Грустная домашняя вечеринка

Прим. токки кколи [토끼 꼬리]-хвостик кролика 🐇 У каждого человека есть моменты жизни, которые становятся переломными. Каждый человек, идя по тропе своей судьбы, натыкается на широкие необходимые реки, до глубины непроглядного дна кишащие бурными, неожиданными и совсем неприятными событиями. И каждому стоит перейти на тот берег - таково течение жизни. Но что же делать, если: огленись, и в округе нет моста и нет лодки с веслами? Приходится проложить путь близ лежащим трухлявым бревном. И многие, ступая по древесной поверхности многолетней коры, слышат хруст под ногами, срываваются и падают вглубь. У каждого человека есть переломные моменты и, не без помощи, можно выйти из реки сухим, но что же делать, когда переломный момент - это еще не самое ужасное, ведь впереди пахнет последствиями... Тэхен - жестокий, эгоистичный, мстительный и наглый человек. Ежесекундно в нем взрывается вулкан, извергая свою всеуничтожающую лаву через болезнено испепеляющие действия, летит множество острых лезвий, через колкие слова, не чувствуя себя виноватым. Тэхен будет улыбаться, пока кто-то плачет, будет ликовать, когда видит свое превосходство, а это значит, что все люди для него - куклы, словно пьеро, страдающий, чтобы веселить Карабаса Барабаса. Он сделал все возможное, чтобы его боялись и уважали. Чтобы закрыть зияющую дыру в сердце. Тэхен - ди́нго - вторично одичавшая домашняя собака, единственный плацентарный хищник в фауне жестокого мира. Тэхен - пес, дважды переживший предательство, брошенный, после второй попытки доверия человеку. Нет ни шанса, что такая собака доверится снова, напротив, будет защищаться, нападая первым. С самого детства Тэхену не показывали любовь, он никогда не знал отца, живя в однополой семье: мать и бабушка. Ким Тэен была сугубо религиозным человеком, заставляя ребенка каждодневно просыпаться в пять утра, молясь до семи, дальше топать в церковную школу, где все вели себя, как пластиковые маникены, делая действия на автомате, кидая на него двуличные взгляды, говоря: "благославляю", что означало: "чтоб ты сдох". В этом лицемерном обществе мать наказывала находиться до заката, читая слово божье, а по возвращению домой его ждала общая молитва с мамой и бабушкой, переходящая в иные языки с щипоткой кнута, ведь, по Его слову, детей следует пороть, если они не слушаются или же ради профилактического воспитания. А Тэ иногда не слушался. Не страшно, ведь был ребенком и иногда капризничал или шалил, детям можно... но не в этой семье. Киму нельзя было: гулять со сверстниками не из церковного окружения, те же просто постоянно говорили о Боге и то, как он покарает маленького и глупого Тэхена; играть в машинки; кушать сладости; обнимать и проявлять любовь к семье и к кому либо, кроме Бога, потому что это считалось грехом. Все это напоминало секту, в которой никакого Бога нет, только религия и идолопоклонство. Так и было. До девяти лет Тэхен жил в этом дерьме, пока не узнал, что у мамаши отобрали родительские права, а самое главное на каких основаниях: Ким Тэен, на пару со своей матерью, ростила сыночка для жертвоприношения. В захудалом детском доме, иронично названном: "Синяя птица благополучия", Ким не был изгоем, но здешнюю жизнь сказкой назвать нельзя. Дом получал финансовую поддержку государства, которая молненостно отправлялась в карманы управляющих. Дети ели корм из мисок уличных животных, пили с луж и водосточных труб. Летом крыша здания детского дома нагревалась до 50° градусов, было нечем дышать, жажда и тепловой удар накрывали с головой. Зимой отопление даже не включали, приходилось впятером кутаться в колючий коричневый дырявый, благодаря мышам и моли, плед. Обозленный на мать, ростившую его, как скот на убой, как приношение для алтаря, на управляющих, забивших хер на свою работу, на бога, который бросил его, Тэхен не выдержал, собираясь сбежать, но он не успел. Его усыновили. Flashback 08 февраля n года. Шестнадцатилетний мальчик едет в автомобиле, прижав свой рюкзак к груди. Его везут в новую семью и Тэ заранее боится. Боится неизвестного. Он никода не знал любви и заботы, поэтому даже представить не может, что будет дома. В машине витает навязчивый сладковатый запах духов. - Тэхени, я твоя новая мама, меня зовут Шим Наен, - проговорили слева. Рядом, на пассажирском кресле, сидела элегантная женщина с короткими, красиво уложенными, волосами, закрепленными жемчужной заколкой у виска. Ее губы были ярко красными, а глаза сверкали сапфиром в темноте салона авто. В белом выглаженном, пахнущем тем самым сладким запахом духов, брючном костюме на брительках, с лаковой сумочкой шанель - она выглядела утончённо. Мягко улыбаясь, Шим располагала к себе. Но Тэхен боится доверять. 19 марта n года. - Тэ, сынок, пойдем кушать фрукты, - кричит Наен, новая мама, с первого этажа. Тэхен сидит на своей кровати. Впервые у него есть своя комната. Красивая, чистая, светлая. Родители разрешают гулять и играть в любые видеоигры, которые он только пожелает. И нужно бы радоваться, но Ким все еще боится и ждет подвоха из-за угла. Его настоящая мать бросила, разорвав детское сердце, и он не хочет возвращаться назад. Ким боится быть использованным снова. Сейчас его новые родители стараются всеми способами установить контакт. - Сынок, покушаем и поедем на кемпинг! - кричит отец и Тэхен невольно улыбается, - Тебе же понравилось в прошлый раз на пирсе?! Они всеми способами пытаются подружится и... и Тэхен им начинает доверять. 04 мая n года. Мальчик, услышав голоса с первого этажа, аккуратно спустился на несколько ступенек, повернув голову так, чтобы видеть происходящее и остаться незамеченным. Благодаря носочкам его не слышно. - Госпожа Шим, Ваше состояние ухудшается, вам срочно нужно искать донора! - слышит эхом Тэ, видя проблески белого халата. - Говорите тише! Сын дома! - громко шепчет Наен. - Госпожа, это не шутки! Вам нужно найти человека, который может отдать вам серд… - Что ты тут делаешь? - резко, из ниоткуда, перед Тэ появляется Шим Доен - отец, - Почему ты не в комнате? Быстро зашёл и не выходи пока! — Что случилось? Ма… Госпоже Наен плохо? - лепечет Ким, видя злость на лице приемного родителя. — Мама болеет, скоро ей станет лучше, ты же поможешь ей? — Но что же я могу? — О, Тэ, - злость спряталась за маской доброты, - ты можешь куда больше, чем думаешь, - Доен положил свою руку на плечо Кима, надавливая, и словно когти дьявола, пальцы дарили угрожающую боль. «Верится с трудом…» — Ты же умненький мальчик… 28 июня n года. Тэ живет в доме приемных родителей подмечая все больше и больше странностей, будь то мать, часто странно отсутствующая дома, или отец, подозрительно смотрящий на Кима, давая понять, что не особо рад присутствию, будто, он чего-то ждёт от сына, и раньше если пытался как-то втиснуться в доверительные отношения, то сейчас просто терпит, и этого терпения все меньше и меньше. — Подпиши это, - Шим Доен подсовывает сомнительный листок, потерявшему бдительность Киму, за просмотром какого-то тв шоу на кухне, - давай же! - более грубо, прошипел отец, когда Тэ не особо заинтересованно принял лист, все еще внимая за происходящим на экране. После такого тона мальчик дергается, встречаясь взглядом с Доеном. Ким заглядывает в лист. ... гражданин Ким Тэ Хен обязуется безвозмездно отдать гражданке Шим Тэ Ен орг... Но Ким не успел дочитать, отец вырвал лист с громкими словами: — Просто, бл… - резко, - подпиши! - уже тише. 29 июня n года. 11:18 Тэхен не может забыть происшествие прошлого дня. «Стоит ли ему просто довериться и не вмешиваться?» Сегодня опекуны уехали на какое-то совещание, наказав сыну не выходить из дома и Тэхен считает это отличной возможностью, чтобы узнать, что же таит тот загадочный документ. Он решил пробраться в кабинет Доена. Поднявшись на третий рабочий этаж, куда заглядывает не часто, он видит две дубовые двери. Та, что справа от него - библиотека, в неё изредка можно заходить, но только в присутствии Наен, слева - тот самый кабинет, в сторону второй двери даже смотреть нельзя. Казалось бы, ничего сложного, просто подойди, нажми на ручку, войди и все узнай, но нет. Для Кима, это действие, как измена. Он никогда не лез в дела взрослых и считал, что просто не имеет права этого делать. Однако, сейчас все по другому! В этот раз в этих делах фигурирует имя самого Тэхена. Собрав всю отвагу в кулак он подходит к двери, дергая ручку и… и ничего. Ничего не происходит, дверь заперта. Подняв голову от досады, мальчик замечает камеру. — Черт! 23:51 Уже поздний вечер, а приемных родителей так и нет. Тэхен успел искусать все ногти на руках от волнения, ведь если отчим увидит по видеонаблюдению, что Ким пытался попасть в кабинет - бог знает, что сделает с ним. Тэ места себе не находит, шатаясь от угла к углу комнаты и поэтому, когда его телефон начинает вибрировать, он аж подскакивает. На экране неизвестный номер. — Алло, - нерешительно начинает Ким. — Тэхен! - это приёмный отец, - Маме на работе стало очень плохо! Сейчас за тобой приедет менеджер Ли и заберет тебя, жди! Тэ не успевает что либо промямлить в ответ, как уже слышит гудки окончания звонка. Плохо? Что случилось? Почему он не позвонил со своего номера? И зачем менеджеру приезжать за Тэхеном? В голове столько вопросов, их так много, что просто затоптали доверие, словно пешеходы, переходящие главную улицу по зебре в час пик. «Что-то тут не чисто…» Через, примерно, минут пятнадцать, в двери квартиры слышен щелчок поворачиваемого ключа в замочной скважине и вскоре, после открытия, учащенное дыхание мистера Ли. — Тэхен, обувайся скорее, я мигом в кабинет за документами! - мальчик с удивлённым лицом нерешительно кивает, следя за действиями менеджера. Он дико неуклюже плетётся на третий этаж, постоянно подозрительно оглядываясь на Тэ , - Чего застыл? Ты все ещё можешь ей помочь. Тэхен не врач и не волшебник изумрудного города, так каким же боком он вылечит мать, даже не зная диагноза? Да, здесь мутятся странные дела и умненький мальчик уже все понял, он окончательно включил режим «никому не доверять». Ким, убедившись, что Ли поднялся на этаж выше, спиной отходит назад, к кухне. «Все хотят тебя использовать. Снова.» У мальчика отключаются все эмоции, ореол вспыхивает густо красным и теперь это тот Тэхен, которого мы знаем. Он такой красивый… нож, страшно красивый в понимании нынешнего Тэхена и так красиво вошёл в уже спустившегося мистера Ли. Тэ с садистким удовольствием следит за взмахом лезвия ножа, как тонкое крыло бабочки, он врезается в плечо. — Ааа, — на все помещение раздался ужасающий крик боли, — ах ты мелкий сученыш, - менеджер держится за место ранения, из которого сочится густая кровь, — как ты посмел, ты, жалкое отродите, — Ли хватается за волосы Тэ, таща на себя, замахиваясь, даёт жесткую оплеуху, замерившему Киму и тот падает, но когда в его сторону направляется старший он юрко отскакивает в бок, вскоре убегая в противоположную сторону. — Менеджер Ли, скажите настоящую причину моего усыновления! — кричит Тэхен, держа перед собой нож. Он не выглядит растерянно или испуганно, напротив, ведёт себя вальяжно и расслабленно, играет со своей жертвой, он хозяин положения. — Сукин сын! Я говорил Доену, что нужно просто усыпить и сделать дело, никто бы и не заметил пропажи какого-то жалкого детдомовского отпрыска! Тэхен одним шагом сокращает расстояние между ними и втыкает холодное оружие четко в ногу старика, который не ожидал такого поворота событий, а вот Тэхен, увидев в окровавленной руке документ о передаче своих органов приемной матери, как ни странно ожидал этого, ведь Тэхен умненький мальчик, вот чего он не ожидал, так это свою подпись в этом документе. — Из нас двоих жалок только ты, Ли, ублюдок, поёбывающий жену своего начальника. — Откуда… — Просто проваливай, если не хочешь проблем со своим горячо любимый другом Доеном. Усмехнувшись, смотря на своё отражение на поверхности кровавого лезвия, Тэ думает, что зашёл уже далеко и отступать не собирается, он больше не даст себя в обиду. Это было началом новой войны с прогнившим миром, он снова остался один на один с собой. Убежав из дома, кинул спичку, сжигая за собой не только улики, но и мосты. Долгое время прячась, ненавидя окружающих, снова, как и в детдоме, питаясь кормом собак, он набрел на уличных дилеров, даровавшим ему работенку. Дальше он не отказывал себе не в чем, ступая по головам все выше и выше, добравшись до звания президента одной из крупнейших компаний Азии. Сделал себя сам, подобно глинянной масленке, которая прошла огонь, воду и медные трубы. Что не убивает - делает сильнее - это не дивиз по жизни, это фраза, которая олицетворяет ее. End flashback На пути стояло множество людей, которые не вызывали ни одной эмоции, кроме отвращения, все они были одинаковы, все были мерзкими людишками, плясавшими под дудку Кима, чтобы тот обратил на них своё внимание. Тэхен не ведётся больше на эти уловки, теперь он будет управлять этим цирком. Однако, в этом самом цирке появился новый экспонат, необычный, интересный, который с каждым днём разрушает гипсовую карнавальную маску безразличия и хладнокровия Ким Тэхена. И имя его… 🌠🌠🌠 Чонгук… Сквозь плотную пелену наслаждения, слышит своё имя. Чонгук! Сквозь громкие звуки ударов собственного наивного сердца, слышит крик здравого разума. Очнись, Чонгук! Гук нехотя поднимает тяжелые веки и видит его. Тэхен смотрит в упор, облизываясь, как дикая кошка, попробовав свою желанную добычу на вкус. Темно-махагоновые глаза приковывают к месту, огнём сильнее жарят. Они до безумия наполнены похотью и неприкрытым желанием, взглядом буквально раздевая Чона. Ким держит крепко, стискивая пальцами тонкую талию, чтобы остались синяки, чтобы все знали, кому принадлежит Гук. Старший подаётся вперёд, изящно, будто пантера и ластиться, проходясь носом по шее, на которой уже проявляются яркие засосы. Он улыбается, зная кто их оставил, зная, что больше никто другой не смеет их оставлять. Гулко вдыхая аромат нежной кожи, он плавно тазом двигается навстречу к Гуку, который все ещё сидит у него на коленях. — Мгрх, — издаёт, точно Лев, рык, и его лицо наполняется ещё большей жаждой, руки на талии сильнее прижимают к себе. Дыхание на шее обжигает и кожа под ним покрывается мурашками, сдавая Гука с потрохами, — мой малыш… Чонгук, немедленно прекрати! Словно пощёчиной, велит глупое сознание и Чон дёргается, отстраняясь назад. Дышит загнанно, смотря куда-то вниз, кусает алые губки. Старший поднимает голову и хищно улыбается. Как же ему нравится эта черта в мальчишке. — Маленькая недотрога, — воркует старший. Как самый сладкий наркотик, такой залипательный и притягательный для Кима, вызывает жесткую зависимость, своей невинностью и неопытностью - распаляет, намного сильнее самых дорогостоящих шлюх. Под этим взглядом Чон, словно свеча вспыхнул и стремительно плавиться, становясь податливым парафином, из которого Ким может слепить все что угодно, но пока вместо этого, он аккуратно, словно самый искусный мастер, разминает, до жути изящно перебирая своими тонкими длинными пальцами струны души Гу. Чонгук пытается собрать последние остатки разума и вроде как получается, молниеносно и по-милому неловко отстраняет второго за широкие плечи, пытаясь встать, но заплетается и падает задом на мягкий ковёр. Он только сейчас понял, что у него спущены штаны и он все ещё открыт перед старшим. Тот же секунду смотрит на это и начинает смеяться. Хриплый, низкий смех заполняет, кажется, каждый уголок спальни, щекоча ушки мальчика, которые тотчас краснеют. Чонгук подрывается и бежит к выходу, но его останавливает тело, впечатавшее в грубую поверхность огромной двери. — Куда собрался? - горячий шёпот опаляет ушную раковину и итак смущённый Гук, сгорает, как последний миллиметр фитиля, — Папочка должен завершить дело… Отчего-то все ещё холодные пальцы касаются окружности бёдер, но совсем невесомо, словно перо, ведя все выше и выше. В это время нос зарывается в каштановые волосы. В который раз Ким умирает только от запаха страха-предвкушения мальчика перед ним. Пальцы огибают талию, острое плечо, скользят по шее, добираясь до щеки. Тут нежность прекращается и Тэхен грубо хватает подбородок, стискивая щеки. Стыдно признавать, но Чонгуку нравится эта грубость. Два пальца другой руки Ким погружает в свой рот, смачивает причмокивая, специально над ухом Чона, чтобы тот утопал в этих звуках. С хлюпом вытаскивает пальцы и далее происходит все неожиданно быстро. В долю секунды Тэ снова входит в дырочку Гука, раставив пальцы внутри и после проталкивает анальную пробку. Она скользит легко, благодаря все тому же Ким Тэхену. Чонгук молчит, закусив губу. — Прекрасный, — шепчет восхищенно старший, уже отпустив Чона, смотря на маленький хвостик. Смущающее. Очень. Вот так стоять, оттопырив зад, из которого торчит пробка, а Ким именно туда и смотрит. Смотрит завороженно, загипнотизировано. Облизывается. — Ненавижу тебя, - наконец подает голос брюнет, заглядывая через плечо и, пользуясь случаем, толкает дверь, выбегая из спальни. Бежать по коридору было ужасно трудно, ноги стали ватными и трудно перебирались, шлепая по паркету, но Чонгук бежит не оглядываясь, успешно добираясь до комнаты. — Ненавижу, за то, что хочу большего.