Две Реальности

Над Нью-Йорком собирались тучи. Похоже, что сегодняшней ночью будет знатная гроза. Большинство людей предпочитает в такую погоду спрятаться в своих уютных квартирах и наблюдать за разбушевавшейся стихией, зависая в социальных сетях и потягивая горячий чай. Ты улыбаешься, как же хорошо, что ты не один из них. Ведь такая погода – самое оно для скейт-марафона по крышам. Ты вдыхаешь полной грудью холодный осенний воздух и снова чувствуешь себя живым. Ты запрыгиваешь на доску и начинаешь мчаться вперед, перескакивая с крыши на крышу. Ты чувствуешь капли на своей коже и довольно улыбаешься, слегка поеживаясь. Вот оно счастье, и весь мир у твоих ног. Небо становится таким черным, будто неопытный художник случайно переборщил с темной краской, но городу это идет только на пользу. Теперь можно в полной мере насладиться яркими неоновыми вывесками прилавков и магазинов, что даже в самые темные ночи не позволяют городу погрузиться во мрак. Твои волосы быстро намокают, капли падают тебе на ресницы, отчего приходится быстро моргать. Твои…волосы? Ты проводишь трехпалой рукой по голове, приглаживая концы повязки. Ты чувствуешь, как намокает твоя одежда, но ведь всё, что на тебе – боевая экипировка? По спине пробегает табун мурашек, ты непроизвольно касаешься своей спины, но натыкаешься на преграду в виде собственного панциря. Ты вытягиваешь руку. Она похожа на человеческую, вот только она вся зеленая.. Что за?.. Очередной сумбурный, непонятный сон, после такого парень чувствовал себя только более уставшим и раздраженным. Видеть доктора в палате с самого утра уже стало своеобразной традицией. Теперь Томас старался вообще лишний раз не оставлять его без присмотра, это не напрягало, он прекрасно понимал причину такого поведения. Мальчик часто ловил себя на мысли, что мужчина, возможно, относится к нему как к собственному ребёнку. У него вообще есть семья? Мистер Янг всегда всего себя отдавал работе, задерживался до самой ночи, поэтому вопрос вставал сам собой. Когда-нибудь он его обязательно задаст, а сейчас Майки слабо улыбается ему. В ответ Янг добродушно кивает. – Что интересного приснилось в этот раз? – он устраивается поудобнее на стуле, что-то не спеша записывая в блокноте. Голубоглазый немного мнется, он помнит, как Рей просил его не болтать лишний раз о своих ведениях, но ведь это просто сон? Ничего страшного, если он расскажет. – Я сегодня катался по крышам на скейте, было так здорово, – паренек улыбнулся, садясь на кровать. Всё-таки кое-что он решил умолчать. – Свежий воздух, скорость, адреналин в крови. Док слушал его с улыбкой, но стоило бы ему упомянуть что-то про черепах, как его лицо сразу становилось подавленным, будто в шизофрении Майки был виноват именно он. – Это всё? – Томас отпивает свой кофе и протягивает Майки небольшой сверток. – Да, а потом вы слишком громко начали пить кофе и я проснулся, – попытался отшутиться рыжик, не спеша разворачивая бумагу. Кажется, Янг ему поверил. После последнего инцидента родственникам снова запрещалось его навещать, но у Эмили были хорошие отношения с Янгом, поэтому он раз в несколько дней приносил от неё небольшие свертки с чем-то вкусненьким и небольшой запиской. В них она постоянно спрашивала о его самочувствии, как он питается, да и вообще, не обижает ли его кто-нибудь. Эта женщина так сильно переживала за него, перечитывая неаккуратные строчки, его сердце невольно сжималось от ощущения вины и жалости. Никто не должен терять своих детей, или видеть, как они мучаются. В голове возник образ мастера, что сидит перед его кроватью и тяжело вздыхает, сжимая оранжевую бандану. Парниша дернул кудрями, отгоняя грустные мысли, ну не с самого же утра! В этот раз к письму прилагались ещё несколько фотографий. На них ещё совсем маленький Майкл, сжимал в объятиях какого-то мальчика в больших очках с толстыми линзами. Из-за этого его глаза выглядели неестественно большими, да и весь его вид был довольно забавным. В этой милой фиолетовой жилетке… Это его друг? Ему стоило расспросить Эмили побольше об этом мальчике. Он выглядел смутно знакомым. Интересно, она специально подкинула ему это фото? В записке ни о каком друге не было ни строчки. Из своих мыслей его вырвал Томас, привычно протянув противное лекарство, отчего Майки скривился. С каждым разом его всё больше мутило от этой таблетки, по вкусу она не уступала даже пирогу из тины и червяков, а ведь он твёрдо держал позицию последние лет пятнадцать? В мыслях Майки протянул вредной таблетке золотую медальку и пожал руку. Пирог грустно вздохнул, удаляясь с пьедестала. – Когда-нибудь, ты привыкнешь, – он старался изобразить сочувствие, но мастера нунчак не обмануть. Янга веселят его кривляния и тщетные попытки избежать принятия лекарства. Садист! Он его раскусил. – Когда саблезубы полетят, – нахохлился он, но таблетку всё же выпил. – Боюсь, им будут мешать протезы, рождённый плавать - летать не сможет, – хохотнул доктор, на красноречивое выражение Майкла. – Вот и я о чём! Вы ведь всё прекрасно понимаете! Но вот на счёт полетов… Желудок неприятно скрутило, таблетка начала своё действие по уничтожению его организма. – Надо поесть, – прервал его мысли док. – Поспеши в столовую. Можешь позже заглянуть ко мне в кабинет, нарисуешь мой портрет. – Юный Микеланджело к вашим услугам, – рыжик прикусил язык и с опаской посмотрел на Томаса, но он не выглядел грустно, похоже, он смог оценить шутку. Микки довольно улыбнулся и побежал в столовую. Парень обежал взглядом всю столовую. Рея нигде не было, голубоглазый грустно прикусил губу. Похоже, его снова заперли в своей палате. Разве это не странно, он же и так страдал от клаустрофобии, зачем продолжать усугублять его состояние? Какой тогда вообще смысл от всех этих терапий и лекарств, если они раз за разом истязают его психику. От тошноты кружилась голова, но мальчик старался её не замечать. Сейчас он перекусит и всё пройдет, надо только дотерпеть. Дурацкое лекарство… – Ты сегодня без ручного монстра? – Майки подскочил от неожиданности. Гетерохромные глаза Лукаса ехидно щурились, неотрывно смотря на парня. Он иногда любил составлять ему компанию, но только когда с ним не было Рея. Видимо и сегодня решил не упускать момент. – Такой бледный, ты мог бы даже посоревноваться с альбиносами. Опять стремишься покинуть своё тело? Ему и правда было плохо, он уже сдержал несколько рвотных позывов, но тут желудок снова начало крутить. Гетерохром быстро сообразил в чём дело, схватил его за руку и рванул к туалету. Добежать они не успели, поэтому вскоре весь кафельный пол уборной заполнила темно-зеленая жижа. Пока Майки навалился на раковину, пытаясь прийти в себя, Лукас что-то восторженно говорил о насыщенной цветовой палитре его блевоты. Конопатик, конечно, считал себя довольно творческим человеком, но с этим чудаковатым парнем ему точно было не сравниться. Майки засунул голову в раковину, включая холодную воду на полную. Перед глазами всё еще плясали огни, но ледяная вода медленно смывала остатки тошноты. Голова ощущалась такой лёгкой, почти невесомой. – Тебя тоже пичкают этими таблетками? – парень поднял голову, убирая мокрые волосы с лица, взгляд его никак не хотел фокусироваться на собеседнике. Наконец-то он смог разглядеть в луже жижи несчастную полуразложившуюся таблетку. От одного её вида снова скрутило живот. – Мой друг их тоже принимал, а потом умер от отравления. Хотя, никто не доказал, что это были именно они, но у него были такие же симптомы. Даже практически один цвет из себя извергаете! Но у тебя он больше оттенок “Красного моря”, у него определенно была “Спаржа”. – Она же зеленая, – буркнул Майки, он смотрел в одну точку, пытаясь переварить ситуацию, кто-то умер от этих таблеток? Тогда почему Мистер Янг заставляет его их пить? – Я так и сказал, – невозмутимо продолжил Лукас. – Так вот он… – Прости, мне нужно идти, меня заждался Томас. Дальше он его не слушал, на негнущихся ногах Микеланджело поспешил в палату. Мокрые пряди закрывали обзор, полностью намочив одежду, которая неприятно липла. Санитары странно глядели на него и перешептывались, значит, скоро они снова будут толпиться возле его кровати и вкалывать ему всякие препараты. Препараты… Майки отказывался верить, что такой человек, как доктор Янг способен хоть кого-то отравить. Он с самого начала был так добр с ним… Он же не мог. Не мог ведь? Не дай им обмануть тебя… Мальчик кое-как добрался до комнаты. Из последних сил он забаррикадировал дверь и сел в дальний угол. Его трясло, комната перед глазами ходила ходуном. В дверь начали ломиться. От громких стуков сотрясалось всё тело. Не выдерживая этого больше, Майкл с силой зажмурился, закрывая уши руками. Кажется, он даже перестал дышать. Тьма приятно обволакивала, но это продлилось недолго, вскоре он начал различать очертания канализации. Его родной канализации! Он сразу же узнал свою комнату. А на кровати под капельницей, обмотанный всякими проводами лежал…он.