Вторая глава. Страх.
28 июля 2013 г., 10:19
Три дня. Целых три дня он бежал без передышки. Бежал по земле, по камням, по мокрой и колючей траве. Бежал, не жалея ног и обуви, сил и чакры. Бежал, лишь изредка останавливаясь, чтобы перекусить и помыться. Бежал, бежал, бежал…
Учиха Саске последний раз перепрыгивает на ветку и останавливается, всматриваясь вдаль. Он был одет в штаны обычного шиноби и черную футболку с характерным символом своего клана, а за поясом привычно висела катана. Такое одеяние последний из живых Учих решил выбрать, чтобы не напоминать в Конохе лишний раз о деревне Звука. Волосы немного слиплись от пота, грудь часто поднималась и опускалась. Почти все его силы были истрачены, а резерв чакр ушел на поддержание организма в более-менее функционирующем состоянии во время финальной вспышки.
Это было страшно. Даже для закаленного опытом шиноби. Сначала все было тихо. Так тихо, будто мир вымер. Ни шороха. Ни звука. Ни ветерка. Ничего.
Потом раздался резкий раскат грома, словно камнем ударили по пустой кастрюле и усилили получившийся звук в миллионы раз. Казалось, этот гром распространился по всему миру. Он был повсюду. Не услышать было невозможно.
Но прекратился звук так же неожиданно, как и появился. Резко, за долю секунды. Потом началось странное. Скрип, скрежет, проникающий в сознание. Закрывать уши было бесполезно. Он проникал глубоко в душу, вызывая сильнейшее головокружение. Сознание туманилось, устоять на ногах не представлялось возможным. К этому прибавилась резкая вспышка света. Ослепляющая и буквально выжигающая глаза. Этот свет. Он высасывал все силы. Казалось, что живым выбраться не получится.
На памяти тех, кто сумел уцелеть, люди тысячами падали на землю замертво с вытекшими глазами и текущей из ушей кровью. Это была война. Война, в которой погибли миллионы. Но обидней всего то, что именно на самой последней минуте и умерли те, кто выжил в неравной схватке с армией Кабуто.
Саске передергивается, выныривая из ужасающих воспоминаний. Какой бы он сволочью ни хотел быть, именно ему обязаны жизнью его бывшие товарищи по команде - Карин и Суйгетсу. Учиха по-доброму улыбается, вспоминая их. Не ухмыляется как раньше. В последнее время он вообще стал чаще улыбаться. Просто потому, что понял цену жизни.
Он спрыгивает с ветки и дальше идет пешком, восстанавливая пострадавшее дыхание. Осматривает некогда красивейший лес, превратившийся в обугленные пеньки и поваленные голые стволы деревьев. Идет медленно, стараясь не нервировать еще не отошедших от войны людей.
Саске останавливается возле ворот. Обгоревшие, полуразваленные, с облезлой краской, но все-таки стоят, защищая деревню. Ими будто руководит неведомая сила, без которой они давно бы уже упали. Он проходит внутрь и останавливается возле столика, за которым сидят двое. Один из них уже знаком Учихе. Ирука.
— Саске? — удивленно привстает со своего места шиноби. — Тебе здесь нельзя, — он не может подобрать правильных слов, но его вины здесь нет.
— Ирука, — наигранно безразлично с насмешкой отвечает парень, — можешь не волноваться, ваша никчемная деревенька меня не интересует. Я лишь возьму то, что принадлежит мне по праву.
— Нет, Учиха, мы не можем пропустить тебя, — холодно отвечает второй сидящий, по-видимому, тоже узнавший нукенина.
— Хм, — он мог бы запросто разнести эту каморку с двумя недошиноби, но сейчас у него слишком мало сил. — Тогда отведите меня к Хокаге! — приказной тон, за которым скрывается слабость.
— Пойдем, Саске, — тепло улыбается бывший учитель. Он, как никто другой, знал, какое будущее ждет его учеников. И, как бы странно это ни звучало, он верил, что гений клана (а для Ируки именно Саске являлся таковым, а не его брат) ступит на правильную жизненную тропу.
Чунин встает со своего места и, немного обогнув бывшего отступника, следует в глубь деревни. Саске идет следом, удивляясь изменениям в деревне. В центре — огромный котлован, внутри и по краям которого стоят жилые дома. Здание Хокаге в реконструкции, слава Ками, не нуждалось. В сердце заскрипело — он столько пропустил. Но Саске лишь сжимает крепче губы и продолжает следовать за хрупким бывшим учителем.
Вот оно. Здание Хокаге. Они поднимаются на нужный этаж, идут по длинным коридорам и заходят в один из кабинетов. Знакомая комната. Посреди нее стоит стол, на котором лежит куча бумаг и спит знакомая блондинка. Ирука жестом предлагает Саске войти и уходит с улыбкой на лице, закрывая за собой дверь.
Учиха подходит к столу и слегка трясет Цунаде за плечо. Щека горит, дверь выбивается спиной парня, и он врезается в противоположную кабинету стену. Сидя на полу, он ошарашено смотрит на Хокаге, потирая щеку. Спина, возможно, стерта до мяса, но это не проблема. У него, к счастью, регенерация сильная. Саске медленно поднимается и вновь заходит в кабинет.
Цунаде сонно моргает, широко зевает, не стесняясь, и кладет руки на стол. Учиха останавливается напротив, они смотрят друг на друга немигающими взглядами. Хокаге деревни не выдерживает первой, складывает руки под подбородком и произносит:
— Что ты здесь делаешь?
— А вы не рады меня видеть? — ухмыляясь, спрашивает Саске. — Не волнуйся, Цунаде, — продолжает он, нагло пристраиваясь на стоящем рядом стуле, — мне ваша деревня не нужна. По крайней мере, сейчас.
— Имей совесть, щенок! — кричит женщина, вскакивая и резко ударяя по столу кулаком. Хрупкое дерево не выдерживает и с треском разваливается на две равные половинки. Она смотрит на крушение ее стола и, медленно выдохнув, вновь садится на стул. — Итак, что тебе нужно?
— Я пришел за свитками своего клана. Ты же не можешь мне запретить их забрать, правильно?
— Саске, я могу запросто наслать на тебя как на предателя несколько элитных шиноби, в том числе и Анбу, — Цунаде жестко смотрит на парня, но тот даже не шевелится. — Но не буду. Не ради тебя, нет, ради… Впрочем, это не важно.
— Так я могу их забрать? — вновь тот же вопрос ледяным голосом. Напрасно она старалась вызвать в Учихе хоть малейший интерес.
Хокаге молча встает из-за обломков стола и проходит мимо парня. Молодой человек понимает все без слов и следует за ней. Они знакомым маршрутом следуют по улицам деревни. Многие здороваются с Хокаге и ненавидящим взглядом смотрят на Саске, шокировано открывая рты.
Вот и он. Знакомый квартал Учих. Неприятные воспоминания накрывают с головой. Становится трудно дышать, но Саске, сжав кулаки, решительно делает шаг вперед, перешагивая через порог. Что-то невидимое преградило ему путь. Будто барьер не пускает его внутрь. Он делает еще шаг, вновь отступает. Еще попытка. Ничего.
— Цунаде! — не сдерживаясь, произносит Саске.
— Это нормально, не волнуйся. Хранитель тебя не впускает, — спокойно отвечает женщина, довольно улыбаясь и пожимая плечами.
— Какой, к черту, Хранитель? — еле сдерживая гнев, отвечает темноволосый парень. Это место и так навивает неприятные воспоминания. Именно здесь Саске перестал быть ребенком, увидев жестокую резню своего клана и своих родных. Так еще и эта бабка недоговаривает!
— Он — Хранитель, — сквозь вату доносится голос Пятой, когда Саске поворачивает голову и видит его. Первого Хранителя Сокрытой деревни.
* * *
Его вызвали. Цунаде. Он почувствовал это. А он обязан приходить, когда в нем нуждаются. Это теперь его долг. Это теперь его жизнь. Нет, это теперь просто смысл его существования. Голубые глаза потускнели, спина сгорбилась, а сам он значительно осунулся и похудел. Желтые, пшеничного цвета волосы будто выгорели на солнце. А лицо, на котором всегда было столько жизни и доброты, не выражало ни единой эмоции. Наруто идет по знакомым до тошноты улицам. Идет к определенной цели. С ним многие здороваются, но он отвечает лишь сдержанным кивком головы. Он не берет подарков, не расписывается, как просят маленькие, еще совсем наивные девочки и мальчики. Не принимает подачек от взрослых людей. Не отвечает на сочувствующие комплименты от бывших сослуживцев. Он идет мимо тренировочной поляны и останавливается. Там, на поляне, тренируются его друзья — Хината и Рок Ли. Выпад — блок. Еще удар — парирование. Перемещение по поляне. Подножка. Сделать сальто и приземлиться на ноги. Достать кунай — активировать бьякуган. Удар. Выпад. Блок. Увернуться. Сенбон, пущенный в противника. Поцелуй. Вот этого, пожалуй, видеть не стоит. Наруто — единственный, кто знает об их непростых тренировках. Началось все с обычных спаррингов, так как раньше Хинату обучал Неджи, а сейчас стало некому. Поэтому она и попросила потренировать ее в ближнем бою лучшего из шиноби по тайдзюцу — Рок Ли. Но и Наруто узнал лишь благодаря своей способности перемещаться по деревни скрыто, будто привидение. Он оставляет эту парочку и идет дальше. Начинается гроза. Он это чувствует. Небо еще совсем ясное, но Наруто точно знает, что еще час, может два, и всю синеву затянет уродливыми черными тучами, из которых вскоре польется мерзкое нечто, напоминающее небесную влагу. Узумаки проходит мимо большого котлована. Именно это место было выделено для захоронения падших в бою шиноби. Наруто до сих пор помнит, как все помогали таскать бесчувственные, холодные и исковерканные в бою тела. Он помнит, какой становится кожа на ощупь. Он помнит, какими глазами смотрят мертвецы. Он помнит, как деревня плакала. Он помнит лица тех, чьих родных он самолично складывал в эту яму. Но еще ужаснее было, когда он один-единственный раз подослал клона к Сакуре, чтобы помочь той в медпункте. Когда в конце дня клон развеялся, Наруто не смог удержаться на ногах. На него разом нахлынули все эмоции и чувства. Он видел, как кричат от боли. Он видел, как захлебываются в крови. Как заживо отрезали руки и ноги, не в силах остановить гниение. Он видел, как медики пытались разобраться, кому еще жить, а кто умрет. Как трудно было сообщать людям, что их не спасти. Их отводили в сторону ото всех, аккуратно обнимали и вонзали кунай в сердце углом ровно в девяносто градусов. Чтобы не мучился. Он видел панику и мессиво. Чтобы попасть в палату к врачам, люди, обезумевшие от боли, готовы были задавить друг друга насмерть. Лишь бы мучения прекратились. Он видел, как приходят шиноби, у которых все тело — одна тлеющая кожа. Почерневший покров. Они горели заживо. А помочь им не представлялось возможным. Чакры на всех не хватало. Не хватало бинтов и мазей. Не хватало опыта и собранности. Не хватало сил. Ужасно хотелось спать. Хотелось отдохнуть. Хотя бы полчасика. Но и три минуты отдыха стоили бы жизни десяти шиноби. Это понимали. И терпели. Он видел, как кровь, вытекшую на пол, уносили ведрами. Он все это видел. И не хотел повторения. Никогда. Никому. Наруто не понимал, за что благодарят его. Не понимал, почему именно его выделяют из толпы. Герой? Бред. Те, кто сейчас покоится в холодной земле, сделали намного больше, чем он. Но почему о них погоревали с недельку и забыли, а ему выражают признательность постоянно? Какое глупое лицемерие. Они живут и дальше, забыв о них. Наруто подошел ближе и остановился. Поступок этого человека он не забудет никогда. Возле одного из памятников на коленях сидит Тен-Тен. На ее голове теперь нет хвостиков, поэтому волосы спускаются по плечам, безжизненным покрывалом закрывая девушку от всего мира. Руки сжаты в кулаки, лицо заплаканное, а глаза закрыты. Она непрерывно так сидит уже несколько суток. И Наруто это знает, и учителя. Ее не трогают. Понимают. Всегда такая веселая и немного борзая девчонка сейчас напоминала безвольную куклу. Безжизненную. Сломанную. Тот удар. Он предназначался Наруто. Не ему. Не Неджи. Он должен был жить, но принял атаку на себя. Эта чудовищная сила. Нечто, похожее на смесь рассенгана и чидори. Столько силы и чакры. Для любого этот удар был бы смертельным, и осознавали это все. И Неджи тоже. Но он подставился. И больше от него никто не слышал ни слова. Просто пугающая тишина и мертвое тело с дырой в груди на холодной земле. «Выиграй эту войну» — все, что успел сказать гений клана Хьюго Наруто, после чего его веки закрылись навсегда. Но Наруто услышал и… и выиграл. Не мог по-другому. Просто не мог. С трудом заставив себя оторваться от созерцания девушки, Наруто пошел дальше. Он знал, куда ему идти. Но не понимал зачем. Клан Учих. Особняк Учих. Как хотите. Он туда и шел. Двигался, как призрак. Невидимо. Но его замечали все. Неслышно. Но его ощущали. Он идет дальше. Остается еще несколько метров. И они пройдены. Он делает последний поворот и замирает в неверии. Он здесь. Он тут. Он вернулся. Но почему больше нет той восторженной радости? Почему ему не хочется его больше видеть? Почему бывший друг и соперник в одном лице не вызывает прежних эмоций?.. Приложив немало усилий, Наруто становится более видимым и делает шаг навстречу. Кто-то же должен быть сильней и переступить гордость…* * *
Они выходят из ресторанчика, весело смеясь. На самом же деле, если присмотреться, их взаимные улыбки напускные и натянутые. Они скрывают друг от друга печальные глаза, опуская или сильно запрокидывая голову назад. Нельзя. Нельзя, чтобы кто-то видел печаль, скрываемую в них. Прощание с другом, пусть и мысленное, опечалило лица даже против их воли. — Карин, — зовет девушку беловолосый парень; она идет чуть позади и врезается в Суйгетсу, когда тот останавливается и оборачивается. Куноичи поднимает взгляд на него - что ни говори, но разница в росте довольно ощутимая. — Надо возвращаться, — он отводит взгляд. — Что? — вздрагивает девушка, поспешно отходя от друга и пытаясь скрыть старательно краснеющие щеки. — Зачем? — немного в оцепенении спрашивает она, невольно вспоминая безжизненные глаза друга, смотрящие вверх, в пустоту. Не хотелось возвращаться туда. Не хотелось вновь смотреть на того, кто был тебе товарищем и кто сейчас лежит на деревянном полу безвольной куклой. — Карин, — мягко повторяет Суйгетсу. Вот вопрос: почему именно он должен волноваться об этом мертвом психе и об этой истеричке? Почему Саске свалил, когда его присутствие было бы столь желательно. Сам блондин ушел бы оттуда, не волнуясь совершенно ни о чем. Но нет. Ему нужно заботиться об этих двоих. Как будто у него своих проблем нет. — Пошли… Он берет ее за плечо и ведет в сторону каморки, где они собирались все вместе в последний раз. Парень одним движением руки открывает дверь, и они застывают на пороге, не успев сделать и двух шагов. Тело их друга все так же лежало на холодном полу. Но что творилось! Возле него стояли лисицы и волки, обнюхивая плоть. Сверху кружили синицы и воробьи. Почти вся комната была наполнена различными животными. От маленьких и незаметных до больших и вполне опасных. Все кружили, сидели, лежали. Карин вздрагивает и медленно заходит за спину парня. Суйгетсу настораживается, и звери, будто почуяв это, все, как один, поворачивают голову в их сторону. Остановив Карин одной рукой, блондин выходит вперед и, глядя в глаза самому большому волку, спрашивает: — Вы позаботитесь о нем? — как ни странно, именно Суйгетсу понимал истинную связь большого парня с животными. Крепкая серая морда с умными глазами кивает, Суйгетсу повторяет движение и отходит к девушке. — Хорошо. И начинается нечто странное. Золотистое сияние охватывает Джуго, звери начинают бегать вокруг, образуя защитный круг. Снопы пыли поднимаются вверх до потолка. Девушка и юноша вынуждены закрыть руками глаза и рты, чтобы ненароком не глотнуть пыли. Миг — и все исчезает. Абсолютно пустая и чистая комната с двумя шиноби у выхода. — Что с Джуго? Куда они его дели?! — спрашивает девушка, стараясь не поддаться панике. — Не волнуйся. Звери намного более человечны, нежели люди, они позаботятся о нем… Суйгетсу усмехается и направляется к выходу, оставив ошарашенную девушку стоять в оцепенении. Он берется за ручку двери, поворачивает ее и толкает деревянную преграду. Выходит в коридор, оборачивается и немного саркастически спрашивает: — Ты идешь? Или собираешься и дальше здесь стоять, а? Карин вздрагивает и, гневно сверкая глазами в сторону парня, подходит к нему. Она вкладывает ладонь в его руку, и они вместе следуют в неизвестность.
