойдет не так… — Заткнись, альфа, — раздосадованно выдохнула я, не желая слушать про его очередное намерение пожертвовать собой ради меня, а потом сама взяла в ладони его лицо, притянула к себе и крепко, прочувствованно поцеловала. После, прижавшись своим лбом к его, выдохнула: — Я буду тебя слушаться во всем, но мы выберемся отсюда вместе. Даже не пытайся планировать другой вариант, понял? Я тебе этого не позволю, ты знаешь. — Глупая омега, — с досадой проворчал он и порывисто прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы. — Глупая маленькая омега. — Я тоже тебя люблю, — тихо прошептала я, закрыв глаза и на несколько секунд позволив себе забыть обо всем остальном. Впрочем, наши объятия были почти сразу разорваны бодрым голосом нашей временной начальницы: — Эй, голубки, хорош тискаться. У нас не хватает официантов для обхода столов, так что надевайте фартуки и вперед. В бокалы подливать, грязные пустые тарелки нести сюда, под ноги гостям не попадаться. Если не уверены, какой напиток пил гость, постарайтесь определить по запаху, но незаметно. Вас должно быть не видно и не слышно, это ясно? Мы переглянулись и коротко кивнули, после чего она через стол кинула нам сложенные фартуки, и спустя буквально полминуты ее командирский голос доносился уже совершенно из другого места. — Не забывай про время, маленькая омега, — на всякий случай предупредил Йон. — Сверим часы? Я достала из кармана свой новый телефон — тот самый, что изначально передала для связи со мной Кэсс Стоун. После того раза она больше на него не звонила, и сперва у меня была мысль вовсе от него избавиться, но потом я здраво рассудила, что в целом-то аппарат был рабочий, поэтому выкидывать его, учитывая наше финансовое состояние, было бы расточительством. Поэтому я просто купила себе другую сим-карту и совершенно не собиралась изводить себя моральной дилеммой о правильности такого поступка. Когда жизнь дает тебе лимоны, стоит делать из них лимонад, не так ли? — Девять сорок три, — озвучила я цифры, высветивштеся на коротко вспыхнувшем экране. — У тебя? — Столько же, — подтвердил альфа. — У нас еще полно времени. — Это и раздражает, — поджала губы я. — Этот день тянется как будто резиновый. Кажется, что уже столько всего произошло и было сделано, а все равно еще почти два часа до самого главного. — Говорят, что за работой время идет быстрее, — заметил Йон, почти элегантно перекидывая через согнутый локоть небольшое белое полотенце. — Не думай о плохом, Хана. Чему быть, того не миновать, верно? — Верно, — подтвердила я, решительно сдвинув брови, а потом напоследок еще раз поцеловала его в краешек губ, прежде чем натянуть блокирующую запахи маску на нижнюю часть лица и нырнуть в разношерстную толпу гостей. Вечером все выглядело совсем не так, как днем, когда здесь все было переполнено рабочими, сновавшими туда-сюда, как муравьи. Сад волшебным образом преобразился, наполнившись мягким мерцающим светом уличных фонариков, легкой фоновой музыкой с джазовыми переливами, запахами еды, духов и феромонов. В маске дышать было полегче, но я все равно старалась вдыхать через рот и держаться подальше от наиболее разгоряченных и шумных компаний. Наверное, в том, чтобы в принципе проводить все мероприятие на открытом воздухе, а не в доме, был какой-то практичный умысел помимо банального нежелания хозяина открывать двери всем желающим. С другой стороны, было видно, что гости собрались здесь не для обсуждения серьезных деловых вопросов, а именно для того, чтобы повеселиться и отдохнуть. От количества бутылок, выстроившихся на столах, у меня рябило в глазах, и не стоило сомневаться — большинство из них будут пусты еще до полуночи. Я даже на мгновение пожалела, что сама не могу выпить пару бокалов — это бы придало мне необходимой храбрости для того, что нас ожидало после. Впрочем, мне ничто не помешало тихонько сунуть в рот одно канапе с общего блюда и потом какое-то время осмыслять смесь вкусов зеленого винограда и твердого сыра. Передвигаясь между столами и выполняя свою работу, я заодно оглядывалась по сторонам, высматривая Сэма. Совсем не хотелось бы столкнуться с ним раньше запланированного. Не думаю, что он узнал бы меня, ведь мы виделись всего один раз, но рисковать все же не стоило. Вдруг ему запомнились мои рыжие волосы? Пусть даже сейчас они были собраны в тугой пучок и почти не отсвечивали в приглушенном электрическом свете, я все равно опасалась, что выгляжу слишком заметной. Впрочем, постепенно ко мне пришло понимание — мы, обслуга, в самом деле совершенно не интересовали гостей, пока выполняли свои обязанности быстро, аккуратно и точно. Нас просто не замечали, и одна уже захмелевшая омега едва не сбила меня с ног вместе с подносом, полным пустых тарелок. Когда мы встретились глазами, она недовольно скривилась, но потом мгновенно обо мне забыла, снова начав улыбаться своему спутнику, посылая в его сторону обильные волны сладострастного запаха. От целого дня на ногах у меня начала ныть спина, а мышцы рук недвусмысленно намекали, что ночью устроят мне кару за все мои грехи. И все же я как будто не могла остановиться — все двигалась и двигалась сквозь это море огней, покачивающиеся волны чужих тел, смех, разговоры, музыку и навязчивые ароматы, что лезли мне под кожу. И лишь когда кто-то крепко сжал меня за локоть, выдергивая из мира закольцованной иллюзии, мои ноги наконец споткнулись друг об друга и словно бы вросли в землю. — Тебе нужен перерыв, маленькая омега. Идем, — мягко произнес Йон. — Я в порядке, — попыталась было возразить я, но когда он отобрал у меня тяжелый поднос, облегчение было настолько сильным, что мне захотелось расцеловать его прямо при всех. Отнеся поднос на кухню, Йон вернулся ко мне и повел за собой. Я сперва подумала, что мы идем к лабиринту и что пришло время для встречи с Сэмом, но альфа привел меня совсем в другое место, которое находилось позади сцены, где стояли колонки с музыкой и где в начале вечера выступал приглашенный ведущий, объявлявший какие-то благодарности хозяину дома, а также разъяснявший порядок проведения вечера и расположение доступных для гостей развлечений. Сейчас на сцене танцевали самые смелые — и самые пьяные — парочки, но оттуда, где мы стояли, было видно только их тени, скользящие по верхушкам аккуратно подстриженных кустов. — Этот вечер напомнил мне то, что произошло в казино Красной Лилии, — признался альфа. — Не самые приятные воспоминания, наверное, — вздохнула я. — Нет, я не о том, что было после… Я о том… Кхм, Хана Росс, вы окажете мне честь? — Он протянул мне руку, и я даже не сразу поняла, о чем вообще речь. А потом вспыхнула до корней волос, словно речь шла о чем-то неприличном: — Ты… ты приглашаешь меня на танец? — На исключительно неуклюжие ванильные топтания, — поправил меня он, с умным видом подняв указательный палец. — Я не умею танцевать, маленькая омега, тебе стоило понять это еще в тот раз. — А я думаю, с твоей грациозностью у тебя бы отлично получилось, — широко улыбнулась я, принимая его руку и позволяя ему прижать меня к себе. — Во время драки ты двигаешься так… красиво. Я уверена, у тебя бы получилось не хуже и в чем-то менее… разрушительном. — Ты считаешь? — почти всерьез задумался он, а потом, отступив на шаг назад, прокрутил меня у себя под рукой и снова привлек к себе. — Да у тебя определенно талант, — искренне подтвердила я, и он от души рассмеялся, покачав головой. Мы снова будто бы оказались совсем одни посреди всей обозримой Вселенной: я и он, пойманные в ловушку истекающего времени, которого всегда почему-то было слишком мало для нашей любви. — Хана, ты счастлива со мной? — вдруг тихо спросил он. — В… каком смысле? — растерялась я. Кажется, в тот момент я могла ожидать чего угодно, кроме подобного вопроса. — Ты же знаешь, что я никогда не смогу дать тебе... всего этого. — Он кивнул в сторону освещенной сцены, повернутой к нам своим неприглядным, перетянутым драпировкой тылом. — И нам обоим повезет, если просто удастся... прожить еще немного, не потеряв друг друга. У меня ничего нет, Хана. Ни денег, ни дома, ни будущего. Зверь его дери, у меня даже образования, считай, нет. Я простой парень из бедных кварталов, как ты и говорила. А ты заслуживаешь всего вот этого и куда большего. Я хотел бы пообещать тебе, что дам тебе это все, но я… Я даже не знаю, что со мной будет завтра утром, как я могу что-то тебе обещать? Мы остановились, хотя музыка все еще звучала, и тени от голов продолжали кружиться и танцевать на верхушках кустов. Я молчала и вглядывалась в его слишком серьезное и даже как будто ожесточенное по отношению к самому себе лицо. Неужели он правда не понимал? — Я очень счастлива с тобой, Йон Гу, — с чувством проговорила я, сжав его руки. — Так, как никогда не была бы счастлива ни с кем другим, даже танцуя на самой дорогой вечеринке сезона в обнимку с каким-нибудь крутым богачом. Ты — моя жизнь и мое счастье, и пока ты остаешься собой и любишь меня так же сильно, как сейчас, мне больше ничего не нужно. — Иногда я просто не понимаю, почему судьба решила свести меня с такой удивительной женщиной, как ты, — покачал головой он. — Не уверен, что я заслужил тебя, но отказаться от этого подарка у меня уже не достанет ни благородства, ни жертвенности. Он склонился ниже, чтобы поцеловать меня, но я ушла от его губ и задала встречный вопрос: — А ты? — Что, я? — удивился он. — Будешь все так же любить меня, когда через десять с лишним лет мне стукнет сорок, и я больше не буду такой... упругой и нежной, как сейчас? — Я чувствовала себя ужасно глупо, спрашивая об этом, но понимала, что иначе мы не будем до конца честными друг с другом. И если он поделился со мной своими страхами, мне тоже стоило. Осознав смысл моего вопроса, Йон вдруг улыбнулся — по-мальчишечьи широко и весело, отчего мое сердце привычно екнуло, — а потом спросил, склонив голову набок: — А ты, значит, сомневаешься во мне, маленькая омега? — Кое-кто сказал мне, что мужчины предпочитают держать возле себя самочек посвежее, — пробурчала я, отведя глаза. — Ну, во-первых, даже если бы я очень захотел, я бы не смог, у нас же с тобой пожизненный контракт, — весомо отметил он, но, увидев, как я окончательно сникла, вздохнул и заговорил уже другим тоном, мягче и тише: — А, во-вторых, я люблю не твою свежесть или твое тело, Хана, пусть даже последнее сводит меня с ума и, я уверен, будет продолжать это делать, даже если превратится в сморщенный сухофрукт. Я люблю то, как ты думаешь, как выражаешь свои мысли, как видишь этот мир. Я люблю твою огненную силу, которую ты сама в себе не осознаешь до конца. Я люблю то, как ты вдохновляешь и меняешь меня, и то, как я чувствую себя рядом с тобой. Я люблю то, что рядом с тобой я больше не чувствую себя одиноким и точно знаю, где мое место. Ты дала мне семью и помогла стать тем мужчиной, которым может гордиться мой отец. И ты правда думаешь, что я променяю все это на... самочку посвежее? Отчего-то его слова тронули меня неожиданно сильно, и к моменту, когда он закончил, у меня глаза были на мокром месте, и я не смогла ответить, только помотала головой, а потом прижалась к нему всем телом, шмыгая носом и вздрагивая, пока он, улыбаясь, гладил мои плечи. Запрокинув голову, чтобы хоть как-то удержать слезы в глазах, я посмотрела наверх, и там были звезды, только звезды — так много звезд, сколько я, кажется, никто не видела в городе. И мне вдруг ужасно захотелось, чтобы всего остального просто не существовало — ни Сэма, ни Стоунов, ни кардинала с его прихвостнями. Только звезды и мы с Йоном, как первые дети Земли, внезапно понявшие и осознавшие смысл своего существования. В этот самый момент я почувствовала, как беззвучно завибрировал телефон у него в кармане. Альфа без слов достал его и отключил поставленный на половину одиннадцатого будильник. — Пора, — коротко проговорил он, и я, торопливо вытерев все-таки намокшие щеки, кивнула. Зеленый лабиринт располагался позади главного дома, и к нему вела длинная, освещенная фонарями аллея, окаймленная высокими узкими кипарисами. Я почему-то очень легко могла представить, как по ней едет запряженная лошадьми карета, из которой после выпархивает дама в тугом корсете и с кринолином, прячущая лицо за вуалью и тревожно оглядывающаяся по сторонам. И несмотря на то, что на дворе стояло самое начало лета, я вдруг ощутила, как мне в спину дохнуло осенним холодом. Инстинктивно обернувшись, я, однако, никого не увидела и на всякий случай плотнее прижалась к Йону. Судя по всему, альфа, как всегда, уже успел все проверить наперед, потому что вел меня очень уверенно, и скоро мы вышли к воротам лабиринта. Поскольку тот находился достаточно далеко от основного места празднования, здесь, похоже, никого не было, но работающая подсветка и отсутствие заграждений ясно давали понять, что внутрь может войти любой желающий. Сами стены лабиринта были относительно невысокими, по моим прикидкам не выше двух с половиной метров, но, судя по карте заботливо представленной на входе для всех желающих, выход из него был всего один — там же, где и вход. Ты мог пойти направо или налево и после заплутать в хитроумных переплетениях переходов, но, добравшись до сердца лабиринта, где, согласно схеме, располагался фонтан и несколько скамеек, вынужден был так или иначе повернуть обратно. Лабиринт казался несложным, но посреди ночи, почти в полной темноте, не считая крохотных фонариков, выглядывающих прямо из гущи зелени стен, это наверняка было не так просто. — Ты будешь ждать его внутри? — тихо спросила я. — Да, думаю, так будет надежнее, — кивнул альфа. — Жди меня здесь, ладно? Когда все будет кончено, придется быстро уходить. Я видел, куда ребята с парковки складывали ключи от машин гостей — возьмем одну из них. Когда ее хватятся, мы уже будем далеко. — Я… боюсь, Йон, — честно призналась я, не находя в себе сил разжать пальцы и отпустить его в зеленую темноту лабиринта. — Пожалуйста, возвращайся скорее. — Я все сделаю быстро и тихо, обещаю, — кивнул он. — Я много лет смаковал у себя в голове этот момент, но сейчас… сейчас я просто хочу, чтобы все закончилось и мы с тобой убрались отсюда подальше. Скоро все закончится, маленькая омега. Мы заберем Никки и уедем отсюда туда, где ни эти ребята, ни Церковь нас не достанут. — Хорошо, — сглотнув комок в горле, согласилась я. — Я верю тебе. А теперь иди, иди поскорее. Моя рука безвольно соскользнула с его локтя, и он исчез, словно обернувшись одной из тех теней, что танцевали на верхушках кустов. Несколько секунд я стояла у раззявленной пасти лабиринта, пытаясь справиться с захлестнувшей меня волной иррационального ужаса перед ним, а потом отступила назад и спряталась в неосвещенной части сада, откуда было видно и вход, и окончание аллеи, к нему выводившей. Когда я замерла там и перестала двигаться, вся обратившись в слух и зрение, меня окутало тугой тканью безвременья. Ничего вокруг не двигалось, свежая июньская ночь дышала мнимым спокойствием, и лишь порой до меня, как волны прибоя, докатывались отголоски гремевшего в отдалении бала. Музыка, скомканный гул голосов, редкие вспышки громкого смеха, женского визга или мужского баса. Подняв голову, я попыталась разглядеть звезды, но небо было сплошь затянуто древесными ветками, и потому надо мной была сплошная чернота. Мне показалось, что прошло несколько часов и что мои ноги успели пустить корни и врасти в землю, как наконец мой слух уловил приближающиеся голоса — мужской и женский. Женский я слышала впервые, а вот мужской узнала сразу. И сразу вся напряглась, подобравшись, как перед прыжком. Они оба были порядочно пьяны — исходящий от них запах алкоголя я уловила сразу. Висящая на Сэме девушка смеялась, не переставая, и как будто едва стояла на ногах, но при этом недвусмысленно настойчиво тянула его к лабиринту. Мне даже не нужно было принюхиваться, чтобы понять сразу, что она была омегой, а он находился целиком во власти ее чар. На какое-то странное мгновение мне даже показалось, что это была та же самая омега, которую я видела на лице Джерома Стоуна в день нашей с ним первой встречи, но я почти уверена, что обозналась. Главное, что она справилась со своей задачей — и что Сэм, опьяненный алкоголем и ее запахом, сейчас был готов пойти за омегой хоть на край света. — Ну чего вы там смотреть-то собрались, правда? Темнотища такая, — раздался вдруг ленивый голос из аллеи, словно кто-то неспешно следовал за веселой парочкой. — Вот мне сейчас меньше всего хочется по кустам каким-то лазать, босс. — А тебя никто не спрашивает, — отозвался тот. — Я тебе за что плачу-то? Уж явно не за то, чтобы слушать твое ценное мнение, когда его никто не спрашивает. Чувствуя, как мое сердце сбивается с ритма, я наблюдала за тем, как в круге света, идущего от входа в лабиринт, появляется Кадо — тот самый ублюдок с тремя пальцами на одной руке, который стрелял в меня, бил Йона током, посадил нас обоих в клетки, отдал меня на растерзание Мартише, а моего альфу бросил на арену к бешеным. У меня не было ненависти к Сэму, потому что я его едва знала, но вот этого человека я ненавидела всеми фибрами души. И боялась ничуть не меньше. Даже из своего укрытия я видела пистолет, поблескивающий у него на поясе, и от одного этого вида у меня прихватывало спину и во рту появлялся металлический привкус крови. Что он, Зверь его дери, вообще тут делал? Кэсс о нем не говорила. Его тут быть не должно быть! Йон… Йон о нем не знает. Если он нападет на Сэма, не зная, что Кадо следует за ним, то… Меня вдруг резко затошнило, и только усилием воли я сдержала подкатившую к горлу желчь. — Да мы быстренько, сладкий, — меж тем продолжала ворковать омега, буквально силой затаскивая Сэма в лабиринт. — Я тебе кое-что хочу показать. Ты такого еще точно не видел! — Я бы поспорил, — фыркнул Кадо. — А тут ты показать никак не можешь? Очень надо тебе в этот бурелом лезть. — Твой телохранитель такой бука, сладкий, — надула хорошенькие губки девушка, складывая руки на груди. — Он просто кретин, — развязно отмахнулся Сэм. — Стой тут, мы сами сходим и посмотрим. «Да, останься тут, — мысленно взмолилась я. — Тебе совсем нечего там делать». — Да ну прям, — закатил глаза тот. — Чтобы ты там лицом в кусты уснул, босс, а мне завтра за это прилетело? Нет, я как-то пас. — Ты прямо… стоять и смотреть собираешься? — растерянно поднял брови его собеседник. — Покурю за углом, — развел руками тот. — Как будто в первый раз. — Да ну и хрен с тобой, — отмахнулся Сэм: — Ты его не слушай, детка, он так шутит. Пойдем уже поскорее, а то у меня от этой влажности скоро прическа окончательно развалится. Приобняв нетерпеливо извивающуюся рядом омегу за талию, он повел девушку внутрь лабиринта, а Кадо неспешно направился следом, грозясь вот-вот раствориться в зеленой темноте. И тут меня словно бы какой-то сторонней силой подняло с места и буквально вышвырнуло на дорогу. — Эй, извините! Кадо замер, рефлекторно дернувшись рукой к пистолету. Я могла лишь надеяться, что спустя почти полгода после нашей последней встречи он не узнает мой голос. И судя по тому, как сперва напряглось, а потом расслабилось его лицо, обратившееся ко мне, судьба сегодня была на моей стороне. — Чего тебе? — лениво спросил он. Глянув через его плечо и убедившись, что ни Сэм, ни омега не стали его ждать, я выпалила первое, что пришло мне в голову: — Простите, я просто мимо проходила, услышала, как вы сказали про закурить… Поделитесь сигаретой? В этой уродской форме даже карманов нет, куда можно пачку положить, меня просто ломает уже. — Про карманы я, конечно, соврала, но ему это знать было необязательно, тем более что мой фартук все равно скрывал их наличие. — Звучит вполне в их духе, — хмыкнул Кадо, видимо мгновенно почувствовав во мне родственную душу угнетенного рабочего персонала. — Держи. Он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и выщелкнул мне одну. Уже взяв ее, я осознала, что для того, чтобы закурить, мне потребуется спустить маску с лица. И если мой голос он еще мог не запомнить, то вот лицо… Лицо почти наверняка узнает. У меня похолодели ладони и пересохло в горле от осознания собственной глупости. — Спа… спасибо, — выдохнула я, зажав сигарету в пальцах и стараясь не смотреть на пистолет, подмигивающий мне с его пояса. — Огоньку дать? — поинтересовался Кадо, кажется, по-прежнему ничего не подозревая. — Нет, я… я вдруг подумала, что лучше выкурю ее в конце дня, а то… вдруг кто-нибудь из этих разряженных придурков пожалуется на запах, — стараясь сдержать так и бьющийся в панике голос, отозвалась я. — Так хотелось курить, что даже не подумала об этом сразу. Но все равно спасибо. Я вообще думала, что буду тут… одна. Так все достало, знаешь? А это кто был? Твой босс? Выглядел как первосортный мудак, а я уж мудаков повидала на своем веку, можешь мне поверить. Наверное, я говорила слишком быстро и слишком стремительно перескакивала с мысли на мысль, но мне никак не удавалось взять себя в руки. В отличие от Сэма Кадо явно был совершенно трезв. И я слишком хорошо помнила, чем закончилась моя предыдущая попытка очаровать его. Все, что я могла сделать, это потянуть время и надеяться, что Йону не понадобится его слишком много. Если бы этот мужчина был бестией, он бы давно уже учуял нотки страха в моем запахе, который мне никак не удавалось скрыть, но и в этом мне тоже повезло. — Он, может, и мудак, но платит хорошо, — качнул головой Кадо, в отличие от меня все же решив закурить и окатив меня волнами удушливого дыма, от которого у меня буквально заслезились глаза. — А это главное, как по мне. Работа есть работа, делаешь ее хорошо — вовремя получаешь свои кровные. Если все так и никаких накладок, то уже неважно, что приходится делать. Ты меня понимаешь? — Наверное, — согласилась я, неосознанно сжав кулаки. Неважно, что приходится делать, да? Похищать, избивать, угрожать и держать в плену. Ничего личного, просто бизнес. Интересно, сколько еще бестий побывали в тех клетках после нас? Я ни разу не задавалась этим вопросом с прошлой зимы, а теперь вдруг осознала, что то место не исчезло, как по волшебству, когда мы с Йоном его покинули. Оно все еще там, и, возможно, прямо сейчас кто-то из моей расы давится собачьим кормом, не имея ни малейшего представления о том, где окажется завтра. — Ладно, работа не ждет, — кивнул Кадо. — Надо проверить, чтобы эта веселая омежка не попыталась свистнуть у босса бумажник. А то так уже бывало — и прилетало за это мне, что характерно. Бывай. — Погоди! — Я подалась вперед и сжала его за локоть, ощущая, как от собственного безрассудства у меня кружится голова. — Погоди, я только сейчас поняла. Это же… владелец того казино с красной лилией у входа, да? — А ты откуда знаешь? — нахмурился мужчина, впервые приглядевшись ко мне повнимательнее. — Девчонки на кухне болтали, — тут же ответила я, поражаясь тому, как от страха у меня еще не отнялся язык. Мой взгляд, буквально помимо моей воли, сползал к блестящему у него на поясе пистолету, я почти не могла это контролировать. — А ты не знаешь, у вас нет там… вакансий? Я слышала, что крупье неплохо платят. У меня и опыт есть. Все лучше, чем грязные тарелки за этими уродами мыть. — Так и знал, что ты не просто так из кустов выскочила, — покачал головой Кадо, но его взгляд снова стал расслабленным и спокойным. — Слушай, я этими делами не занимаюсь, и босс уж точно не будет лично отбирать крупье. Приходи в отдел кадров в понедельник. Вакансии у нас всегда есть, особенно для таких прытких девчонок. — А можно я скажу, что я от тебя? — не отступала я, продолжая крепко держать его за руку. — Ну чтобы меня точно взяли? Как тебя зовут? Его губы растянулись в насмешливую хищную улыбку, и он покачал головой, пребывая то ли в восторге, то ли в шоке от моей прыти: — Скажи, что от Кадо. Надеюсь, ты в ремесле крупье так же хороша, как в болтовне, иначе мне тамошние тетки голову снимут за самодеятельность. — Я тебя не подведу, я… Я не договорила, потому что в этот самый момент мирную ночную тишину вокруг нас разорвал пронзительный женский визг, донесшийся из глубины лабиринта. Кадо оттолкнул меня и бросился внутрь, а я растерянно отступила, судорожно пытаясь придумать, что делать дальше. Почему она закричала? Неужели Стоуны не посвятили ее в то, что должно было произойти в лабиринте? Неужели омега не знала, что завлекает Сэма на верную смерть? Но… в этом же не было совершенно никакого смысла. В этом не было… — Хана! — Я ощутила, как кто-то сжал меня за плечи и резко развернул назад. От шока я не успела даже закричать, а в следующую секунду уже оказалась нос к носу с Кэсс. Ее белое лицо с красными губами походило на маску, и сперва я даже не понимала, что она говорит: — …Да послушай меня. Вам надо уходить. Немедленно! Тут полно полицейских под прикрытием, и они ждут… только и ждут сигнала. Хер Великого Зверя им в задницу, они все центральное управление сюда согнали! — Она нервно обернулась через плечо, чтобы убедиться, что по кипарисовой аллее за ее спиной еще никто не бежит. — Полицейских? — отупело повторила я. — Что… В каком смысле, полицейских? Полиция приехала сюда охранять бандитов? — Полиция приехала охранять гостей высокопоставленного чиновника. Это совершенно другое дело! Джером… Этот сукин сын сообщил им, что готовится покушение на одного из приглашенных. Я только узнала. Мне удалось выиграть для вас пару минут, не больше. Она врала. Я видела это по ее лицу, я чувствовала это в ее запахе, который выдавал не столько гнев, сколько страх и растерянность. Она все знала с самого начала, но почему-то в последний момент решила все переиграть. — Вот. — Она сунула мне в руку что-то холодное и металлическое. — Это ключи от моей машины. Садитесь и уезжайте, потом я сама вас найду. — Почему ты нам помогаешь? Я знала, что нет смысла и нет времени спрашивать, но не могла отпустить ее просто так. И в ее глазах я вдруг прочла ответ — тот самый, что одновременно был ответом на вопрос, который я задала ей днем. Омега уже тоже не понимала, почему слушается Джерома и играет по его правилам. Но вслух она сказала другое: — Потому что я не хочу стать для твоего альфы следующим Сэмом, Хана. Ее последние слова заглушили выстрелы, донесшиеся у меня из-за спины. Я вскрикнула, дернулась к лабиринту, но Кэсс меня удержала. — Что там происходит? — одними губами спросила она. — Кадо, — ответила я. — Он был с ним. Ты знала? Ты ведь знала, правда? — Тупая шлюха, — выругалась омега. — Ей же ясно было сказано, чтобы он был один. Какого Зверя… Из лабиринта в нашу сторону метнулась тень, огромная и страшная, словно призрак обитавшего внутри чудища с головой быка, но я бросилась ей навстречу еще до того, как свет выхватил из темноты лицо. — Йон! — Я в порядке, — тяжело выдохнул он, внезапно навалившись на меня всем телом и едва не опрокинув на землю. От него пахло потом, яростью — и кровью. Крови было слишком много, чтобы я могла вот так сразу понять, его она была или чужая. — Нужно уходить. Увидев Кэсс, он сбился с шага и зарычал, обнажая клыки. — Она здесь, чтобы помочь, — торопливо проговорила я, поддерживая его и с ужасом ощущая, что он опирается на меня слишком сильно. Словно иначе может вовсе не устоять на ногах. — Они уже идут. — Кэсс выглянула в аллею, где постепенно набухали и разрастались голоса. — Идите другим путем, через сад. Живо! Я постараюсь увести их со следа, но там почти наверняка есть гончие, так что… — Идем! — Я не стала тратить время и потащила Йона за собой в темноту. Я вообще не представляла, куда мы идем, но мне почему-то казалось важным обогнуть дом с другой стороны, чтобы он оказался между нами и преследователями. В другой части сада, где располагалась оранжерея, было меньше света, туда проход гостям был закрыт. И нам нужно было просто оторваться от гончих и добраться до парковки. — Хана! Хана, постой. — Йон остановил меня, когда мы чудом не скатились в декоративный ручей, и дернул на себя, увлекая под нависающий над ним берег. Там было мокро и как-то слишком холодно, но зато шум воды почти заглушал наши голоса. — Нужно… нужно решить одну проблему, прежде чем мы пойдем дальше, ладно? Я не хочу тебя тормозить. — Он ранил тебя, да? — обреченно спросила я. — Куда? Йон, насколько все плохо? — В бедро, — отозвался он. — Артерия не задета, думаю, но крови все равно… много. Надо с этим разобраться, прежде чем идти дальше. — Йон, я не уверена, что… — Просто дай руку, маленькая омега, у нас нет на это времени. Я послушно дала ему левую руку, и мы переплелись пальцами — так, как делали это много раз. Только вот я не почувствовала никакого тепла и не увидела золотистого мерцания, что обычно сопровождало целительную магию метки. Ничего, только темнота и холод. — Почему… почему не работает? — напряженным голосом спросил альфа. — Это из-за меня, — побелевшими от ужаса губами прошептала я. — Я хотела ее разорвать, я… я повредила ее, Йон. Ритуал… тот ритуал… Я давно хотела тебе сказать… Я все это время хотела… — Хана, послушай меня. — Он сжал окровавленными пальцами мое лицо, притягивая его ближе к себе. — Хана, мы должны попытаться снова, слышишь? Я не смогу бежать на одной ноге. Мне нужно… Зверь его дери, мне нужно, чтобы эта сраная метка заработала! Он снова дернул мою руку на себя и стиснул ее так сильно, что я приглушенно вскрикнула от боли. — Давай же, давай! — не сдерживая ярости в голосе, закричал он. — Она не заработает, Йон, — ощущая, как слезы катятся у меня по щекам, замотала головой я. — Мы отринули благословение Великого Зверя, и теперь он отвернулся от нас. — Это я — Великий Зверь, слышишь?! — прорычал он. — Он не надо мной, он внутри меня. Я это он. И если я захочу, она будет работать! Я уже ничего не могла ему возразить, только плакала, ощущая, как его скользкие от крови пальцы напрасно сдавливают мою ладонь. Альфа выматерился, и его запах, который прежде наполнял меня чувством покоя и безопасности, сейчас обжигал мне легкие, словно ядовитый газ. — Прошу, Йон, не надо… Прошу, отпусти меня. Нам нужно уходить. Я помогу тебе… Мы позвоним Тадли в дороге, хорошо? Он тебя подлатает. Прошу, нам нельзя тут оставаться. Продолжая тянуть его за собой, я сама поднялась на ноги, но почти сразу же поскользнулась и больно приложилась копчиком о прибрежные камни. Но прежде чем успела встать или снова попытаться поднять альфу, мне в глаза ударил яркий свет фонарика. — Руки вверх! От ужаса я замерла, как парализованная, почти не дыша, а в следующую секунду все тот же голос удивленно спросил: — Хана? — Детектив? Детектив Гаррис? — не поверила своим ушам я. — Что вы… Как вы… Йон снова зарычал, и слепивший меня свет фонарика метнулся влево, выхватив из ночного мрака его окровавленную фигуру. — Я… я не понимаю, — пробормотал детектив. — Что тут вообще происходит? Я слышал выстрелы. Говорят, что Сэм Ортего мертв. Это вы… Что вы с ним… Хана? — Этот человек заслужил то, что с ним произошло, — ответила я, совершенно не ощущая в себе сил подняться на ноги. — Прошу, отпустите нас. У меня нет времени объяснять, но все это… все должно было быть не так. Сэм преступник и мерзавец, он и его подручные похищали и мучили бестий. Я обязательно все вам расскажу, но если мы сейчас попадемся, они повесят на Йона всех собак. Это несправедливо. Это… так не должно быть! Это они здесь злодеи, а не мы! Прошу, детектив, послушайте меня! — Ради этого я тебя отпустил? — вдруг спросил он, и голос его прозвучал как-то неестественно. Словно там, в темноте за пятном света фонарика, стоял совершенно незнакомый мне человек, и от этого ощущения у меня по коже побежали холодные мурашки. — Ради этого наступил себе на горло? Это — твой особенный кое-кто? — Нет, это все… это все вообще никак не связано! — в отчаянии воскликнула я, не представляя, как в двух словах объяснить связь Йона, Сэма, меня, Медвежонка, кардинала и остальных персонажей этой истории. — Я бы послушал ее, детектив, — хриплым, искаженным от ярости и частичной трансформации голосом произнес Йон. — Двинешься, я твои мозги по всему берегу размажу, — предупредил незнакомый голос, который как будто бы должен был принадлежать детективу Гаррису. — Детектив, я прошу вас… С его стороны донесся какой-то позвякивающий звук, и затем в мою сторону полетели наручники. — Надень их на него, — скомандовал он. — Живо. Передвигаясь на коленях, потому что встать на ноги все еще казалось совершенно непосильной задачей, я подползла к своему альфе. Защелкнула один браслет на его запястье, а потом вдруг остановилась и медленно развернулась в сторону полицейского. — Нет, — твердо произнесла я, ощущая какую-то невероятную легкость во всем теле. — Что? — не поверил своим ушам он. — Вы не будете стрелять в меня, детектив. — Я загородила собой альфу, раскинув руки в разные стороны. — Я знаю, что не будете. Вы не сможете. Потому что я слишком… похожа на ту другую, которую вы не смогли спасти. — Не глупи, девочка, — сквозь зубы процедил он. — Твой парень убийца. Ты же не думаешь, что я просто возьму и отпущу вас обоих? — Это единственный правильный вариант, — подтвердила я, продолжая смотреть на белое слепящее пятно фонарика и совершенно не видя того, кто стоит за ним. — Сэм был мерзавцем, и он заслужил свою смерть. Здесь все… неправильно. Полиция охраняет бандитов, пока они празднуют то, как ловко обворовали и обманули тех, кого вы на самом деле клялись защищать. Я расскажу вам все, что знаю о Красной Лилии, и о том, как они переправляют свой товар за границу. Я расскажу вам о торговле бестиями и об арене бешеных. Я дам показания в суде, если понадобится! Вы сделаете на этой истории имя и раскроете дело, которое даже не снилось тем ребятам из участка, что считали вас недостаточно квалифицированным для серьезной работы. Я дам вам все, что у меня есть, и я расскажу, что натворил кардинал Боро. Только прошу вас, детектив, я умоляю вас — отпустите нас. Белый свет продолжал неподвижно висеть в воздухе еще несколько секунд, но все же дрогнул и начал опускаться. Я успела выдохнуть с облегчением и даже улыбнуться, а потом темнота вдруг исчезла. Кто-то в доме включил освещение на мосту через ручей, и я мгновенно увидела все — растерянного и взъерошенного детектива Гарриса в каком-то криво сидящем на нем смокинге, зажимающего рану на левом бедре и скалящего клыки Йона и огромную кучу полицейских, что окружили берег. И все стало неважно.