Две Реальности

Местная лечебница всегда могла похвастаться изобилием звуком. Перешёптывание персонала, монотонные лекции учителей, топот людей, снующих туда-сюда. Смех детей, их плач, отчаянные вопли – перечислять можно было очень долго. Как бы порой от этой бесконечной какофонии не болела голова, Майки предпочитал её этой удушающей тишине, что образовывалась в стенах этого места каждую ночь. Ведь стоило этому маленькому миру затихнуть, как наружу начинали выползать голоса. – Ты не представляешь, как я устал, братец. Но я обещаю, что обязательно найду способ вернуть тебя к нам. Прошла ровно неделя с тех пор, как он решил отказаться от лечения. И, честно говоря, с каждым прожитым днём, Майки всё больше сомневался в своём решении. Сначала он не замечал никаких изменений, не происходило ничего необычного. Рей тоже не заметил за другом никаких странностей, что последнего невероятно радовало. Рыжик так и не осмелился во всём признаться, он понимал, что нарушает клятву бороться с болезнью до самого конца. Рей так верил в него, а он… Он бы не выдержал его разочарования. – Мы снова поругались с Лео. Знаешь, он порой такой невыносимый говнюк, как будто ему одному плохо. Ненавижу, когда он так себя ведёт. Другой Лукас больше не появлялся. Вторая личность объясняла это тем, что «Левому» требуется больше сил, чтобы контролировать тело. В последнюю их встречу он израсходовал слишком много энергии, и теперь ему нужно восстановиться. Без своего второго Лукас что-то объяснять отказывался, поэтому Майки ничего не оставалось, кроме как смириться. Их разговор произойдёт рано или поздно, поэтому пусть отдыхает, ведь потом другому придётся ответить на все накопившиеся вопросы, а их было немало. – Мы снова поругались с Рафом. Мне так…тяжело. Микки сильнее кутается в одеяло. В последнее время его постоянно знобит. Сколько бы слоёв одежды он не пытался на себя натянуть, это не помогало. Холод пробирался под саму кожу, сжимая ослабленное тело в крепкие тиски. Почти как обниматься с Морозильной кошкой. Он хихикает своей же шутке, но смех получается слишком нервным. У него проблемы. – Сын мой… – Хватит! Парень подрывается с кровати, отчаянно закрывая уши руками. Но голоса не становятся тише, нет. Они прорываются в его мысли, заглушая всё вокруг. Больно. Невыносимо больно. Майки хочется убежать, но ноги путаются, и он падает на пол. Не предпринимая никаких попыток подняться, рыжик лишь прижимает худые ноги к телу, сворачиваясь в маленький кокон. – Сэнсэй, я хочу домой, – шепот срывается на всхлип. Это похоже на пытку. Он начал замечать изменения на третий день. Странное чувство неправильности, что неприятно скреблось где-то за задворках сознания. Да, с ним и раньше такое случалось, но не так. Что-то изменилось, но Майки не мог понять, что конкретно. Той ночью он впервые услышал их так отчетливо. Первое, что он испытал – радость. Родные голоса так приятно грели душу, но стоило лишь лучше прислушаться, как стало трудно дышать. Они звали его, умоляли вернуться, кричали и ругались. Он слышал, как тихо плачет Донателло, как что-то разбивается под рычание Рафаэля и как тихо вздыхает Леонардо. Майки тянулся к ним, стараясь прорваться сквозь ненавистную белизну стен, но всё было напрасно. Он мог лишь слушать. Той ночью уснуть не получилось, а утром его встретило осунувшееся лицо с темными синяками. Голоса пропали, словно их и не было. Рей долго изучал его, но ложь про кошмары развеяла подозрения друга. Да и точно ли то была ложь? Главным испытанием оставался Янг, скрыть что-то от него оказалось невероятно сложно. Майки стоило огромных усилий поддерживать видимость бодрости духа рядом с ним. Хотя, подсознательно он прекрасно понимал, что мужчина уже давно что-то заподозрил, но пока ничего предпринимать не спешил. Это создавало хоть какую-то иллюзию безопасности и надежды на то, что Томас не знает о нарушении приёма препарата. Конопатик с трудом верил в то, что врач одобрил бы такое. Доктор Янг снова передал ему небольшой сверток от матери, но в этот раз Майки не спешил его открывать. Эти метания не ушли от взора мужчины, но он ничего не сказал, лишь погладил по голове, убирая свёрток в свой стол. Микеланджело не был глупым, видел, что за привычной тёплой улыбкой скрывается усталость. Так не хотелось врать, но другого выхода он просто не видел. Но не только перед доктором Янгом чувствовалась вина. Каждый раз, смывая очередную капсулу, всплывал образ Эмили. Эта несчастная женщина, что каждый день ждёт положительных результатов. Ждёт и верит, что скоро её сын вернётся домой. Тело свело неприятной судорогой. Он вспомнил, какой холодной была тогда её кожа. И этот потухший взгляд. Почему кто-то столь хрупкий должен переносить столько боли? Она не заслужила всё это. – Мама. За эти дни голоса впервые становятся тише, и парень не может сдержать судорожного вздоха. Всё это время он почти не спал. Каждый раз прикрывая глаза, но надеялся, что откроет их в родной канализации, но нет. Все те же стены, всё та же кровать. Заставить ослабшее тело подняться – трудная задачка. На это уходит много времени, но вот Майки снова находится в вертикальном положении. Ему бы лечь спать, пока есть такая возможность, но внезапное желание узнать, что же было в том свёртке, не даёт ему это сделать. Он колеблется несколько секунд и тихо направляется в сторону двери. Замок на ней давно сломан, Майки заметил это ещё в первые дни пребывания здесь. Ему бы возмутиться такой халатности со стороны персонала, да только ему это на руку. Он аккуратно выглядывает в коридор, выискивая кого-то из работников. Вдалеке слышатся шаги санитаров, возможно, сейчас они на других этажах. Другой такой возможности может и не представиться. Рыжик собирает всю свою храбрость в кулак и тихо проскальзывает в коридор. Он же ниндзя, прошмыгнуть мимо парочки людей не должно стать такой трудной задачей, даже с таким слабым телом. Запасные ключи хранились в кабинете дежурного персонала. Парень осторожно крался по коридорам, стараясь не издать даже лишнего шороха. Сердце стучало в груди, пока рыжик вслушивался в звуки вокруг. Он прильнул к стене, когда заметил одного из дежурных врачей проходящего мимо. Майки замер, затаив дыхание, пока тот не скрылся из виду – не заметили. Когда все затихло, он продолжил движение к кабинету. Наконец, он добрался до нужной двери. Аккуратно прислонившись к ней, Майки старался вслушаться в посторонние звуки по другую сторону. Было тихо. Дрожащая рука коснулась ручки. К облегчению, дверь оказалась не заперта. Помещение находилось в полумраке, единственным источником света служил жужжащий ноутбук, стоящий на одном из столов. Взгляд Микеланджело быстро пробежал по комнате в поисках места, где могли бы находиться ключи. Стоило поторопиться, ведь сюда могли зайти в любой момент. Парень направился к стендовому шкафу, и с замиранием сердца открыл дверь. Похоже, сегодня удача была на его стороне, ключ от кабинета доктора Янга висел на одном из гвоздей. Майки осторожно снял его, пряча в карман шорт. Осталось лишь добраться до кабинета. – Чем я вообще тут занимаюсь? – вопрос риторический, но рыжик правда не понимал. Откуда вообще возникло столь сильное желание? Он просто чувствовал, что это необходимо, и не мог противостоять такому порыву. Добраться до кабинета Янга не составило большого труда, двигаясь привычным маршрутом, огибая полусонный персонал, Майки быстро оказался в нужном месте. Ключ тихо щелкнул в замочной скважине, пропуская незваного гостя. – Простите за вторжение. Неуверенными шажками он направился к рабочему столу. Ещё не поздно повернуть назад, Томас точно заметит, что кто-то рылся в его вещах. Своей выходкой он сделает только хуже. Рука легла на гладкую поверхность, осторожно очерчивая пальцами линии годовых колец. – Мне нужно знать… Посылка нашлась в первом ящике, дрожащими руками Майки принялся разворачивать упаковку. Устроившись в кресле, он принялся изучать содержимое. Ничего особенного свёрток не представлял: несколько старых фотографий его и матери, очередное письмо, в котором Эмили рассказывала, что недавно увлеклась садоводством и даже успела дать нескольким растениям имена. Рыжик отыскал пару фотографий фикуса и нескольких суккулентов с пометкой в виде имен. «…думаю, когда ты вернёшься, наш дом будет напоминать ботанический сад. Мне кажется, что тебе понравится. Может, мы могли бы даже завести питомца? Ко мне часто стал захаживать бездомный котёнок. У него такой чудесный рыжий окрас, напоминает твои кудряшки…» Он не понял, когда его щеки стали мокрыми, прикоснувшись к коже, Майки осознал, что всё это время слёзы лились не прекращая. А ведь он даже не заметил… Но было что-то ещё. Прислушавшись, стало понятно, что было не так. Тишина. Голосов этой ночью он больше не слышал.